Истинность ещё не значит любовь.

— Мишель? — не менее уставший голос Марка рядом вынуждает оторваться от дела. — М? Я устало потёр руками лицо, бросив взгляд на часы на экране монитора. — Ахуеть, уже одиннадцать вечера. Почему ты не ушёл домой? Я перевёл взгляд на Марка, что скривил губы от мата, но всё же нервно выдохнул: — Я волнуюсь. — Я не в первый раз остаюсь допозда. Иди домой, мне завтра нужна твоя свежая голова. Он поджал губы, так же нервно смяв бумаги в руках. — Как скажешь... Видно было, что он совсем не хотел никуда уходить и если бы не мои прямые приказы, то он остался бы со мной, принимая удар от Блейка. Хотя, может его и не будет, кто знает? — Хорошо, до завтра. — До завтра. Дверь за ним закрылась, а я устало вздохнул, смотря на хрупкие бутоны тюльпанов на столе бледного жёлтого цвета. Их аромат заполнил весь кабинет, как и приёмную, и холл. Я нежно провёл по хрупким лепесткам подушечкой пальца, похоже, ещё не осознавая, что между мной и Рафаэлем всё кончено, поэтому и на душе было не так больно... — Ладно! За работу. Я потянулся, разминая спину и плечи, тяжело выдохнув от хруста в затёкших суставах.

***

Нервозность пришла ко мне, когда я ложился спать на неудобном диване в кабинете, его мягкость не давала сомкнуть глаз. В двенадцать ночи, заступила ночная смена охраны, и здание замерло, являя собой лишь покой покинутого офисника. Я ворочался на диване, укрываясь пледом, что купил мне Марк, для ночёвки здесь ещё года три назад, когда я оставался в своём офисе по самую макушку в делах. И вот он наконец-то пригодился. Каждый раз, когда я поворачивался к часам на стене, они показывали мне всё более позднее время, сейчас остановившись на половине третьего ночи, а сон на меня всё не шёл.

***

Я вздрогнул, сразу же просыпаясь и садясь на диване, сонно смотря на Марка, в дверях, что держал в руках стаканчик из автомата. — Доброе утро. Как спалось? — Хреново. Заснул, наверное, только под утро... — Вот как, я принёс тебе какао. — А пончики? — И пончики. Я улыбнулся, потирая лицо руками, прогоняя остатки сна. Тело ныло от неудобного дивана и молило о нормальном отдыхе, наполнившись еле заметной болью в мышцах. Но я был непреклонен — нужно закончить дела. — Что там с Фанио? — Мишель я только пришёл на работу. Я понимающе кивнул головой, откладывая этот разговор. Не чувствуя вкуса, засунул в себя два пончика и двести пятьдесят миллилитров какао, отставляя обёртку и пустой стакан на край стола. Пальцы мерно побежали по клавиатуре, редактируя документы, указания, оставляя на требуемых этого электронную подпись, подтверждая её же паролем. День складывался своим чередом, пока группа юристов, подавала иски за клевету на жёлтые газетенки, пестрящие громкими заголовками о моём равнодушии к Блэйку младшему, а в моём кабинете получал нагоняй начальник отдела охраны, за толпу журналистов и слишком медленное реагирование. Письмо с просьбой встретиться уже было отправлено Блэйку старшему. Я надеялся хотя бы через более старшего родственника угомонить Ричарда. — Приношу свои извинения, Мистер Фрао. Этого больше не повторится. — Конечно же нет. — пожал я плечами, стрельнув острым взглядом по мужчине. — Или ты хочешь быть уволен? — Никак нет! — Прекрасно. Инструкции к действию по подобным проблемам я отправил на вашу внутрикомпанейскую почту. Свободны. — Да, Мистер Фрао. На удивление нервозность опустила меня с течением дня, так что вечером я выгнал Марка пораньше с работы на час, наказав разобрать документы по папкам дома. И со спокойной душой потягивал какао, уже в пустом здании, наблюдая как лепестки тюльпанов красяться в кровавые и оранжевые оттенки от солнца, что неумолимо уходило за горизонт за стеклом панорамных окон. Кто бы мог подумать, что Мишель Фрао будет переписываться с начальником охраны в личных сообщениях, где последний и сообщил, что с почты генерального директора от лица Фрао поступила вольная на сегодня всем охранным постам. Я