Чужая средь чужих

Лицемерие — враг добротели. Конфуций

***

      Резкие толчки под ногами привел в чувства путешественницу, заставив ту вскочить со стула и осмотреться по сторонам. Земля сотрясалась от множества толчков под ней, и казалось, будто по ней насильно кто-то бьет огромной дубиной. Люмин чертыхнулась, и посмотрев на Сян Лин, попросила ту закрыть лавку как можно плотнее и спрятаться с отцом как можно лучше, так как это все не к добру. Она быстро рванула в порт, где стояли адепты, Нин Гуан, Сяо и Гань Юй. Они смотрели на огромный шторм, что бушевал средь моря, и посредине которого находился Архонт Вихрей — Осиал, что был схож на трехголового дракона, полностью состоящий из водных потоков.       Девушку захлестнула злость и осознание, чьих это рук дело. В голове промелькнуло: «Лучше бы прихлопнула сошку Царицы, хуже бы мне не было». Она мельком оглядела всех присутствующих, средь которых с недопониманием смотрел адепт Сяо, которым словно руководило желание выбросить ту из поля боя. Но Люмин понимала, что из-за её жалости, тот паразит сотворил нечто ужасное. Подверг опасности целую часть континента в опасность. Она обязана победить то, которое пробудилось сквозь тысячелетия.       На набережной стояли, переговариваясь между собой, адепты, совместно с Волей Небес — Нин Гуан, которая пыталась трезво рассмотреть ситуацию, чтобы найти менее травматический метод решения проблемы. Но даже она не могла выдать ничего трезвого в данный момент, скептически поглядывая на высокие волны шторма. Люмин решилась подойти к ним, чтобы проникнуться идеями и предложить что-то свое, попав в гущу переговоров. — Если бы мы могли как-либо использовать одну из баллист, в собственных целях… Но, к большому сожалению, она находится слишком далеко, да и техническое состояние сей постройки довольно шаткая… — проговорила Нин Гуан, проводя пальцем по подбородку. Хранитель облаков обернулась на ту, посмотрев взглядом свысока. Она отряхнула голубые крылья, расправив те по сторонам, и бережно сложила их в единое целое. Хранитель медленно развернула длинную шею, прокашлялась, и продолжила слова Нин Гуан: — Нам она и не нужна. Механизмы Адептов слишком сложны для смертных людишек, и починить её — предел мечтаний. Нам стоит лишь немного изменить под данную ситуацию арбалетную башню на баллисте, чтобы та превратилась в оружие, что способно стереть огромный город с лица Земли. — Благодарим вас, адепты, за помощь в столь тяжелой ситуацию. Мы попытаемся правильно воспользоваться всеми благами небес. А теперь, мы можем начинать наш бой.       Нин Гуан сложила пальцы в странном жесте и в тот же мог заискрилась золотистым светом, вмиг оказываясь парящей над их головами. Из-под пальцев начали разливаться такие же узоры, которые сотворили три светло-голубых платформы, что блистали под светом луны. Путешественница не успела и моргнуть, как все три диска воссоединились в один, образуя из себя огромную площадь над морем. С голубых орнаментов вспыхнули три столпа света, которые за секунду образовали из себя арбалетные башни. Адепты переглянулись между собой, удовлетворительно кивая и принялись занимать места, предначертанные им. Золотистый дождь, осыпал Архонта Вихрей, но решив одну проблему, прибыла вторая — Фатуи, что медленно выходили из большого количества телепортов.       Люмин оглянулась на Сяо и Гань Юй, пересекаясь с ними взглядом. Они синхронно положительно кивнули, и ринулись защищать арбалетные башни, на вершинах которых находились адепты. Началась неистовая драка. Никто не сдерживался, поэтому, поочередно можно было наблюдать лежащие за ними горы трупов. Девушка кое-как успевала отбиваться от толпы Фатуев, что окружили вокруг. Она сердито взглянула на первых своих врагов, отпуская очередную элементальную атаку в противника, что сбивала с ног служащих Царице, людей.       Тонкое лезвие серебристого меча пронзило первую жертву, насквозь разрезая внутренние органы молодого парня. Капли крови разлетелись на белое платье и перчатки. Люмин ловко вытащила меч из чрева, пронзая им уже другого, третьего, четвертого. Она уже сбилась со счета. Море трупов лежала позади, но Фатуев не становилось меньше. Они все приходили и приходили из портала, пополняя заметно поредевшую армию противников. Люмин успела на пол секунды повернуть голову, как заметила, что позади Гань Юй пытался напасть огромный Фатуй, целясь в девушку огромным молотом.       