Не опуская взгляда

Знойная середина лета. Обычное утро, ничем особо не отличавшееся от всех предыдущих. Ю лежала на кровати, устремив взоры в потолок. Плотный жаркий воздух наполнял комнату и почти ощутимыми душными хлопьями клеился на мебель, стены, занавески на окне. Не было, наверное, ещё и семи утра, однако солнце беспощадно терзало хрупкие стекла и резкими вертикальными зайчиками пробивалось в комнату сквозь неплотно завешенное окно. Потная, насквозь мокрая ночная рубашка неприятно липла к телу, но Ю не торопилась вставать с кровати, долёживая последние спокойные минутки этого дня, потому что дальше ей предстояла тяжёлая повседневная работа личной горничной госпожи Рэм, дочери Старейшины. Наконец жара стала нестерпимой, и девушка встала с кровати. Поправляя спутавшиеся серебристые волосы, она направилась к умывальнику. Встав напротив зеркала, она скинула липкую рубашку, обнажая слегка смуглое подтянутое тело. Ежедневные тренировки и работа дают о себе знать — на плоском животе явно проступали гладкие симметричные кубики пресса. Картину портил только лишь длинный белый шрам под левой грудью, проходивший ровно по линии рёбер. Ю какое-то время любовалась своей нежной фигурой, но вдруг спохватилась и быстро принялась за утренний туалет. Ванна, умывание, причёсывание, глажка. Ю никогда не носила украшений и не использовала макияж. Только перед боем. В её родных краях у каждого клана есть своя боевая раскраска, но сейчас в такие спокойные дни Ю очень редко пользовалась ей, и набор с кистями и красками частенько пролёживал на полке без дела. Покончив со всеми утренними делами, Ю оделась в свою повседневную рабочую одежду, сунула за щёку леденец и покинула своё жилище. Её скромные покои находились на пятом ярусе главной колонны — могучего дерева, обустроенного под жильё. От главной колонны тянулось множество деревянных лестниц в другим деревьям на поляне на разных высотах. Путь Ю лежит на седьмой ярус в покои госпожи Рэм, за которой она присматривает. Ю побежала вверх по винтовой лестнице, стуча башмачками по шершавым горячим ступенькам, по пути здороваясь с друзьями и знакомыми. Рабочий час ещё не настал, но на поляне уже кипела жизнь — все торопились куда-то, переносили материалы, документы, обменивались рукопожатиями. На пролёте шестого и седьмого ярусов Ю чуть не столкнулась с группой мальчишек, которые затеяли игру в ниндзя прямо посреди дороги. Пригрозив им пальцем, Ю отправилась дальше. Вот и стража. При входе на седьмой ярус стояли двое стражников, плавившихся от жары в своих доспехах. Тот, что повыше, Глин, худощавый альв с жиденькими седоватыми усиками и крючковатым носом, стоял, опершись на пику и ежеминутно вздыхал поглядывал на песочные часы, а стражник пониже, Муру, полый с добродушным лицом, пыхтел и вытирал пот со лба.  — Дядюшка Глин, дядюшка Муру! — Ю улыбнулась и проскользнула между двумя фигурами стражников.  — А, малышка Ю, с добрым утром! — стражники приветственно махнули ей руками. — неугомонная егоза. — шутливо пробормотал дядюшка Муру, когда Ю ускакала в сторону больших деревянных дверей. — хорошо быть молодым, а, Глин? Дядюшка Глин пробурчал ему что-то в ответ и, вздохнув, посмотрел на часы. Ю вошла в благодатную тень верхних покоев и двинулась по широкому коридору, устеленному тёмно-алым ковром с замысловатой вышивкой, в сторону спальни госпожи Рэм. По пути Ю разглядывала уже давно ставший привычным «пейзаж» — все стены были увешаны старыми картинами, обтрёпанными гобеленами с изображением каких-то личностей и событий, изредка встречались доспехи, в узорах которых кое-где ещё сохранилось золото. В прохладной полутьме коридора звучали лишь её собственные тихие шаги по ковру. Ю не любила обувь, она слишком шумная. Из продолговатых отверстий под потолком пробивались плоские лучи солнца, слабо подсвечивающие пылинки в воздухе. Вот здесь поворот налево, а вот и двери. Ю остановилась перед массивными дверьми в спальню госпожи Рэм и прислушалась: тишина. Так и знала. Ю осторожно приоткрыла дверь. Посреди спальни стояла большая кровать с изящным пологом. Тяжёлые бордовые шторы на больших окнах будто бы светились, и комната вся была наполнена прозрачным красноватым светом. Из-под полового ковра выглядывал гладкий блестящий паркет, отражавший буквально всё. Ю пригляделась и увидела отражение дверей, а над ними ведра с водой на верёвке. Как банально и в то же время забавно. Хоть госпожа Рэм и любила Ю, это не мешало ей озорничать. Такие ловушки повторялись изо дня в день. Госпожа Рэм называла их «испытаниями на ловкость». Вся кошачья натура Ю проснулась в один миг: прижав ушки Ю напряглась и приготовилась к прыжку. Резко отворив дверь ногой, она скинула ведро и тут же взмыла вверх, дабы поймать его. Отлично. Ю мягко приземлилась на пол, не разлив ни капли и поставила ведро на паркет. Тут кто-то резко напрыгнул на неё сзади и стал обнимать из всех сил своими маленькими ручонками. Ю сняла с себя это маленькое чудо и, смеясь, поставила на пол.  — Подловила, подловила! — радостно восклицала маленькая девчонка лет восьми с длинными золотистыми волосами, прыгая и кружась по комнате в одной сорочке. Госпожа Рэм снова подбежала к Ю и, напрыгнув на неё, начала тереться об неё щекой.  — Доброе утро! — Ю, улыбаясь, потрепала ушастую малявку по головке.  — Доброе, доброе! — малявка спрыгнула на пол и снова заплясала по комнате. — я так долго ждала в засаде, что чуть не заснула! — оживлённо рассказывала она. — потом ты открываешь дверь, а потом эта штука с ведром! Но я всё равно тебя подловила, подловила!  — Ладно, сегодня ты победила.  — Ура!  — Пошли умываться, а потом за уроки.  — Идём! — малявка весело стянула сорочку, закинула её на кровать и бегом побежала в ванную комнату. Несмотря на юный возраст, учебная программа у госпожи Рэм была очень насыщенная, что, однако, ничуть не ослабляло её озорной пыл. Госпожа Рэм было очень энергичная, весёлая и всегда готовая к шалостям. Помимо академических знаний она, в индивидуальном порядке и исключительно по личной инициативе ещё и боевую подготовку с Ю, включающую в себя бои на деревянных мечах, стрельбу из лука и тренировки на выносливость. Первым уроком была история, которую преподавал господин Крюйс, пожилой альв с большой бородавкой на носу. Её госпожа Рэм не любила больше всего, потому что считала её скучной и бесполезной. К математике госпожа Рэм относилась более благосклонно, вероятно потому, что преподавал её молодой и энергичный учитель, Линк. Он давал госпоже некоторые поблажки и иногда разрешал чуть-чуть порезвиться во время урока. Самым любимым предметом госпожи являлся, разумеется, бой на мечах с юным вином Лаксом Вайнгартеном. Дело в том, что в свои двадцать лет этот воин уже достиг небывалых высот в умении владения мечом и по праву являлся вторым мечником в Синем лесу. Для госпожи Рэм Лакс являлся идеалом, и в глубине души она уже представляла, как вырастет и выйдет за него замуж. Почему-то в том, что Лакс седлает ей предложение она абсолютно не сомневалась.  — Не отвлекайся во время боя! — высокий стройный юноша слегка стукнул госпожу Рэм по плечу деревянным мечом, выводя её из сладкого оцепенения.  — Ой! — госпожа Рэм отпрыгнула назад, нахмурила бровки и ринулась в атаку.  — Слишком предсказуемо! — произнёс Лакс, легко уходя от выпада. — медленно! — он опять уклонился. — старайся делать свои движения более экономными. Не замахивайся слишком сильно. Вот так. — Лакс подшагнул по дуге и молниеносно выбросил вперёд руку с мечом. Госпожа Рэм снова отскочила назад, встала в стойку и скопировала его движения.  — Отлично! Ещё! Тренировка продолжалась до тех пор, пока над поляной не раздался звон колокола, знаменовавший всеобщий перерыв.  — Кушать! — госпожа Рэм вернула меч на подставку и припустила в обеденный зал. Ю по-спешила за ней. Лакс пригладил волосы, протёр все мечи тряпочкой и, аккуратно сложив их на подставки, отправился в воинскую столовую. После обеда госпожа Рэм хотела возобновить тренировку, но Ю убедила её немного отдохнуть и подождать, пока пища переварится. Сгорая от нетерпения, госпожа Рэм попросила Ю почитать ей сказку, а потом заснула.  — Вот так всегда. — Ю улыбнулась и перенесла малявку на кровать. Близился вечер. Ужин, тренировка, стирка, уборка, глажка, тренировка. Ю возвращалась на пятый ярус уже порядком подуставшей. Войдя в домик, она заварила травяной чай и, переодевшись, села за стол. Только сейчас она почувствовала, как устала — мышцы слегка ныли, а голова гудела, как пчелиный улей. Ю хлебнула чаю, и по телу разлилось приятное тепло, пробирающее до мурашек. Тихо проходили минуты. Ю наслаждалась отдыхом, покуда на дне чашки не остались лишь светло-бурые следы от чая. Ю встала, потянулась и прошла на маленький балкончик. Здесь лежал большой прямоугольный футляр, бережно завёрнутый в плотную ткань. Ю присела на корточки и аккуратно достала содержимое свёртка — большой двуручный меч с очень широким лезвием и одностороней заточкой. Меч отца, перешедший к ней по наследству после его гибели. Меч, видавший не одно жестокое сражение теперь хранится у неё на балконе в полном покое. Ю аккуратно разобрала эфес меча, сложив все детали на ткани. Салфеткой она тщательно протёрла клинок и хвостовик, не оставив ни единой капли старой смазки. Обработав клинок пудрой и новым маслом, Ю снова собрала меч и укутала его обратно в футляр. Ежемесячный ритуал чистки меча окончен. Теперь Ю достанет его только через месяц. Во всяком случае так она тогда думала…  — Спокойной ночи. — пробормотала Ю, ложась в кровать. Солнце уже заходило и своими розовыми лучами подкрашивало облака. «Нет, не розовыми, — подумала сквозь полудрёму Ю, — кровавыми. Грядёт что-то…» Жарко! Как же жарко! Ю разлепила веки: на потолке играли рыжие огоньки восходящего солнца, а на улице уже во всю шумели жители поляны. Нет, это крики! Крики и грохот! Ю вскочила с постели, распахнула двери и в оцепенении остановилась прямо на в проходе: Перед ней сплошной стеной стояло пламя. Откуда-то сверху летели горящие доски, повсюду слышались истошные крики, металлический лязг, бегали жители. По спине пробежал мерзкий холодок, а ушки непроизвольно прижались к голове. «Госпожа!» — вдруг пронеслось у неё в мозгу, эта мысль будто бы встряхнула её, как разряд тока, приводя в чувства. Как была, в ночной рубашке, она ринулась по лестнице на седьмой ярус, не разбирая дороги.