Чужая средь чужих

Снежная, настоящее время. — Итэр, достиг ли тех призрачных мечт, которые нагрезили предводители Бездны? Кэнриах? Серьезно? Ты, безмозглый дурак, которому стоит поучиться думать о будущем. Мне стыдно, что у меня такой брат… Тейват, Ли Юэ, золотая палата, два года назад.       Молодая девушка с пшеничными волосами ловко притормозила ладонями об пол, от чего на них, которые были покрыты мозолями, появились алые разрезы, медленно начинала стекать кровь. В противоположном конце стояло нечто, что некогда было высоким парнем с рыжими волосами и обаятельной улыбкой. Одиннадцатый предвестник Фатуев предстоял перед ней в своем обличии, что высвобождал его глаз Порчи, делая из азартного парня настоящую машину для «нарезки» врагов около себя. Вокруг плясали электрические разряды, воздух пронизал мерзкий дух озона, от которого Люмин становилось все хуже и хуже, так как стойкости к данному веществу она ещё не успела выработать.       Девушка встала из неудобной позы, отряхнув подол платья окровавленными ладонями. Вытянув ладонь вбок, в которой за мгновение, вспыхнула золотистая искра, и меч, который лежал в другом конце палаты, оказался парящим возле её изрезанных пальцев. Она тяжело выдохнула, вновь посмотрела на своего врага, словно оценивая все его слабые места. Ладонь сжала меч, Люмин стала в боевую стойку, но все никак не решалась напасть на своего противника, выжидала более удачный момент. Но в голове резко всплыл вопрос, который она так и не обдумав, выпалила напротив стоящему «чудовищу» высказала: — И рады чего этот цирк?       Она неосознанно прочувствовала его дерзкую ухмылку сквозь маску. Его тело начало двигаться с неимоверной скоростью, только и успевай следить за последующими движениями сего «создания» лаборатории Фатуй. Он резко накрыл девушку двумя электрическими клинками, от чего пришлось действовать мгновенно, крепче сжимая свой меч, в попытке защитить свою голову от резкого прощания с ней. Ладони предательски задрожали, словно по ним разлилась сотня, нет, даже тысяча разрядов молний, из-за чего они начали понемногу разжиматься под натиском боли и двух клинков, на которые со всей силой давил парень. Люмин не могла больше сдерживать его атаку отскочила вбок, выбрасывая из ладоней мощный порыв воздуха, от которого парень отскочил назад. По комнате раздался звенящий стук. Маска слетела из парня, расколовшись пополам, показав его озлобленное лицо. — Мне надоело играть с тобой, Чайльд. Слишком много возомнил о себе ты.       Девушка глубоко вдохнула и словно растворилась средь тысяч мелких разрядов, возникая в плывучем образе средь очертаний его фигуры. Чайльд стоял неподвижно, следя за своей соперницей лишь глазами. Резко выбросив кисть, он ухватил ладонь Люмин, что в тот же момент растворилась в воздухе. Он озадачено посмотрел перед собой, не находя в своей ладони столь тонкой, кровавой ладони. Позади раздался тихий смешок и вскрик: — Это твой конец, сладкий!       Девушка, встав в боевую позицию, выпустила в него элементальную атаку пронзающих ветров, растворяясь средь её ветров и вмиг появилась перед лицом духа, что, ловко разрезая клинком перед его доспехов. Парень медленно попятился назад. От резкой боль у него подкосило ноги, и громким звоном приземлился на нефритовый пол. Его амуниция растворилась, оставив парня в одном костюме, который успел пропитаться свежей кровью. На его лице царила сумасшедшая улыбка, его зрачки были сужены до предела. Ему это и правда нравилось, азарт от спаррингов, достойный соперник и дикое желание умереть от рук достойного.       Меч девушки растворился в воздухе, и она медленно направилась к парню. Каждый шаг был столь невесомым, словно девушка не весила ничего, только звон небольших каблучков раздавалась по палате. Она с презрением посмотрела на поверженного злодея, присела около него, и посмотрела в его глаза. — Красивые глаза у тебя, одиннадцатый предвестник, но характер и мыслишки - гнилые. Мерзость.       Парень снова улыбнулся, пытаясь опереться на локоть и, придерживая свое ранение, и взглянуть на победительницу. Капли пота стекали по лбу и щекам, её дыхание было прерывистое, отдавая грубостью. Платье было разодрано, подол испачкан кровью, а некогда белые чулки были изрезаны стрелами парня. Глаза устало осматривали побежденную жертву, не придавая огромной важности своей победы. Она медленно поднесла ладонь к его глазу Бога и резко сорвала тот с ремня.       