Для всех, но не для меня

      Антон сидел на полу прогнившего насквозь клуба. Холодная плитка пола, от которого ещё чем-то воняло, вызвала бы у него отвращение, но сейчас ему, казалось, было всё равно. Хотя сначала на уровне подсознания у него и проскочила мысль о том, что он бы очень не хотел пачкать штаны, подаренные им, но эту мысль он прогнал, обосновав тем, что избавляться от зависимости пора уже сейчас. Поэтому, пытаясь осознать конец, Антон сидел на полу, заламывая руки и изредка покусывая губы.       Как бы банально не звучало, но в такие моменты особенно остро ощущаешь, как ты не ценил всего. Антон невольно стал вспоминать всё: как обижал Арса, как причинял ему боль. В соседней кабинке кто-то, не стесняясь, трахался, кто-то курил, наполняя небольшую комнатку густым неприятнопахнущим дымом, а кто-то громко стучал в кабинку Антона, грозясь с минуты на минуту выбить дверь.       Шастун тяжело встал, немного покачиваясь. Вытер скопившиеся в уголках глаз слёзы и, чуть не отхватив пинка от торопившегося в заветное место мужчины, покинул кабинку.       Антон быстро пробежал танцпол клуба, и теперь ему уже не казалось, что там весело. Он вышел на улицу, быстро набирая в телефоне номер такси. То самое сообщение висело в строке уведомлений непрочитанным. Антон боялся его открывать, потому что понимал: прочитав, он сам поставит точку. А надежда, что Арс передумает, удалит сообщение, всё ещё проскакивала в мыслях у Антона.       Всё-таки Шастун сам виноват. Не стоило врать Попову, испытывать его терпение, не оправдывать надежды. От осознания всего масштаба своих промахов в груди Антона всё сжалось. Он со всей силы сжал кулаки. На глаза, к сожалению, попалась кирпичная стена с каким-то пошлым постером. Парень с отвращением нахмурился, подойдя к картинке. Какой-то смазливый пацан обнимал девушку в нижнем белье, прижимаясь к ней в крепком поцелуе.       Антона чуть не вырвало при взгляде на парочку. Левой рукой он потрогал поверхность за постером — кирпич, значит, будет больно. И кулак парня полетел прямо в лицо мерзкого пацана на постере. Первый, второй раз, не сбавляя силы, бил Антон. Костяшки начали жутко болеть, но крови не было. Это удивило парня лишь на долю секунды, а потом он вспомнил, что с его телосложением неудивительно, что удар был достаточно слаб.       Горестно потирая ушибленную руку, парень вызвал такси. И чтобы отвлечься от самокарания, Антон начал составлять их историю с самого начала.