Путешественница сорвалась с места, кое-как успевая собрать частицы магии в израненных окровавленных ладонях. Ветряной поток разлетелся по лицу Фатуи, заставив того отскочить назад. Гань Юй оглянулась, тактично благодаря товарища по бою. Люмин крепче сжала оружие в ладони, а второй выпустила каменную сферу под ногами, из-за чего враг свалился с ног, всем весом приземляясь на собственную спину. Глаза девушки отливали алым, меч в ладонях безжалостно пронзил сердце Фатуя. Но даже убив свою цель, она продолжила пронзать его тело мечом. Разум был словно в тумане, глаза пусты, в ушах стоял неистовый гул. Боль пронзила тело, и та, невольно приземлилась на мертвеца, крепче сжимая меч в ладонях.       Люмин резко повернула голову, из-за чего заколка в виде лилии, свалились с волос. Безумные алые глаза посмотрели на стоящую рядом адепта. Она попятилась назад и почти уронила лук из своих ладоней, но не успела, так как путешественница успела быстрее испариться, чем Гань Юй что-то сделать. Из-под меча Люмин слегали все больше и больше людей. Тропа вперемешку с трупов и крови… Это было ужасающе…       Толпа из Фатуев значительно поредела, и все, кто остались, вздрогнули от своей участи, решили побыстрее уходить с поля боя. Ведь тактика — «уйти, чтобы выжить», не так уж и плоха в исполнении. И вот, последний портал замкнулся, и Люмин обессиленно упала на колени, тяжело вдыхая в себя воздух, что был смешан с жаром баллист, кровью врагов, прохладой моря. Её тело значительно ослабло, но могло выдержать пару-тройку огромных агентов Фатуй. Она выглядела как Чайльд в Золотой палате, после применения Глаза Порчи. Юное тело медленно поднялось, давая Адептам доделать свою работу, и не убить её окончательно своей мощью. Золотистый столб энергии пошатнул воздух, от чего некоторые участники битвы содрогнулись от количества магии возле себя. Девушка с пшеничными волосами, печально смотрела на свет, что исходил из баллист. Он напоминал ей о близнеце, её светлой копии. Люмин закусила губу, из-за чего из той побежала кровь и разум просветлел. Алые радужки медленно светлели, возвращая карамельный окрас радужки. Путешественница хлопнула себя по лбу, пытаясь привести в сознание свое тело. Нин Гуан испуганно смотрела вперед. Архонт Вихрей после столь сильной атаки адептов, все ещё имел силу сражаться, и уже формировал огромную синюю сферу, что с легкостью могла стереть целый город. Она с каждой секундой становилась все больше. — Путешественница, помоги мне воссоединить все силы адептов в одной, и направить в мой дворец! Ты сильна духом и физически ещё не столь вымоталась! –выкрикнула Воля Небес, разводя ладони в воздухе, из-под которых начали вырисовываться золотистые нити, которые воссоединяли тело Люмин с телами адептов.       Люмин тяжело вдохнула, и крепче ухватилась за рукоять своего меча. Адепты собрались возле нее в круг, и сконцентрировали мощь своих тел. Тело путешественницы начинало ярко отливать золотым, все ярче и ярче. Меч был пронизан золотистыми нитями, как и все тело девушки. Она словно почувствовала всю свою былую мощь, которая бежала по венам до попадания в этот мир. Её светлая сторона наслаждалась, а темная ликовала, от сладости энергии.       Меч резко подлетел в воздух, успев при этом провернуться пару раз и влететь в разжатую ладонь хозяйки. Золотистые нити пронзили ледяной метал, сливаясь воедино с серебряным нитями на мече. Люмин провела окровавленным пальцем по лезвию, с под которого возникала темная дымка, что медленно пропитывала элементальную энергию адептов в оружии. Алый окрасили радужку, глаза сверкнули ещё ярче во тьме, ладони сжав покрепче рукоять, вонзили спасительный жезл в парящую платформу. Золотой столб, вперемешку с иссини-черным дымом, пронзил небеса и небесную обитель Нин Гуан. Она жалобно заскрипела и множество щитов сошли на нет. Магия парения огромного здания исчезла, и то стремительно направилось вниз к воде, полностью напитанное мощью адептов и тьмой в душе путешественницы. Оно с гротом повалилось на Архонта Вихрей, полностью стирая того с поля зрения.       Город и целый континент спасен. Но то, что выпустила из себя Люмин, до конца измотало её. Пока все с радостью смотрели на поверженного врага, хватка девушки на мече ослабла, мышцы пронзило острой болью, которая граничила с безумством и желанием умереть. Ноги подкосило, и Люмин тихим хлопком повалилась на землю. С глаз побежала чёрная жидкость, что мало чем была схожа со слезами. Первой, кто заметил обморок путешественницы, была Нин Гуан, что быстро подлетела с воздуха к ней, подхватываю ту на свои сильные руки. Её пальцы быстро стерли темные слезы, подальше от лишних взоров. — Помогите, путешественница упала в обморок! — вскрикнула воля небес, на что все стоящие быстро отреагировали, подбегая к обездвиженному бледному телу.