Глаз Бога ярко отливал синевой, на нем отчетливо был прорисован водный элемент, искристо переливаясь от ламп внутри палаты. Девушка невольно прижала к себе брелок, чувствуя в нем медленное течение воды, которое заставляло расслабится и возникало желание просто бросить все на пол пути и уйти куда-то в тихое местечко, где не будет ничего. Но быстро отпрянув от данных мыслей, Люмин отбросила глаз Бога в дальний угол, из-за чего тот жалобно зазвенел по всей комнате. Умиротворенные черты резко пропали с лица, сменяясь жестокими и болезненными. — С тобой было интересно забавляться, не сдохни к следующему нашему поединку.       Дверь палаты противно заскрипела. Сквозь них можно было услышать глухо звенящий стук каблуков и повторный скрип, обозначающий, что победитель схватки покинул данное здание. Пред взором Люмин раскинулось светло-голубое небо, на котором медленно плыли тяжелые облака, отливая голубизной. Птицы не спеша пролетали по небосводу, показывая, как медленно течет время в этом мире и, одновременно, скоротечно, ведь войдя в палату, девушка видела восходящее солнце, что нежно согревало прохладный утренний воздух.       Ей сейчас больно. Невыносимо. Желание бросить все и вправду велико. Но осознавая, что из-за нее и её брата история этих мимо проходящих людей круто изменилась, и вскоре, все они погибнут. Ей было наплевать на это. Люмин просто хотела вернуться домой. А может ли та, что путешествует между миров, считать мир где родилась — своим домом? Сейчас в этом она не уверена. -Аргх, как же все достало!       Путешественница вытащила карманный телепорт и лишь в голове промелькнул пустынный обрыв без лишних глаз и ушей, где бы она могла бы побыть одна. Мысс Веры, это единственное место, где бы ей хотелось сейчас побыть. Яркая вспышка рассыпалась перед глазами, и та вмиг оказалась на краю обрыва, где в лицо резко ударил морской бриз, холодный ветер, и тишина, которой так просило и тело, и душа. Люмин резко раскрыла ладони, разведя их по сторонам, давая ветру обдувать себя со всех сторон. Сомкнув глаза, погрузившись во тьму своего сердца, она стояла и слушала вольные песни беззаботного ветра. Из-под ресниц побежали первые капельки слез. Ей было больно. Тяжело. Как же вновь стать тем беззаботным человеком, который не сгнил от общения, поступков и мнений других людей. Слеза за слезой стекали по щекам. Мелкие порезы на них больно ныли от соли, но та не проронила ни слова.       Её обессиленное тело содрогнулось, из-за чего та мгновенно приземлилась на израненные колени. Громкий всхлип вырвался из уст. Позади раздался хруст ветвей, на хрупкие плечи уложились две небольшие женские ладони, покрытые темными перчатками, что были украшенные мелким кружевом. Высокая женщина присела около Люмин, укладывая длинный подол сарафана под себя. Белоснежные волосы разлетелись под ветром. — Синьора? Зачем ты здесь? — произнесла девушка, пытаясь утереть слезы из глаз, но оставляла лишь разводы крови по щекам. — Путешественница, а ты ещё та соплячка. В Снежной ты бы долго не продержалась. — Не обманывайся моими минутными слабостями. Я погрязла в пучине тьмы раньше тебя, поэтому, не стоит судить меня. — Хаха, прислушаюсь к тебе, Лю.       Люмин так и не поняла для себя, как так получилось, что после всех событий она стала близка с восьмым номером фатуев. Она не верила в теорию, что друзей, подходящих для тебя, выбирает судьба. Нет, глупость, в нее она не верит уже давно, ведь её ты строишь для себя сам. Что стало решительным толчком в общение с ней — добрая душа. Она кажется такой холодной, недоступной для всех. Но сейчас пред ней сидела женщина, с искренней улыбкой и смешно сощуренными глазами. На лице не висела огромная маска Фатуев, тело было одето в легкое платье, что больше походило на сарафан, изящно расшитый серебряными и алыми нитями. На ногах были изящные шпильки-лодочки алого цвета. — Ну вот, и теперь ты немного успокоилась. Снова сорвалась из-за постоянного стресса?  — проговорила Синьора, прикладывая к порезам на теле Люмин свежие льдины: — Или же встреча с одиннадцатым предвестником столь опечалила тебя? — Хах… Из-за глупца расстраиваться. Больше, я восторгаюсь его желанием стать сильнее, вынося из подобных драк свои слабости. Интересный человечек… Безумный дебил…       Люмин улыбнулась и посмотрела вдаль. Ветер все также развевал короткие пряди волос, трава трещала под ладонями. Она чувствовала умиротворение и слабость, отчаяние. Девушка была уверенна, что тьма внутри нее сожрет когда-нибудь все остатки светлого, которые возрастили в ней родители, брат. Ей сложно представить это, ведь не понимает, что будет дальше. Её ладони окрасятся в алый из-за крови противников. Она должна выбрать сторону, на которой замарает свою душу в окончательный чёрный. — Люмин, позволь узнать, почему ты отказываешь Царице в просьбе присоединиться к нам? Тебе явно предоставят более высший чин, чем мой. Или ты желаешь сразиться против нас, проверив свои способности? — Ни то, ни то. Я пока принимаю сторону нейтралитета. Все будет позже, и лишь потом, я смогу дать разумный ответ на этот вопрос. Я не стану ни чище пред собой, ни честнее не с кем больше никогда. — Я тебя поняла, не хочу помогать влезть тебе ещё глубже в это.       