***

      Антон устало потянулся, вновь закрывая глаза. Дима уже долго не просыпался, да и сам Шастун не сильно хотел подниматься и искать что-то, чем можно будет перекусить. Сейчас было около трёх или четырёх часов дня, и Антон ещё раз поблагодарил свою маму, учтиво согласиласившуюся уехать к подруге на пару дней. Иначе бы она точно не дала им так выспаться. Поезд у Димы вроде был поздним вечером, а значит, торопиться было некуда.       Стоило Антону вспомнить об отъезде друга, сердце сжалось. Как только он представил, что ему снова придётся вернуться в школу, в класс, где его ненавидят, его начало мутить. Но больше пугала не ненависть класса, а то, что Антона может ненавидеть он. Ещё в начале года Антону пришлось с огромным ужасом узнать, что он гей. Ведь в самый первый день при виде одного своего одноклассника у Антона подкосились ноги, а к горлу подступила тошнота. Его звали Максим, и он стал разочарованием Антона в себе и своей гетеросексуальности. При мыслях о Максиме что-то внутри сжалось, и его начало тошнить. Парень тут же проснулся и сел, зажав рот рукой. Эта ужасная привычка постоянной тошноты при любом дискомфорте доставляла Антону жуткие неудобства. Его могло вырвать несколько раз на дню, и чаще всего это происходило в людных местах.       Антон встал с дивана, когда тошнота прошла. Он протер глаза и, осознав, что бессмысленно продолжать валяться в постели, распахнул шторы. Друг, который почему-то спал на полу в окружении множества подушек и одеял, недовольно что-то закряхтел. Антон улыбнулся и, проходя мимо Позова на кухню, слегка пнул его ногой, намекая, что ему лучше поскорее проснуться.       Быстро позавтракав оставшейся пиццей, друзья отправились гулять, поскольку погода обещала быть прекрасной, да и друзья не хотели пропустить зря последний день, когда они будут вместе.       — Неужели они тебя настолько ненавидят? — удивлённо спросил у друга Дима. — Ты же вроде свой, вон, куришь даже.       Антон пожал плечами. Если бы сейчас они не гуляли так близко к дому, он бы действительно закурил.       — Они даже не знают об этом. Я в эту курилку не хожу, — пояснил Антон. Настоящей причиной, почему он не ходил в курилку, был Максим, который постоянно там зависал. — А после того, как меня чуть не вырвало в первый день, они начали считать меня больным, — без капли сожаления заключил парень.       Дима многозначительно промолчал, не зная, что можно ещё добавить. Антон обожал это в нём: умение вовремя заткнуться, не спрашивать то, что не надо.       — Помнишь, как ты заставил меня столкнуть мальчика в канатном городке? — неожиданно вспомнил друг, а Антон невольно посмеялся, вспомнив, как Позов проспорил ему, и задание от Шастуна было немного жестоким. Дима потом ещё долго извинялся перед мамой этого мальчика и перед самим мальчиком, утверждая, что он случайно. — Пришло моё время мстить, — и он театрально потер руки одна о другую, с улыбкой поглядев на друга. Антон нахмурился, боясь даже подумать, что там может быть в фантазии друга. — Всё будет просто, — а это напугало Антона ещё больше. — Подойди… О! Придумал. Подойди к первому мужчине, которого мы сейчас встретим, и начни ему утверждать, что он твой папа.       Антон широко распахнул глаза и пару раз даже издал что-то похожее на смешок, а потом снова посерьёзнел, когда понял, что друг не прикалывается:       — Поз, ты ахуел? Я тебе не такое действие загадывал. Не такое сложное.       — Да ладно тебе, — подбодрил его друг. — Хватит трусить! — и подтолкнул его вперёд, где как раз из машины выходил какой-то мужчина. Он открыл багажник и принялся доставать оттуда пакеты и ставить их на землю. Антон быстро рванул к нему, чтобы не успеть передумать. Как бы он ни мучился, делая это, проигнорировать действие друга он не мог. Мужчина обратил на Антона внимание, стоило подростку подбежать к нему. «Случайный выбор Позова» был темноволосый, красивый, в очках и обтягивающих джинсах. В общем, полная противоположность Антона, а значит, то, что Антон спутал его со своим отцом, казалось ещё более бредовым.       Родной отец ушёл из семьи, когда Антону было около пяти. Он исправно платил алименты, даже первые десять лет отправлял подарки на день рождения Антона, но предпочитал в жизни самого парня не появляться. Это его не ранило, и они с Позом постоянно шутили на эту тему.       — Папа? — решился спросить Антон у мужчины после минутного молчания. Мужчина изменился в лице, словно испугавшись. Подросток смотрел ему прямо в глаза некоторое время, а потом опустил взгляд на землю то ли чтобы не рассмеяться, то ли чтобы не показать, как стыдно ему было. Мужик оказался намного моложе, чем Антону показалось изначально, от этого тот факт, что Антон принял его за своего отца, казался ещё более нелепым. — Извините, я, наверное, ошибся, — Антон свободно выдохнул, когда понял, что мужчина не собирается его останавливать, и быстро зашагал к своему другу.       — Ну, это даже скучно… — протянул Дима, стоило Антону только подойти к нему. — Я думал, ты что-то ещё придумаешь.       Антон, честно говоря, и не собирался раскручивать ситуацию как-то ещё. Почему-то то, как посмотрел на него тот мужчина, ввело в огромное заблуждение подростка. Антон быстро обернулся на мужчину, но там никого не оказалось. Машина была закрыта, пакеты убраны, а хозяина всего этого даже не было видно. Антон ещё раз облегчённо выдохнул.       Дима заметил странно-напряженное поведение друга и спросил:       — Ты его знаешь, что ли? Сосед ваш? — Антон покачал головой, но в голову уже закрались странные подозрения. Подросток жил в частном секторе и с самого момента переезда сюда наизусть знал всех соседей (чтобы во время курения знать от кого нужно прятаться). А машина того мужика стояла прямо напротив дома Антона, где был небольшой пустующий коттедж. Несложный паззл в голове сложился, и Антон с ужасом осознал, что этот мужчина переехал сюда. Это мысль заставила его остановить друга:       — Он переехал сюда! Тот дом продавался и, если бы был дешевле, мы с мамой поселились бы там, — Антон закрыл лицо руками, уже в красках представляя, как мужик рассказывает всё маме. Парня начало жутко мутить, он вновь закрыл рот рукой, сгибаясь пополам, в попытке сдержать порыв рвоты. Друг быстро выхватил из заднего кармана пакет, поднося к губам друга, но тот оттолкнул помощь Димы, вроде бы поправляясь. – Когда… Когда мама узнает… — угрожающе начал фразу Антон, но Дима даже не дал ему продолжить.       — Если она узнает, — поправил его Позов. — Ничего тебе не будет. Сомневаюсь, что он станет что-либо рассказывать.       Антон не поверил ему.

