22:22

Солнечный тёплый день радует Сону, приехавшего в "свою" квартиру. Он раздевается и погружается в процесс повторения материалов. От мыслей об учёбе его отвлекает вибрирующий телефон. Он, разблокировав телефон, видит уведомление от мамы Яна. Честно, он её начинает бояться. Она его не только пугает, но и напрягает. Сто сообщений в день по поводу местонахождения Чонвона и его окружения задолбали. Он с лёгкостью может сказать, что мисс Ян намного дотошнее, чем собственная мама. Та даже не пишет. "Добрый день, Сону, вы уже приехали? Чонвон пришёл домой?" "Да, я лично его сопроводил. У него больная нога, поэтому пришлось помочь. Он ничего не подозревает, не волнуйтесь." "Ясно. Какие у него результаты? Сделал фото?" "Да, сейчас пришлю."          /Вложение./ "Спасибо. Я кину на карту зарплату за неделю." "Хорошо." Он вздыхает, падая на кровать. Потом смотрит в потолок и закрывает глаза. Странные ощущения всё больше и больше начинают тревожить его. Он ни разу в жизни не чувствовал что-то такое. Возможно, ему просто становится жаль Чонвона? Но он же не такой... Он каменный. Чёрствый. Холодный. Он не может волноваться или жалеть кого-то другого. Да даже себя не может. Вбивая в себя материалы и определения о медицинских штучках, он не понимал, каково это – чувствовать что-то, кроме боли, страданий и обиды. Сейчас же всё перевернулось вверх дном. Он не может сказать, что он стал мягче. Сону просто не понимает, что чувствует. Он запутался в себе. ********* Слышен поворот ключей, а сердце чуть не останавливается от этого звука. Юджу уже боится, что Сону вернулся. Но стоит бояться не возвращения сына, а прихода его бабушки. Именно эта персона сейчас стоит в проёме дверей, обнимая мистера Кима. – Здравствуй, Юджу. Как поживаешь? – "Отлично". – Говорит она, закатывая глаза так, чтобы женщина не увидела. Но от её глаз не скроешь ничего. И поэтому она, лишь вздохнув, направляется в комнату Сону. – Сону-я, ты как? – открывает дверь и удивляется столь неопрятной обстановке. Они все любят порядок. И Сону тоже. Поэтому удивительно, что его комната не в самом лучшем состоянии. Разбросанный плед на кровати, смятые бумажки и закрытые шторы. – А где Сону? – Мама, тут такое дело... – начинает мужчина, зайдя за матерью. – Сбежал, – холодно и чётко говорит Юджу. – Сбежал? Куда? – седоволосая волнуется, осматривая комнату. – Знали бы – сказали. – Всё с тем же холодом и дерзостью отвечает блондинка. – Прекрати грубить! Как вы не знаете, где ваш сын!? Если с ним что-то случилось? Думаете хоть своими мелкими и до ужаса обкуренными мозгами? – она разворачивается, изменяясь в лице. Теперь оно содержит в себе смесь злости, разочарования и растерянности. – Не кричи, мама... мы пытались дозвониться до него... – Ты пытался, меня не приплетай. – Летит в сторону мужчины от Юджу. – Успокойся, милая... пожалуйста, нам надо поговорить. – Вы как хотите, а я вызываю полицию! – Ему двадцать один год, сам знает, куда ходить, а куда нет. Если пострадает, сам виноват. – А тебе сорок два! И? Давай, собирай вещи – съезжай отсюда. Быстро пошла и исчезла с глаз моих. Раздражаешь! Сын мой, я тебе говорила, что не надо выходить за эту дрянь! Не исправится мерзкая сука! Сама себя убиваешь, так внука оставь мне! Не губи его! – Мама, с ним всё в порядке. Он сам вернётся. – А ты, тряпка, пошёл и звони Сону. Не дозвонишься – я пойду в полицейское отделение и подам заявление на вашу семейку. – Он наш сын. Наше имущество. Наш! – Юджу кричит, а вены на шее видны всё сильнее и сильнее. Кажется, капилляры вот-вот лопнут от такой злости. Делить ребёнка, особенно если ему уже давно не пять лет, глупо. Чертовски глупо! – С чего ты взяла, что он ваш? – старушка, не сдерживаясь, подходит к Ким, смотря на неё дёргающимися от стресса глазами. – Я его родила. – А я его хотела! Ты никогда не хотела Сону, а сейчас что? – Да не нужен он мне! Иди! Пиши своё заявление. Думаешь, я бегать за тобой буду, старая ты, кошёлка? Нет, не буду! Пошла бы ты куда подальше. – Пойду. Только меня больше вы не увидите. И Сону тоже. – она уходит и, хлопая дверью, дожидается лифта. Судорожно достаёт телефон и набирает контакт "Внучек♡". Гудки идут, время тоже, а ответа нет. Она звонит несколько раз подряд и трясущимися руками сбрасывает и снова набирает. Потом снова и снова, пока не слышит: – Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия.. Сбрасывает и выходит из подъезда, направляясь к машине. Давление скачет, а она, между прочим, не молодая. Нельзя так. Сону кусает губу, ещё раз просматривая бумажку в руках. Потом сминает и кидает в мусорку. Что же Чонвон так ослаб..? Тревога по поводу состояния Яна накрывает блондина. Почему он так волнуется? Результаты Чонвона не очень хорошие. Но он старался изо всех сил, Ким может это подтвердить! Но бумажка намного важнее, чем знания в уме... Поэтому Сону ничего не оставалось, как скинуть маме того свои же результаты. Ничего страшного, замазал имя и всё. Ничего сложного и незаконного. Наверно... Незаконное запрещено. За