5 раз, когда Макото и Бьякуя жалели о связи и 1 раз, когда они были ей рады

Макото сначала не понимает. Он отвлечен незнакомцами, говорящим медведем и игрой, в которой ставкой являются жизни, и это слишком много для одного дня. Просто как факт — это слишком много, Макото потеет и становится липким. Поэтому, когда все перестали спорить и он, наконец, смог вернуться в свою новую комнату, он вспоминает правило о воде ночью и решает, что ему нужно принять душ, прежде чем у него отнимут эту возможность. Макото раздевается без особого шума. Как и в любой новой ванной, ему требуется некоторое время, чтобы понять, как заставить воду течь (и как довести ее до нужной температуры), но после минуты, или около того, возни он наконец-то встает под душ. Его густые волосы, кажется, тают под водой, прилипая ко лбу и шее. Вода достаточно горячая, чтобы жечь, как он и любит, и немного пара уже поднимается от пола. Наэги закрывает глаза, позволяя воде стекать по ресницам, и опускает голову, пока не чувствует, как его подбородок касается груди. Наконец он позволяет себе вздохнуть. Макото испытывает искушение отказаться от полноценного купания, хочет просто ополоснуться и залезть в постель, но он знает, что он отвратителен от всего стресса, и что идея оставить его лицо жирным только для того, чтобы потереть его о наволочку, не очень воодушевляет. Он вытирает глаза, чтобы открыть их, и смотрит на маленькие металлические подставки с мылом и шампунем. Ему приходится вскрывать упаковку мыла. (По крайней мере, он знает, что никто не пользовался этими средствами раньше.) Он намыливает руки, возвращает мыло на подставку и проводит ладонями по животу и груди. Его мышечная память берет верх, и он делает все возможное, чтобы очистить голову, чтобы не начать думать обо всем снова. Он сосредотачивается на запахе мыла: мягком, в основном нейтральном, но с оттенком меда и, вероятно, ванили. Удивительно приятный запах, учитывая все. Он пытается быть благодарным. В какой-то момент он по привычке поднимает руки к плечам. Это не должно быть странно. На самом деле все должно быть совершенно спокойно. Но правая рука Макото натыкается на небольшую вмятину на левом плече. Он замирает. Осторожно проводит по ней пальцем. Это не больно, поэтому он продолжает. Есть еще одна. И еще. На ощупь кажется, что это кольцо из вмятин, всего в дюйме или около того от его шеи. Ни одна вмятинка не реагирует на мыло, что немного успокаивает, но сердце Макото все еще колотится в груди. Макото медленно выходит из душа, не потрудившись ни выключить воду, ни даже смыть пену с кожи. Ему приходится сунуть руку под раковину, чтобы вытереть запотевшее зеркало. У Макото след от укуса. И он понятия не имеет, как получил его. На следующий день Макото никому об этом не говорит. Он считает, что это не важно. Странно, конечно, но не совсем уместно. Есть так много других важных дел, и он не хотел бы прерывать поиски спасения каким-нибудь глупым укусом. На третий день кое-что происходит. Несмотря на то, что Тогами отказывается идти на встречи за завтраком, Макото чувствует, что он должен по какой-то причине следить за ним. Ну, может быть, не «несмотря на» — а потому, что он отказывается идти. Поэтому, когда у Макото появляется время, он заходит в библиотеку. Тогами сидит, грациозно откинувшись в своем обычном кресле, держа в одной руке толстую книгу, а другой переворачивая страницы. Макото не может видеть обложку под таким углом, но на странице, которую читает Тогами, есть какая-то схема. Значит, это как-то связано с наукой, полагает он. Он подходит ближе, поднимая руку, чтобы нервно помахать. — Э-э… привет, Бьякуя. Он не поднимает глаз. — Макото. — Ага, — говорит он и тут же понимает, как глупо звучит. — Гм, что ты читаешь? — Это не заинтересует тебя, даже если ты сможешь это понять, — просто говорит он. Макото морщится. — Я… спрашивал не для того, чтобы прочесть. Это просто вежливый вопрос, понимаешь? Тогами просовывает большой палец между страницами, закрывает книгу и, наконец, поднимает