***

      Провожая Диму, Антон успел пожалеть, что отправился с ним и мамой на вокзал. Его три раза чуть не вырвало, а всё остальное время он просто молчал, не зная, что нужно говорить при прощании. Мама не стала провожать Диму до самого поезда, предоставив это Антону. Поэтому, ожидая прибытия вагона, друзья стояли в тишине.       — Не верится, что мы не будем видеться каждый день, — как-то слишком ванильно сказал Позов и Антон усмехнулся.       — Когда в следующий раз? Опять на каникулах?       Дима отрицательно покачал головой.       — На весенних каникулах нет смысла ехать. Два дня туда и обратно ради двух дней у тебя в гостях? — Антон разочарованно кивнул, понимая: то, что говорит Дима вполне резонно. — Тем более там на носу уже ЕГЭ.       При упоминании ненавистного экзамена, Антон поёжился. Детей так запугивали этим событием их жизни, что говорить про это в их присутствии было равносильно тому, чтобы сказать Волан-де-Морт во вселенной Гарри Поттера. Реакция была такая же.       Поезд подъехал. У Антона вновь скрутило живот, но он старался не подавать виду. Дима неловко повернулся к другу.       — Обнимемся? — распахнув руки, сказал Поз, и Антон быстро прильнул к нему, крепко сжимая друга, ведь ближайшие полгода они не увидят друг друга, и даже проведённый вместе Новый Год, не компенсирует это.       — Меня сейчас вырвет, — прошептал Антон на ухо другу, посмеявшись. Они отстранились, и Дима побежал в поезд. Чувство неполноценности после отъезда друга возрастало с каждой секундой, и возвращаться в машину к маме подросток не хотел. Антон был уверен, что они попрощались не так, как нужно.       Но когда огромные часы вокзала показали двенадцать ночи, Шастун понял, что больше не будет задерживаться, потому медленно зашагал к машине матери.       — Расстроился? — спросила и так, казалось, очевидный факт мама. Как бы сейчас Антон не хотел съязвить, он просто неоднозначно качнул головой. Мама молча положила руку на плечо сына, поддерживая. — Не переживай, встретитесь весной. Сам к нему приедешь, — мама так обнадеживающе улыбнулась, что Антон невольно ей поверил. — Не надумал встретиться с отцом? — как бы невзначай спросила мама, и Шастун тут же замотал головой.       — Не хочу его видеть, — отрезал подросток, и мама решила в этот раз не спорить и не уговаривать парня, но разговор явно не был окончен.