Люмин глубоко выдохнула и вдохнула. Её голова была пуста. Мысли были в ином мире, наверное, пытались найти защиту дома, в объятиях родителей. Она уже сто раз пожалела, что решила путешествовать средь миров с братом, согласившись на эту подростковую шалость. Вначале, да и до этого случая все проходило гладко, культуры разных миров захватывали дух. Языки, наряды, традиции и менталитеты людей разнились, и были схожи во многом. Тейват был лишь одним из очередных мирков, из их списка для путешествий. Сложно оказаться без поддержки своего близнеца. Даже спустя два года пребывания здесь, она все ещё желала увидеть его улыбку, родные глаза, походку, что перекривляла грозных забияк различных миров. — Мне уже легче, спасибо за поддержку Синьора. Я очень благодарна, но не хочется, чтобы из-за маленькой Паймон, которая с минуты на минуту появится здесь, разлетелись слухи о том, что я сотрудничаю с Фатуями. Прости… — Это само собой разумеющееся. Мы же ещё увидимся, Лу? — Да, обязательно, в Инадзуме мы обязательно встретим закат. — проговорила Люмин, и обняла приспешницу Царицы. — Ты сегодня изумительно выглядишь.       Путешественница развернулась к обрыву скалы и резко соскочила с него. На спине раскрылся огромный планер, что охотно подхватили порывы ветра, решив прокатить девушку в своих потоках. Изрезанные пальцы провели по водной глади, весело зазвенело пение птиц. Пред ней резко появился телепорт, сквозь которое она пролетела с желанием попасть в Ли Юэ, где её уже ожидала Паймон, насытившись от кулинарного рая кухни города с местным шеф-поваром Сян Лин.       Резкая вспышка около ресторана «Народный выбор» осветила ночные улички Ли Юэ. Несколько мимо проходящих девушек отскочили вбок, завидев Люмин, которая была облита золотыми искрами. Её платье стало новым, лишь от прикосновения ладонью к ткани, лишь порезы выдавали недавний бой с кем-то. С ресторана виднелась голова господина Мао, возле него задорно смешивала различные ингредиенты в воке. Ароматы специй разносились по округе, смешиваясь с смрадом перегара местных алкоголиков. Маленькая Паймон кружилась возле шеф-повара, пробуя все ингредиенты на вкус. И вот, Сян Лин приметила золотистые волосы около прилавка кафешки. — Путешественница, ты уже пришла! Садись, я накормлю тебя кристальными баоцзы*, они вмиг подлатают тебя! *Минутка китайского от писателя- баоцзы с китайского мы можем перевести как пельмени, поэтому, буквально воспринимаем название блюда как кристальные пельмени.       Люмин улыбнулась, и присела за стул перед прилавком, наблюдая за ловкими движениями пальцев, аккуратно нарезающих овощи и обжаривая те в масле. Кухня Ли Юэ была близкой к её родной. Такая же разнообразная, полна специй, но совсем других. Здесь преобладали яркие, острые и жгучие, но дома было разнообразие ароматных масел, что состояли из различных трав. Эта острота не была принятой необходимостью.       Глубокая тарелка проскользнула по деревянной стойке, ароматные баоцзы задрожали, пошатываясь со стороны в сторону, из-за тяжелого бульона внутри них. Путешественница немедля ухватила пару палочек, почтительно поклонилась, сложив обе руки в почтительном жесте и принялась активно наполнять свой желудок солено-сладкими баоцзы. По телу разлилось тепло и все потраченные силы на бой с Чайльдом словно пополняли свой запас. — Сян Лин, ты лучшая! — проговорила Люмин, пережёвывая последний пельмень в порции. — Очень вкусно!       Эти слова очень подбодрили шеф-повара, и она активнее начала что-то смешивать на столе около прилавка. Сян Лин взяла какие-то травы из горшочка, и залила те горячей водой, активно помешивая напиток ложечкой. Она отодвинула тот немного в сторону, давая время раскрыться травам во всем спектре вкуса и во время ожидания, решила поразговаривать з гостем. — Кстати, Паймон сегодня у нас главный дегустатор всех блюд. Уверенна, что она имеет отдельный желудок для вкусной еды. — Хаха, таково у нас и есть. Паймон любит вкусно покушать. На голос Люмин повернулась Паймон, аккуратно и быстро подтирая крошки около рта. Она в секунду оказалась возле подруги, активно осматривая свежие порезы на щеках. Недовольный цокот раздался из губ феи, презрительный взгляд словно град прошелся по Люмин, которая посмотрела на ту, закатив глаза под веки. — Паймон тебе говорила, что ничем хорошим не закончится твоя прогулка в то место. Ты снова обнажила свой меч? — Паймон, об этом здесь мы не будем разговаривать. Я хочу отдохнуть и пообщаться с друзьями. — ответила Люмин, резко и феи явно не нравился тон, с которым говорила с ней девушка.