несоблюдения правил следует наказание. Но это ничего не значило для Пака. Он вспоминает свои проступки пару лет назад и хватается за голову, крича и выдёргивая волосы. Как хорошо, что рядом оказывается Сонхун. Он всегда рядом. Джей этого просто не замечает и не ценит. Сонхуну нравится Чонсон, и он готов быть рядом даже тогда, когда это не совсем нужно. Пак в истерике вырывает пару прядок тёмных покрашенных волос. Младший бросается к нему и садится на колени, тревожно смотря прямо в глаза Джею. Тот их не пытается даже приоткрыть. – Джей, что случилось? Чего ты? Успокойся... – Сонхун поглаживает своего парня по спине, пытаясь успокоить его. Чонсон бросается к нему в объятия и изливается горькими по ощущениям слезами, нахлынувшими в этот момент. – Я не монстр... нет... я не такой! – он пытается не глотать слова, говоря, всхлипывая и вздыхая. Он признаёт, он ужасный. Ужаснее некоторых серийных убийц. Чисто так... лично. По его мнению, по крайней мере. – Ты хороший... успокойся, что случилось? Ты меня слышишь, Джей? В голову вбиваются сказанные Сонхуном слова, и Джей кривит лицо от самого себя. В школьные годы Джей был популярен. О да, ещё как популярен. Да только дружил с Ники. После перевода Джейка решил и с ним познакомиться. Так всё и затянулось. Ники приглянулся Джею с первого взгляда. Просто понравился. Стыдно признать, но он даже хотел дарить валентинки тому. Но после информации о том, что валентинки Ники дарили кучу людей, и он их не сохранял, немного напугала и остановила его. Всё слишком затянулось, и Джей решил признаваться. Тут появился Джейк. Весёлый австралийский парень с хорошими знаниями, манерами и довольно красивой внешностью. И конечно Пак решил узнать его получше. Был вежлив, внимателен. Флиртовал. Проявлял знаки внимания. Джейк осознавал то, что ему начинает нравиться Чонсон, и по секрету рассказал одной девочке. Так. Совершенно случайно проболтался. На следующий день о "влюблённости" Шима знала вся школа. И директор, и родители, и Джей. От родителей влетело, от директора пришла заявка на отчисление, а от Джея... Неожиданное признание в том, что Шим его тоже привлекает. Не совсем обычно. Физически. Ну, тело ему нравится. Да и попробовать заняться этим с парнем хотелось очень сильно. А тут такой шанс выпал. И как не подыграть? Джей игнорировал все громкие мольбы Джеюна о том, что ему больно. Игнорировал тот факт, что Джейку было, возможно, неудобно и некомфортно. Но кто же его останавливал? Никто. Каждая секунда, проведённая с Джеем, ворочала Шима изнутри и заставляла чувствовать себя шлюхой. Ему было больно, противно. Он молил остановиться, но с каждым криком чувствовал орган Чонсона в себе всё глубже и глубже. Как тот кусал соски, надрачивая ему одновременно. Принося и приятные и наоборот ощущения. Всего лишь один раз ему понравился. Когда Чонсон был настолько нежен, что его было не узнать. Это был последний их секс перед отъездом Джейка. И смертью Ники. Они оба прекрасно помнят тот ужасный вечер, тот отвратительный разговор и самые откровенные эмоции. Наблюдали за друг дружкой, вот и всё. – Ты хорош в постели. Знал? – Джей приближается к Шиму, поднимая футболку. Ему плевать, если их кто-то услышит, он хочет поразвлекаться. Находясь они хоть в школьной раздевалке, он хочет принести удовольствие себе, используя свой собственный "антидепрессант" – Отстань... прекрати, пожалуйста. У меня всё болит. – парень всхлипывал, прикрывая руками оголённую часть тела. – Тебе не понравилось? Я могу быть нежнее, если ты будешь послушным. Отвратительно. Тошнота подходит к горлу и нагибает Джеюна так, что он падает, ударяясь коленями о пол. Снова будет синяк, но уже не от Чонсона. Достижение... – Что тут происходит? – в тёмной комнате вспыхивает ярко-жёлтый свет, а силуэт превращается в Нишимуру. Он ужаснулся услышанному пару секунд минут и, узнав голос, решил проверить. Зря это было сделано. Он выбегает, оставляя дверь открытой. Джей в злости стискивает зубы, смотря на Шима, пока тот наблюдает за шатающейся дверью пустым взглядом. После этого Ники не ходил в школу два дня. Джею было страшно. А Шима трясло об упоминании того, что Ники узнал маленькую отвратную тайну. Через неделю Ники в школе не появился. Объявили о том, что участник волейбольной команды умер. Вся эта компания была в сборе. Все, кроме Рики... Тогда "друзья" поняли, о ком говорили учителя. Всё рухнуло. Взорвалось и разрушилось. Просто так. Видя бледно-синюю кожу японца, кровь застывает. Парни видели его. Были на похоронах. Сожалели. А Джейк отчислился из этой школы и уехал в Америку. В Австрилию не хотелось, да и не связывало ничего. А оставаться в Корее было просто невозможно. Не самые лучшие воспоминания оставила о себе школьная жизнь. Период взросления был ужаснейшим ужасом, который только был у Шима. А Джей... О нём и сказать нечего. – Мерзавец, – говорили так те, кто узнал о том, что Пак причастен к смерти волейболиста. Как стал мерзавцем, так и остался. Хотя он не был им рождён, он просто запустил себя до такой степени.