***

      Вставать в школу, когда на улице настолько темно, словно сейчас глубокая ночь, – худшее ощущение. Антону с каждой секундой этого зимнего утра мысль о том, что прогулять первый день третьей четверти, не такая уж и глупая.       Мама ушла на работу ещё в семь, и Антон остался один, вспоминая, куда положил сигареты. Но стоило ему только подумать о том, что было бы неплохо покурить, как ему в голову пришло отнюдь не приятное осознание. Раньше Антон всегда курил за нежилым коттеджиком напротив их дома, ведь он находился с самого края забора, и оттуда Антона никто из соседей не мог увидеть, и даже если бы мама вернулась пораньше, она бы не заметила сына там. Но сейчас, когда тот мужичок, на которого проспорил Антон, переехал туда, было бы слишком непредусмотрительно пытаться закурить на привычном месте.       Подросток выглянул в окно, посмотрев на соседний дом. Машины там не стояло, и он рискнул предположить, что хозяин этого дома, как и все люди, отправился на работу. Курить хотелось неимоверно, а следующей такой возможности могло не представиться, поэтому Антон быстро схватил рюкзак, перевесив его через одно плечо, и выскочил на улицу, «забыв» надеть шапку.       Лицо тут же обдало морозным свежим ветром, и подросток невольно прищурился, выставляя руку перед собой. С неба валились хлопья снега, закрученные в вихрь метели, разнося каждую снежинку по своему месту. Антон быстро сунул руки в карманы. Дом окружили высокие сугробы, которых ещё вчера, казалось, не было. Поверх сугробов виднелись маленькие следы мамы, быстро пробежавшей здесь с утра. Антон огляделся и, к счастью, не заметив вокруг никого из соседей, быстро пробежал за дом своего вчерашнего предмета спора.       Когда Антон оказался на «родном» месте, стало спокойнее. Утро уже казалось не таким морозным, а руки согревала сигарета. Ветра здесь и вовсе не было, его перекрывала стена дома. Антон старался не курить пафосно, прекрасно понимая, как глупо это выглядело бы со стороны, но иногда всё же он набирал побольше дыма, наклонял голову назад и медленно выпускал его, наблюдая, как серые клубья растворяются в воздухе.       — Извините? — послышался незнакомый голос сзади, и Антон вздрогнул. Всё-таки, рисковать не стоило. Первым решением было убежать, надеясь лишь на то, что хозяин дома не узнал Антона по той же куртке. Собственно, так и поступил растерявшийся подросток. Он рванул прочь от дома, по дороге выбросив сигарету. Казалось, так быстро Антон никогда не бегал. От продолжительного бега в груди начало жечь и стало тяжело дышать, а с каждой секундой отрывать ноги от земли было сложнее. Антон четко для себя решил, что с завтрашнего дня займётся спортом.       Шастун долго не оборачивался в страхе увидеть там соседа, который гонится за ним. Но Антон уже давно покинул коттеджный посёлок, а впереди виднелось метро, на котором подросток точно мог бы оторваться. Однако, сзади никого не было, и Шастун понял, что глупо было бы считать, что взрослый, вроде адекватный мужик побежит за ним.       Только когда парень зашёл в вагон, он успокоился. Достал телефон, что написать другу.

Антон Шастун

Поз, я ахуел! Я вышел покурить, а там этот мужик, на которого я проспорил. Я успел удрать, но сука я тебя ненавижу.

      Немолодая женщина, что с интересом поглядывала в телефон Антона, пытаясь прочитать его переписку, недовольно нахмурилась, а Шастун только подальше отодвинулся от неё. Ответ от друга не заставил себя ждать. Дима Позов ЗАПХАПХПХПАХАХ Он действительно побежал за тобой? Не зря именно того мужика я выбрал, а если серьёзно, то нахуя ты вообще туда полез? Курил бы у своего дома.       Сейчас уже Антон нахмурился, перебарывая желание как можно сильнее шибануть друга по голове.