напрягся, чувствуя неладное, но заверил подчинённого, что всё так и есть и они могут быть свободны. Пальцы на хрупких цветах задрожали, но я сжал руку в кулак, подавляя страх. Не время ударяться в панику, делай вид, что ничего не заметил... Так я и сидел в своём кресле, раскладывая "косынку" и пытаясь побить свой же рекорд. Время перевалило уже за час ночи, а ничего не случилось... Я один. Один в здании без единой единицы охраны, но со скрытыми "глазами", что установил проффесионал своего дела, разыграв спектакль по моей просьбе. Отыграл он богатого спонсора на "ура", прохаживаясь по моему кабинету и приёмной. А после мы встретились в кафе, где он подтвердил установку камер, показывая прямое включение на планшете, от чего я удивился. Когда успел только? Я даже не заметил! В полной тишине пустующего коридора, пришедший в движение лифт в холе стал как гром среди ясного неба. Он поехал вниз, всё тише и тише жужжа, отдаляясь. А после двинулся вверх, и этот гул всё приближался, нарастал, пока он не пикнул и с грохотом, как мне показалось, распахнул свои двери на моём этаже. Страх пружиной закручивался внутри меня, не давая ровно дышать, но я титаническими усилиями сохранял внешнее спокойствие, когда поднял взгляд на открывшуюся дверь. — Мистер Блейк? Что вы тут делаете!? Я поднялся из кресла, впившись удивлённым взглядом в его лицо. — Мистер Фрао, я пришёл поговорить о нашей помолвке. Его хитрая улыбка и то как он закрыл за собой дверь, слишком дерзко подходя к моему рабочему месту, будто уже воображая себя хозяином компании Фрао. Его волосы вновь были собраны в пучок на затылке, несколько прядей обрамляли красивое, хищное лицо. На нём была свободного кроя рубашка белого цвета и зауженные брюки. Вольным движением он бросил пиджак на диван, что до этого внёс на локте. Я нахмурился, сжав руки в кулаки, неотрывно наблюдая за альфой, чей едкий запах ели перебивал запах тюльпанов. — Я уже дал вам ответ. И он отрицательный. Как вы прошли через охрану? Его насыщенные зелёные глаза хитро сощурились и лишь на тёмном дне зрачка плескалось победное удовлетворение собой. Провёл глупого омегу, что по ошибке занимает пост гендиректора. Какой молодец... — Я подумал, что мы сможем договориться. Я не успел среагировать и отдёрнуть руку. Его широкая ладонь больно стиснула моё запястие, вытаскивая мою тушку из-за стола и прижимая к себе. — Отпустите! Что вы себе позволяете! Я замахнулся свободной рукой, но он и её перехватил, наседая так что мой зад врезался в стол, от чего тот покачнулся и скрипнул по паркетному полу. — Мистер Блейк! Это переходит все границы! Я обращусь в полицию! — И что тебе там скажут? — его взгляд был масляным и ликующим. Кажется, его призрачная победа застилала идиоту глаза... — Скажут что капризный омега не признаёт своего истинного и мужа? Отошлют подальше, мол перебеситься и успокоиться. Я стиснул зубы, нахмурившись и прожигая в мужчине дыру. Хотелось вмазать ему, да так, чтоб стереть эту бесящую ухмылку! — А что на счёт Фанио? Эта шлюха вам уже надоела? Судя по тому как улыбка стёрлась с его лица, а брови свелись к переносице в бешенстве — я попал туда куда целился. — Ах, ты, дрянь! Щёку обжигает посщечина, но я не растерялся и вмазал ему в ответ освободившиеся рукой, вывернувшись из его хватки, пока он был в шоке или тихом гневе. Однако убежать далеко у меня не вышло, меня схватили поперёк талии и оторвали от земли. Я бился в его руках, пинаясь и пытаясь оцарапать его лицо, пока сам не был опрокинут на свой рабочий стол, больно утыкаясь носом в бумагу и твёрдое дерево стола, взвыв от боли. Сморгнув слёзы я пытался вырваться, пока его рука не сдавила мое горло, прижимая теснее к столу, душа, а мне оставалось лишь хрипеть, пытаясь ногами пнуть его. Но альфа быстро и это присёк, раздвинув мои ноги и устроившись между ними. Какая унизительная поза... — Ублюдок! Отпусти меня! Я затаскаю тебя по судам! Ты сумасшедший извращенец! — Как заверещал-то... — Что