***

      Спустя несколько дней Люмин смогла разомкнуть сухие веки глаз и вдохнуть чистый воздух. Возле нее Нин Гуан заснула в неудобной позе и, свернувшись калачиком, спала под боком маленькая фея, сжав палец своими маленькими ладошками. Легкий кашель вырвался с легких, пробуждая из сна всех, кто в нем находился. Нин Гуан полусонным взглядом взволнованно посмотрела на больную, окончательно просыпаясь ото сна. — Путешественница, ты как? — ухватив бледную изрезанную ладонь девушки, встревоженно спросила Нин Гуан. — Бывало и получше, но жива.       Она лгала. Очень сильно. В этот момент под лицемерной улыбкой была спрятанная боль, что разливалась по телу сильными разрядами, заставляю Люмин прерывисто взымать грудную клетку и сжимать ладонями белоснежные простыни. Девушка улыбалась, показывая одну из тысяч созданных ею масок для посторонних. Никто не должен видеть её слабость, жалеть, сожалеть. Она ненавидела слабость, в любых способах проявления той. Жалость была признаком ненависти к жалеющему человеку. — Путешественница… — Люмин, прошу называй меня так. — Хорошо, Люмин. Я была свидетельницей многих вещей, но твоя сила… Она ужасающая…       Девушка расхохоталась, смотря золотистыми глазами в противоположно смотрящие на нее. Её смешила мысль об мощи своего тела. Легкая улыбка, сквозь громкий хохот, расплывалась по уточенным чертам лица Люмин. Пугающий карамельный взгляд смотрел на Волю небес, которая озадачено смотрела на собеседницу.       Люмин медленно подвела к груди дрожащую ладонь, укладывая ту между ложбинками небольших округлостей. Её пальцы медленно, по очереди, начали отбивать незнакомый темп песенки для воли Небес ритм. — То, что ты видела своими глазами, Нин Гуан, была тьма. Самая настоящая. Я отреклась от добра давным-давно, моя судьба — это быть тенью от света, которым является мой брат. Мне хочется поведать тебе легенду о близнецах, что принесут в мир разбой и также восстановят тот. ‌-» В мире, где рождаются близнецы средь миллионов одиноких детей, разделяют между собой силу Инь и Янь. Один с них получит свет, в котором затеряется кусочек тьма, а второй получит силу тьмы, став тенью своего близнеца, но украдёт в того частичку добра, что скрывает душа другого.» — Моя тьма для вас неизведанная, вязкая и угнетающая не только меня, но всех окружающих. Лишь некоторые, с элементом света, могут находиться в близь меня, не сходя с ума от боли.       Люмин тяжело выдохнула, откидывая назад голову, закрывая веками свои карамельные глаза. Вдох, выдох раздался по небольшой комнатушке. Тихие пощелкивание настенных часов разжижали тишину, в одно время накаляя ту. Нин Гуан посмотрела на девушку замутненным взглядом, словно, не замечая происходящее рядом. Её изящные пальцы провели по щеке Люмин, губы предательски дрожали. — Хаха, только не нужно жалеть меня -выдох и продолжение: — меня забыли все, я словно не существовало. — Но, Люмин, сейчас говор о тебе ушел намного дальше, чем Мондштат или Ли Юэ. Ты. Не. Забыта. Ты спасла миллионы судеб. Твоя частица добра помогает другим, но тьма сжимает твое тело изнутри.       Люмин подняла израненное тело с белоснежных простыней, медленно направляясь к недалеко находящимся окном. Сквозь тонкие створки блескали звёзды, смешиваясь с фонарями огромного города. Огромное количество людей перемещались по широким и узким улочкам, поедая что-либо. Все это напоминало Люмин огромный муравейник, за которыми любила наблюдать девушка в детстве. Множество маленьких точек сбегалось на темно-серую кучку с камушков, щепок, всяких кусков грязи. Они были так дружны, правильным примером подражания, но Люмин в один момент взбесила вся ситуация глупых повторов одного и того же процесса. Никто из них не был изгоем такого огромного общества. Темный сгусток энергии разбил в момент огромное строений насекомых. Они вмиг разбежались в разные стороны, не заботясь о других, лишь бы защитить ту, что возродила ту огромную кучу рабочих для самой себя. Боже, как же весело было Люмин. — Я спасла очередных смертных, которые за их спасение возведут меня на пьедестал, но последующая моя ошибка опустит меня в самые отбитые низы гнилого общества. В чем могут восхвалять существа, кто также, как и я, лицемерят на каждом шагу? Люмин щёлкнула пальцами, с под которых начал сочится дымок чёрного оттенка. Золотистые глаза вспыхнули алым свечением. — Испугаются ли те, кто верили, что их спаситель светлый человек, который пожертвует своей жизнью, ради спасения чужих задниц. Как же мне все это надоело, Нин Гуан, ты бы знала. Я сломанная личность, на сотни-тысячи кристаллов, которые разбросанные по всем мирам, что существуют. Находясь один, я теряю все остальные, и так по накатанной.       