голову. Из-за изменения угла мягкое освещение в библиотеке отражается от очков Тогами, скрывая его глаза. Макото улыбается. Может быть, он действительно дает ему шанс. — Ты дашь мне почитать или нет? Ах. Он всегда был слишком оптимистичен. — Я просто… подумал, что ты захочешь поговорить. Извини. Тогами поджимает губы. — Я в порядке, спасибо, — его голос холоден. Макото должен уйти. Это очевидный выбор. Но его ноги словно приклеиваются к полу каждый раз, когда он хочет вернуться к дверям. Так что вместо этого он шаркает ногами, хватает случайную книгу с ближайшей полки и садится напротив Тогами. Тот приподнимает белокурую бровь. Макото не пытается придумать оправдание, просто открывает книгу. Он был приятно удивлен, обнаружив, что читал ее раньше — первый том легкого романа о группе друзей, которые раскрывают преступления в своем районе. Довольно скоро он почти забыл, с кем сидит. Но он замечает запах в воздухе. Это напоминает ему… что-то. Что-то знакомое и домашнее. Наэги то погружается в свои чувства, то выходит из них, поэтому он не пытается расшифровывать их слишком долго, просто позволяет им упасть на него, как теплое одеяло. Океан, думает он через некоторое время. Пахнет океаном. Он заканчивает книгу гораздо быстрее, чем ожидал. Он все еще чувствует себя в безопасности, поэтому, закрывая ее и поднимая глаза, слегка вздрагивает при виде Тогами, наблюдающего за ним с напряженным выражением. — Б-Бьякуя! — он взвизгивает и морщится от резкого и громкого разрыва тишины. — Эм… извини, — говорит он на этот раз тише. — Что… что-то не так? Тогами приоткрывает губы, словно собирается что-то сказать, но так же быстро закрывает их. Он слегка качает головой, пушистые волосы колышутся. — Ничего. Вроде бы ничего особенного, Макото пытается забыться. Быстрый взгляд на часы говорит ему, что прошло уже около двух часов. — Э-э… ты закончил свою книгу? — слабо спрашивает Макото. Бьякуя моргает, и на мгновение Макото кажется, что он теряет самообладание. — Не совсем. В подробности он не вдается. Макото сглатывает. — Ну, э-э… спасибо, что позволил мне почитать с тобой, — он улыбается, правда благодаря. — Ты мог бы выгнать меня или что-нибудь в этом роде. Так что… я рад, что мы смогли, ну не знаю, сосуществовать? Тогами быстрым, явно отработанным движением поправляет очки на переносице. — Да, хорошо. Легче было воспользоваться тишиной, чем снова начать спорить. Как ни странно, Макото кажется, что он на самом деле ломает тщательно выстроенные барьеры Тогами. — Ну, спасибо, — снова говорит он. — Это было… классно. Он кивает. Макото встает, откладывая книгу примерно на то же место, откуда взял. Он оглядывается на Тогами. Он смотрит в сторону, но Макото не может не удивляться. Он выходит из библиотеки, чувствуя себя намного легче, чем в последние несколько дней. Он пытается общаться с Саякой. Он очень, очень старается. Но у него чешется плечо, и все вокруг дурно пахнет. Она что-то бормочет, но останавливается и смотрит на него. — Эм… Макото? — тихо спрашивает она. — Знаешь, тебе не обязательно быть здесь. Не заставляй себя проводить со мной время, если не хочешь. Он поднимает руки в знак защиты, широко раскрыв глаза. — Нет, нет, это не так! Мне действительно нравится быть с тобой! — он понимает, что сказал, и краснеет. — Э-э… То есть мне нравится проводить с тобой время. Просто сейчас я чувствую себя не в своей тарелке, — он опускает руки на колени, смотря на нее с извиняющимся выражением. — Может быть, это просто… — он оглядывается вокруг, — это место? Она хмурится. — Наверное. Я имею в виду, что в последнее время я определенно не чувствую себя самой оптимистичной. Но ты, кажется, действительно отвлекся. Он пожимает плечами, царапая кожу тупыми ногтями. — Я просто чувствую себя не в своей тарелке. Как будто чего-то не хватает. — Все в порядке, — она мягко улыбается. — Что бы это ни было, надеюсь, ты скоро почувствуешь себя лучше. — Спасибо, — вздыхает он. — На самом деле я чувствовал себя довольно свежим. Даже за обедом я был… расслаблен. Но теперь я снова чувствую себя паршиво. — Снова? Он обдумывает это: — Да. Да, наверное… Я не чувствовал себя хорошо с тех пор, как все это началось. Но сегодня у меня был словно глоток свежего воздуха или что-то в этом роде. Она склоняет голову набок.  — Хм. Интересно, что именно помогло? Макото проводит рукой по плечу и застывает:  — Подожди. Это не так, верно? Это буквально невозможно. Потому что шрам сам по себе правдоподобен, но это… — Думаю, мне нужно кое с кем поговорить, — выдыхает он. Саяка выглядит еще более растерянной: — С тобой все будет в порядке? — Думаю, да, — кивает Макото. — Я… думаю, мне станет намного лучше, — он одаривает ее улыбкой. — Я поговорю с тобой позже, хорошо? — А… хорошо, — кивает она, сцепив руки. — Удачи тебе, Макото. Сначала он пробирается в библиотеку, но пульсирующее плечо направляет его в нужную сторону. Он звонит в дверь. Последовала долгая пауза, затем дверь медленно распахнулась. Тогами возвышается над ним. — Можно мне… войти? — слабо спрашивает Макото. К его удивлению, Тогами отступает в сторону и закрывает за Макото дверь. Комната Тогами почему-то гораздо более богато украшена, чем его. Он думал, что все они будут стандартными, но, очевидно, он ошибался. Макото поворачивается к нему. Он не знает, с чего начать, поэтому просто позволяет словам выпасть из его рта. — Ты тоже это чувствуешь? Плечи Тогами расправляются. Макото подтягивается. — Разве я могу не чувствовать? — Так ты… у тебя есть… — глаза Наэги расширяются, он, кажется, не может найти точку опоры в своих словах, поэтому он довольствуется тем, что оттягивает воротник своей толстовки в сторону. Тогами долго смотрит на него. На укус. Он не приближается, но Макото чувствует, как он изучает его. Тогами медленно протягивает руку и расстегивает первую пуговицу своего высокого воротника. Потом вторую. Он оттягивает одну сторону воротника. Там, сбоку от его шеи, едва не выглядывая из-за верха, где обычно сидит ошейник, есть кольцо следов от зубов. Макото чувствует, что может упасть в любую секунду. Он отпускает свою толстовку. — Это… — он качает головой. — Мы… пара. Это слово кажется ему чужим. Губы Тогами приподнимаются в усмешке. — Мы связаны, — поправляет он. — Спаривание… не состоялось. И на какое-то унизительное мгновение Макото представляет это — представляет себя под Тогами, их тела переплетаются, когда они… — Это, должно быть, Монокума! — восклицает он слишком громко. — Я имею в виду… он сделал это с нами. Пока мы все были в отключке в тот первый день, верно? Я знал, что у него должна быть причина, чтобы усыпить нас, но я никогда не представлял себе… Я даже не знаю, как он мог сделать что-то подобное! — Как бы то ни было, я сомневаюсь, что это можно легко исправить, — фыркает Тогами. — Я полагаю, это просто еще один способ, которым он пытается вызвать у нас отчаяние. — Странно, не правда ли? — спрашивает Макото, хотя не уверен, с кем он говорит — с Тогами или с самим собой. — Зачем ему делать что-то подобное? — Может быть, — медленно произносит Бьякуя, — он надеялся, что один из нас умрет раньше, чем мы это осознаем. У Макото кровь стынет в жилах. Другой партнер, конечно, не умрет, но это будет мучительно и физически и эмоционально. — Или, — продолжает он, — один из нас мог даже убить другого. Сделав что-то подобное и сразу же осознав свою ошибку, любой наверняка впадет в отчаяние. — Это… ужасно, — выдыхает Макото. — Действительно. Но разве это не просто стиль Монокумы? — Послушай, Бьякуя, я… — он делает глубокий вдох и на мгновение замолкает. — Когда… мы рядом… — его щеки пылают. — Я чувствую себя спокойно. В безопасности. От тебя приятно пахнет, как на пляже, океаном. И я знаю, что это просто инстинкты, но… это заставляет меня сбросить все напряжение в мышцах, расслабиться. — он поднимает голову. — И учитывая наше нынешнее положение, в последнее время я очень много напрягаюсь. Бьякуя молчит, и Макото задается вопросом, не сказал ли он что-то не то. — Я… также склонен чувствовать себя гораздо более мирно