тебе от меня нужно!? Первые слёзы страха скатились по щекам, смешиваясь с пятнами крови из моего носа на документах. — Подпишешь брачный контракт. — Мы не истинные! Ни за что! Меня хватают за волосы, вздёргивая и прикладывают носом об стол, а я задохнулся от боли, заскулив ранненым зверем, пытаясь держать неконтролируемую истерику. — Да похую что не истинные! Мне нужна твоя подпись, чтобы насолить кое-кому. Подпиши и я смилуюсь, не оставив тебя с голым задом! Он сильнее сдавил шею, но я отрицательно замотал головой, роняя крупные слёзы от боли. Нужно вытащить из него как можно больше информации! — Тебе своего истинного не жалко!? Или он будет спать с нами!? Устроим триаду, да? — Захлопнись! Не приплетай Фани сюда! - Я понял! Ты решил отжать у меня компанию? Так у тебя ничего не выйдет! Ха! Документация не позволит занять место гендиректора аль... Меня вновь приложили головой об стол, уже виском, да так что подпрыгнула ваза с тюльпанами, но не упала. А я взвыл, зажмурив глаза от боли, не сдерживая всхлип. Держать себя в руках становилось всё сложнее. Внутри билось в конвульсиях сердце, стуча о рёбра и сбивая в панике дыхание. — Поэтому ты добровольно передашь его мне. — Ни за что! Тут альфа рассвирипел, убрав руку с шеи, но только для того чтоб выломать мне руки за спиной, с лёгкостью удерживая их одной рукой, а второй дёрнуть воротник моей рубашки, заставив две верхние пуговицы трещать и со свистом отрываться, открывая шею. Меня будто ледяной водой окатили, а я стал биться с большим отчаянием от страшной догадки. — Не смей! Не смей! Но горячий язык тронул мой загривок, а я зарыдал во всю глотку, похлеще белуг, дёргаясь ранненой птицей в когтях хищника. — Нет! НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ!! Я закричал, когда острые клыки альфы прокусили кожу, уже не стесняясь своих рыданий и задыхаясь от слёз, пока шея простреливала острой, невыносимой болью, заставляя меня дёргаться, но крепкое и тяжёлое тело альфы, не давало и с места сдвинуться. Я кричал. Проклинал этого ублюдка и плакал, вскрикивая от боли, когда его челюсти разомкнулись, а мужчина отошёл, давая мне свалиться на пол. Я схватился за шею дрожа всем телом от истерики и смотря с ненавистью на Блейка. — Что ты наделал!? Ублюдок! Тело потряхивало от шока. Вот что-что а такого я не ожидал. Поставить метку! Эта сволочь пометила меня! - Когда на тебе моя метка, ты не будешь иметь слово в суде. — альфа облизнул губы, стирая остатки моей крови большим пальцем. — И теперь я могу заключить брак. А твоё несогласие спишут на предсвадебную истерику. Хороший план, да? Я тихо плакал, сжавшись в дрожащий комок. Тело ломило от боли в шее, так что бежать сейчас будет бесполезно — упаду через пару шагов. — Ненавижу тебя... Ненавижу! — Тебе и не обязательно меня любить. Ничего личного, просто бизнес. Он вновь облизнулся, присев на корточки к дрогнувшему мне, хватая меня за волосы на затылке, вырывая из меня ещё один крик. — Теперь ты кусай! — Нет! Я вцепился руками в его кисть, начав расцарапывать кожу, сцепляя зубы вместе. Ни за что! Ни за что он не получит мою метку! Тогда всё пойдёт крахом! Всё что я сегодня пережил будет бессмысленным! Удар в скулу, заставляет меня ненадолго выпасть из реальности, но челюсть я так и не открыл. Он давит своими пальцами мне на щёки, причиняя боль, а я так же плачу, но не поддаюсь, воя от боли через сцепленные намертво зубы. — Сука! Мишель, укуси по-хорошему, или я выбью тебе парочку зубов! Я отрицательно замотал головой, и выбросив сжатую в кулаке руку, заехал ему в глаз. Рука на секунду отпустила мои волосы и я пнул мужчину в живот, но меня швырнули за воротник обратно к столу, ещё и проехались по ребрам дорогим ботинком. Я задыхался, сжавшись в комок на полу, но зубы так и не расслабил, кашляя через них. — Вот упрямый сукин сын! Хуй с тобой! — я судорожно выдохнул, наблюдая со страхом, как альфа вытащил из кармана телефон, набирая номер. — Фани, да, сделал. Сотри