Ладонь Люмин прикоснулась к рубахе, в которой она лежала, и та растворилась, сменяясь привычной для девушки униформой — платье, высокие сапоги, меч парил возле нее. Она медленно развернулась, и медленными шагами выдвинулась на более уединённое место. Ей вслед, неразборчиво, тихо проговорила сидевшая на полу Нин Гуан: — Ты сошла с ума… Люмин улыбнулась. — Нет, я достигла идеальной стадии своего совершенства.       Яркая вспышка, и Люмин уже сидит на краю обрыва, свесив с него пару болтающихся ног, которые подхватывал ветер, обдувая те прохладными потоками воздуха, вперемешку с морской солью. Ей нравился не чувствовать под ногами опоры, ведь так она могла почувствовать свободу в своем теле.       Казалось, что её душу попутали при распределении, и вместо вольной птицы, рассекающей по небесной глади; бросили в пучину ада, пропустить сквозь себя весь поток негатива в мире, и сохранить всю ту же детскую наивность средь длинно спутанных около кистей -веревок, что сковывали к дальнейшему одиночеству средь гнилого общества.       Она уже не помнила, как потянулась ко тьме. Больше всего, что это было ещё в детском возрасте, её братец помогал всем, шил игрушки и заступался за слабых, когда самой Люмин не было до этого дела. Безразличие руководило её телом и душой. Золотые глаза отличали эту парочку детей от всех когда-либо рожденных близнецов в родном для нее мире, и их сразу же пронесли по мире как детьми гармонии. Но юной, на ту пору, девочке, это не устраивало. Её появление даже на улице вызвало неприязнь у людей, все пугались, отходили, обходили, даже когда та нуждалась в помощи. Все отвернулись от той, что нуждалась в сложный период любви и тепла. Её лучик добра умолял подарить чувство уюта, улыбки и счастья от банальных игр в пятнашки с одногодками. Но все были слишком жестоки. Она не верила, что жесткость в ней, такая же тёмная, как и в мимо проходящих людей.       Люмин взрослела, лучик добра угасал все сильнее и сильнее, оставляя вместо себя пучину тьмы. Её ненависть к этому миру росла, подросшие одногодки сторонились той, за спиной перешептываясь о том, что та скоро станет сумасшедшей, из-за собственной злобы ни за что. Они смотрели на Люмин, словно та была грязью на каблуках, лишней, что не вписывалась в обще принятый коллектив. Ей хотелось просто стать гнильцой на душе каждого, кто обидел юную особу из-за её врождённого дара. Но каким-то образом, брат — гармонь света и добра, заставлял ту остаться в мире черствых людей, и предложив, попутешествовать средь миров, где они найдут умиротворение и собственную правду. Сейчас бы Люмин предпочла бы дальше пройтись по иным мирам.       Ей было безразлично, как относятся другие люди друг к другу в иных мирах, они везде схожи. Но завидев более десятков миров, она не могла никак понять почему все так черствы к самим себе, не говоря уже о посторонних для себя людей. Она больше не хочет думать об этом. Это слишком утомляет, да и такие раздумья обязательно введут ту в очередную ловушку тьмы -депрессию.       Люмин смотрела на разлитые, по небесному атласу, звёзды, огромную луну. Потирание об крылышки сверчок приводило в состояние транса, лёгкий ветерок развивал лишние мысли средь своих потоков воздуха. Она была впервые так умиротворённой, вольной. И душой чувствовала, что, возможно, раскрывающееся правде, сделает чёрный смоляной отпечаток в ее жизни. Но это далеко к реальности, что ступает сейчас своим чередом.       По её щекам стекали холодные слёзы. Но они были не горем, более, словно груз спал с плеч, который тащила на себе хрупка девушка. Она поднялась с края обрыва, вдохнула прогорклый воздух, что был смешан с морским бризом, солью. Её уши щекотало пение сверчков. Лёгкий ветерок раздувал короткие пряди волос в невесомости. Ей пора возвращаться в обыденность сего мира.