с тобой. Конечно, это просто от связи, но тем не менее это значительный эффект, — Тогами откашливается. Макото чувствует, как его лицо расплывается в улыбке. — Итак, — говорит Тогами, — что ты предлагаешь? Наэги прикусывает губу. — Гм… слишком рано просить тебя доверять мне или даже быть дружелюбным со мной. Я знаю это. Но мне было интересно… по крайней мере… Я могу спать здесь? — он перемещает свой вес с пяток на носки, перекатываясь. — То есть… с тобой. Мы могли бы разделить постель, — прежде чем Тогами успевает возразить, он поднимает руки. — Это сделало бы нас спокойнее и в целом счастливее, потому что мы были бы ближе друг к другу чаще, но нам даже не нужно было бы разговаривать друг с другом, потому что — ну, ты знаешь — мы бы спали! Тогами поправляет очки на носу. — Это звучит… разумно, — он замолкает, словно о чем-то задумавшись. — А ты бы не возражал против того, чтобы принюхиваться? Макото знает, что он стал ярко-красным, но что-то в нем очень сильно этого хочет. — Ну… — пробует он, но выходит на октаву выше. — Я… это было бы… нормально. Тогами кивает. — Нормально, — эхом отзывается он. — Но… э-э-э… очевидно, мы не должны действовать всецело как.… парочка, — добавляет Макото. — Это просто… удобно. — Точно, — соглашается Тогами. — Верно. Ага, — Макото сглатывает. — Так что… да, — снова говорит он. Когда заиграло ночное объявление, Макото едва не упал в свою постель, прежде чем вспомнил. На всякий случай он берет зубную щетку, пижаму и подушку. Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он смог снова позвонить в дверь Тогами. На этот раз, когда он открывает дверь Макото, тот уже одет для сна. Макото не может не пялиться. Он никогда не видел его одетым так небрежно-просто полосатая рубашка с длинными рукавами и такие же брюки. Они такие же, как у Макото, но Тогами выглядит таким… нежным. Как будто все его жесткие края были закруглены, совсем чуть-чуть. Тогами жестом указывает на ванную, и Макото слабо кивает, проскальзывая внутрь. Он кладет свою зубную щетку на стойку рядом с зубной щеткой Тогами (у него она зеленая, а у Тогами синяя. Он задается вопросом, были ли цвета назначены случайным образом.) Прежде чем переодеться в свою собственную пижаму. Он не знает, где оставить свою одежду, поэтому складывает ее так аккуратно, как только может, и убирает в угол комнаты. Он выходит с подушкой под мышкой и чувствует себя немного глупо. В комнате Тогами их уже было две. Он полагает, что ему все равно придется использовать его, потому что иначе он будет выглядеть просто идиотом. — Тебе еще что-нибудь нужно? — спрашивает Тогами, удивляя его. — О… нет, я в порядке, — уверяет его Макото. — Спасибо. За все это. Тогами кивает и щелкает выключателем, оставляя гореть только маленькую лампу у кровати. Он подходит, откидывает простыни. Затем, немного помолчав, он снимает очки, складывает их и кладет на прикроватный столик. Он ложится на правую сторону кровати, уставившись в потолок, и натягивает одеяло до груди. Макото чувствует, что должен что-то сказать, но не знает, что именно. Поэтому он осторожно кладет подушку поверх той, которой Тогами не пользуется, и забирается на матрас. Он слабо дергает простыню и переворачивается на бок, лицом к стене. — Э… Спокойной ночи, — тихо говорит он. Раздается щелчок, и лампа гаснет, погружая комнату в темноту. Может быть, это связано с тем, что Наэги ничего не видел, но запах Тогами теперь кажется еще сильнее, хотя он никогда не подавляет. Он обвивается вокруг Макото, удерживая его в нежных объятиях, которые заставляют его растаять на матрасе и разжать кулаки, которые он подсознательно сделал. Тогами сдвигается, и мягкий скрип заставляет Макото снова напрячься. — Макото? — шепчет он. Он кивает, затем понимает, что Тогами, вероятно, не может видеть его слишком хорошо, как из-за темноты, так и из-за того, что он не носит очки. Поэтому он шепчет в ответ: — Да? С матраса снова доносится скрип.  — Могу я… понюхать тебя? — Эм… Я же сказал, что ты можешь, раньше, верно? — Макото с трудом удерживает румянец. — Я просто хотел убедиться. Рука оказывается на боку Макото, и он машинально вздрагивает. Тогами ждет, пока он расслабится, прежде чем снова двинуться. То, что должно быть его грудью, прижимается к спине Макото, и какая-то часть мозга Макото радуется. В безопасности, говорит он ему. Защищен. Воротник его пижамы слегка оттянут в сторону, совсем чуть-чуть, но Макото ему доверяет. А потом нос Тогами прижимается к его коже. Макото изо всех сил старается не ерзать, но ему даже не столько неудобно, сколько неловко. Он никогда не чувствовал запаха кого-то, кто не был членом семьи, и это почему-то в сто раз более интимно, чем он думал. И еще более унизительно то, что ему это нравится. Глупые инстинкты под влиянием связи. Тогами осторожно трется носом о приподнятую пахучую железу, и, когда Макото чувствует, как нарастает его собственный запах, смешивая сосны с солью и песком Тогами, он запоздало понимает, что укус закончился. От этого он только сильнее краснеет. Он чувствует, как Тогами вдыхает его. Он, вероятно, не попросил бы об этом, если бы он действительно не нуждался в этом, или, по крайней мере, это то, что имеет смысл для Макото. Бьякую вряд ли можно назвать обидчивым человеком, и он не похож на человека, который просит о помощи, что означает, что он, вероятно, боролся с этим инстинктом — инстинктом обнимать и нюхать свою пару — но даже так, он был в состоянии вести себя спокойно, когда спрашивал Макото, словно ему было все равно. Через несколько минут мягкого сопения Тогами испускает легкое дуновение воздуха над плечом Макото, похожее на вздох. Он задается вопросом, все ли кончено, удовлетворил ли Тогами свое желание, перевернется ли он теперь на другой бок и заснет, как будто ничего не делал. Тогами тихо откашливается. — Ты хочешь сделать это со мной? Глаза Макото распахиваются, каждый мускул напрягается. — Ч-что? — Хочешь понюхать меня? Он выдыхает задержанное дыхание. — Ой. — А о чем, по-твоему, я спрашиваю? — Ни о чем, — быстро отвечает он. Он не думал, что ему нужно нюхать его, как это было нужно Бьякуе, но теперь, когда это было предложено, его плечо болит. — Гм… да. Звучит неплохо. Он берет себя в руки и переворачивается. Он вздрогнул, увидев лицо Тогами так близко, и чуть не передумал. Его глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы он мог хорошо видеть Бьякую. — Будет легче, если я перевернусь? — спрашивает Тогами. — Нет-нет, все в порядке, — говорит Макото. — Я могу… сделать это вот так. Он слишком хорошо осознает тот факт, что рука Тогами все еще лежит на нем, когда он придвигается еще ближе. Прежде чем он успевает струсить, он прижимается лицом к шее Тогами. Запах океана и так был сильным, но сейчас, так близко, кажется, будто волны обрушиваются на него. Он обнаруживает, что не возражает. Он начинает с того, что осторожно проводит носом по пахучей железе на стыке между шеей и плечом Тогами. Он не уверен, что есть правильный способ учуять кого-то, поэтому он старается не думать слишком сильно. Если он сделает что-то не так, Бьякуя скажет ему, он уверен. Рука Тогами лежит у него на спине. Макото не знает, когда Бьякуя переложил свои руки, но он держит его так близко, прижимая к изгибу собственного тела, что это кажется естественным. Макото чувствует, как что-то тянет его, приказывая потереться щекой о железу, что он и делает. Мягкий звук наполняет воздух, как далекий мотор, и Макото требуется секунда, чтобы понять, что он исходит от Бьякуи — он чувствует, как он грохочет там, где их грудины соприкасаются. Он мурлычет. Это звук, который могут издавать только альфы. В любой другой ситуации Макото мог бы посмеяться над ним за это, но это так не похоже на Бьякую, заботливость и мягкость, что он позволяет этому случиться. Вскоре Макото издает свой собственный звук: тихий одобрительный щебет. От этого громкость мурлыканья Тогами возрастает. Когда Макото просыпается, он все еще прижимается к Бьякуе. Лишняя подушка оказалась на полу. В этот день Монокума дает им первый мотив.