все записи, я заберу оборудование. Купи билет на острова, я приеду через две недели. Ну что ты, милый? Что? Нет, я не буду с ним спать. — Грязный выблядок! Надеюсь Фанио разобьётся по пути! Я говорил это сквозь зубы, с удовольствием наблюдая как альфа сжал губы в тонкую полоску, начав вытаскивать из щелей камеры и микрофоны. Я насчитал около шести устройств, сверкая злобой на мужчину. — Ты ещё и камеры поставил! Грязный извращенец! Сдохни! Сдохни-сдохни! Воздух свистел сквозь зубы, пока я отползал к левому углу своего стола, пытаясь встать, подбираясь к вазе с тюльпанами, что чудом осталась целой. — Мне нечего тебе сказать мой сладкий. — его губы растянулись в победной оскале, обнажая клыки. — Завтра у нас уже церемония венчания. — Я не буду плясать под твою дудку! — мне, наконец, удалось встать на дрожащие ноги, держась за стол, рукой. — Тебя никто не спрашивает. Без тебя или с тобой, а церемония сос... Он вскрикнул от боли, когда в его голову прилетела ваза с цветами. Тюльпаны рассыпались по полу, а вода стекала с его шеи вместе с кровью, что струилась из рассеченной брови. Некоторые мелкие осколки запутались в его волосах, некоторые остались на плечах, а другие упали ему под ноги, росыпью фарфора. Альфа пошатнулся, согнувшись пополам, но не упал. А я широко раскрыл глаза, смотря как его "Вязь" стекает краской по шее. — Ты серьёзно!? Аквагрим!? Мог бы хоть татуировку сделать, для приличия! Я рассмеялся, надрывно и чуть ли не плача, заходясь в истерике. И даже удар в скулу лишь повалил меня на пол, но смеяться я не прекратил. А Ричард что-то свирепо бросил и хлопнул за собой дверью моего кабинета, но я его не слушал. Под гул уезжающего лифта, я судорожно всхлипывал, нашарив на столе, под бумагами мой телефон. — Ма-Хгум-рк... — О, боже, что случилось!? — То... — я запнулся из-за всхлипа. — На что мы... Расчитывали. П-полицию вызови... Скорую и журналюг. Побольше жёлтой прессы. Дай сигнал Антону, чтоб монтировал видео и выложил в сеть с фейкового айпи. — Понял. Уже еду. Я бросил трубку, в отчаянии и надежде на то что мне привидилось, показалось, хватаюсь пальцами, пульсирующей болью шеи. Но чёткий след от зубов и кровяные корочки опрокидывают меня с небес на землю. — Раф... Где ты... Я обхватил себя руками за плечи, позволяя себе уронить крупные слёзы.

***

Ох, что за канитель тут началась... Первыми приехал Марк с главой отдела охраны, после четыре фургона журналистов, которые ломились в здание прямо за Марком, который "нечаянно" пропустил их в кабинет. А после них и полиция, в сопровождении мужчин в форме моего отдела охраны. Включились камеры, стало шумно. Марк накинул мне на плечи плед, отгоняя слишком назойлевых журналистов. Бесконечные вопросы, мои короткие ответы. Тихо стало лишь спустя час, как только полицейским удалось оцепить здание ещё тремя патрульными нарядами и, наконец, взять мои показания. А там и отпечатки пальцев, мазок крови на документах на столе, кровь на полу и слюну с моей новой метки. Бета щёлкал улики, пока я сидел в холе прижимаясь к Марку, борясь с дрожью в теле. Но я чувствовал, что всё позади... — Я убью его. — Нет, Марк, убью его я. Морально уничтожу и лишу всего что он имеет. — Ты думаешь получиться? У него огромный штат юристов... — Зато в сети уже есть видео его чистосердечного признания. Порицание обществом никто не отменял... Я смог заснуть в номере отеля, только когда Марк обнимал меня, укутав в плед после душа, намывая моё безвольное тело мылом. Он смешно причитал о том что я сумасшедший, а я улыбался, видя что он не так волнуется видя, что мне уже лучше. *** Утром меня встретил мой личный конвой из двух вооруженных полицейских и четырёх моих охранников, включая начальника отдела. — Я офицер Мэл Вильямс, а это мой напарник, кадет Джек Вайт. — Для чего столько людей? — невзначай бросаю скорее для галочки. — Программа защиты пострадавших, мистер Фрао. Я сначала не понял от кого меня так рьянно будут защищать, но выйдя на улицу, я застыл в ступоре. Толпы людей с камерами с, кажется, сотни разных каналов, выкрикивали наперебой вопросы, пока я шёл к припаркованной полицейской газели, стыдливо прикрывая рукой метку на шее, что сейчас пылала раскаленным железом. У здания компании так же собрались журналисты и разные зеваки, облепив здание вплоть до парковки, но моя охрана встала живым коридором, чтоб я высоко подняв голову прошёл вперёд, всё ещё закрывая метку рукой, что для поставившего её альфы являлось позором. Мой кабинет был опечатан, так что пришлось сидеть в кабинете Марка, принимая звонок от папы. — Что это такое? Его холодный тон не сулил ничего хорошего... — Ты о чём? — Мишель Фрао-Манград! Не шути со мной в такой ситуации! — Так ты уже видел... Я скривился, принимая стаканчик какао от Марка, благодарно ему кивая. — Что он ещё сделал!? Я подключу все свои связи чтоб закопать эту жертву пьяного акушера! Нужно стереть видео из интернета, я помогу тебе замести следы и ты уедешь к дедушке, а там... — Папа. — я сам удивился своему голосу в котором скользнул холод жидкого азота, но немного смягчившись дальше, я выдохнул устало. — Не нужно, спасибо. Всё идёт по моему плану, а ты не ругайся с мистером Энтони Блейком. Я всё улажу, вот увидишь. Отец молчал, но после в трубке послышался тяжёлый вздох. — Сынок, прости что не сказал. С тобой точно всё хорошо? — Да пап, шея немного болит, но это ерунда. Нос не сломан, так что моему нюху ничего не угрожает... — Это хорошо. Я приеду к тебе в гости, посмотрю как там компания, ладно? Его голос наполнился заботой и нежностью, так что я немного оттаял. — Хорошо пап, приезжайте вместе через недельку. И распишитесь уже, наконец! Хоть не так обидно будет получать от сводного братца... — Всё-то ты знаешь! — И я тебя люблю. — До встречи, Шель. Я положил трубку, смотря перед собой нечитаемым взглядом, отпивая тёплый какао и сдерживая тошноту. Я чувствовал как от меня воняло насыщенным запахом ели и еловых шишек с лесным мхом, перебивая мой собственный аромат. Да что там мой! Я даже запаха другого альфы не чувствовал, пребывая в этом вонючем коконе! — Мишель, как ты? — Хуево. От меня сильно воняет? — Тебе соврать? — Нет. Марк поджал губы от злости, сцепляя пальцы в замок. — От тебя им только и пахнет. — Значит у него очень сильный феромон... Я горько усмехнулся, поставив стаканчик на пол у ножки дивана. Нужно собраться и завершить начатое. Наверное, Марк понял всё по моему взгляду, доставая свой телефон. — Звони Антону. Пусть завирусит видео в социальных сетях. Для начала возьмём "квитэр"* и "Инсто́Гам"**... — Ты уверен? На тебя может обрушиться большая волна хэйта... — Уверен. Я и не думаю, что все встанут на мою сторону, но чем больше людей об этом узнают, тем лучше. — Как скажешь. По сжатым губам Марка было видно, что эта затея ему совсем не нравилась, но он послушно набрал нужный номер, выходя из своего кабинета, оставив меня одного. А я устало вздохнул, откинувшись на спинку мягкого дивана. Включать интернет и получать тонны мегабайт писем с соболезнованиями и жалостью не хотелось, как и принимать звонки. Хотелось обратного — не показываться людям на глаза. Вот уж я не думал что всё так гладко сложиться. Что Блейк выложит часть правды, созвониться с Фанио, да ещё и метку он нарисовал аквагримом. В такую удачу сложно было поверить... Внутри всё время щемила одна мысль, что я боялся себе озвучивать. На моей шее чистая и непорочная Вязь с моим истинным, а на ней метка другого. До чего я докатился? — Господин Фрао, к вам посетитель. Я лениво повернул голову к охраннику. — Что за посетитель? — Назвался вашим истинным. Рафаэль Бернард. Я сморщился от боли, что кольнула моё сердце. Прибежал, как увидел видео в интернете? Сейчас, наверное, журналюги вокруг него коршунами скачут, раз он назвался моим истинным. Прекрасно! Просто замечательно! Пальцы потёрли ноющие виски. — Впустите. Нужно закончить этот цирк. Раз и навсегда.