Антон Шастун

Ты придурок? Мама сразу пронюхает, а я такое место не могу упустить.

Дима Позов Кто из нас ещё придурок, Шаст? Ходить на жилой участок это, конечно, решение твоей проблемы. А вообще надо тебе бросать курение. Я уже не первый раз говорю.       Антон вышел из переписки, предугадывая, насколько огромную лекцию сейчас зачитает друг.

***

      Антон быстро посмотрел на расписание и, с грустью осознав, что первый урок — химия, отправился на третий этаж. Сердце бешено колотилось, потому что предстояло встретиться с Максимом. Шастун скользнул в класс и еле сдержал улыбку – Макс сидел один, внимательно печатая что-то в телефоне. Максим появлялся в школе, в принципе, нечасто, а тем более за партой один никогда не был. Антон медленно пошёл к свободному месту рядом с ним, опасливо глядя на одноклассников. Но, к счастью, им было все равно, все были заняты разговорами между собой.       Стоило Антону подойти к парте, чтобы сесть, Максим заметил его и, многозначительно подняв брови, воскликнул:       — Ты че, придурок? — все в классе мгновенно обернулись к ним, а Антон испуганно попятился, уже успев передумать. — Ты куда сесть собрался?       Весь класс дружно забился смехом, а Антон напряжённо смотрел на Максима. Конечно, Шастун особо близко не общался с ним, но на первый взгляд Максим казался самым добрым человеком во вселенной. Шастун начал крепко сжимать зубами щеку изнутри.       — Как тебя зовут? — от этих слов стало больнее всего. Антон лелеял мысли о Максиме, а тот даже не знал, как его зовут, и видел в нём лишь тень.       — Антон… — как можно тише сказал Шастун. Ему на секунду показалось, что после этого в глазах Максима проскользнуло сожаление, но даже если так и было, то оно быстро пропало.       — Антоша… — томно и с хитрой улыбкой протянул Максим, и весь класс, словно стадо, залился гоготом. Антона чуть не вырвало, но не столько от волнения, сколько от омерзения к этим людям. Развести такой спектакль только от того, что Антон попытался сесть с Максимом, которого класс знал не лучше Антона, потому что первый постоянно прогуливал. Это противно... Антон даже ничего такого не говорил, и весь этот спектакль заставлял его всерьёз задуматься, не написано ли у него на лбу «люблю Максима Торошенко и хочу ебаться только с ним». — У меня есть девушка. Так что извини, но у нас ничего не получится, — все начали просто биться в агонии смеха, а у Антона бешено тряслись руки и звенело в ушах.       Как бы он сейчас хотел бросить всё, побежать домой, закурить и наплевать на весь этот мерзкий класс, больше никогда сюда не возвращаться. Но он не мог показать свою слабость, да и прийти потом в школу всё равно пришлось бы.       Антон потупил взгляд и сел на последнюю парту, как можно дальше от Максима, но смешки продолжались, а некоторые одноклассники начали подливать масла в огонь, обзывая Антона педиком.       Он прикусывал губу, на эмоциях вспоминая, как влюбился в Максима. В первый день он споткнулся на лестнице, а Макс не только его поддержал, но и на следующий день спросил, как его нога после «падения». Эта, как показалось Антону, искренняя забота привлекла к Максиму ещё больше и так, кроме внешности, Антон залипал ещё и на доброту Максима. Но, видимо, те две ситуации были сплошным исключением, и Максим был совершенно не таким, а всё, о чём мечтал Антон, было лишь его фантазиями и идеализированной версией одноклассника.       Антон даже не пытался вспомнить, какой сейчас урок — это совершенно выскочило из головы, которая была забита мыслями о разочаровании. Больше разочаровался Антон в себе.       Одноклассники продолжали смеяться, что-то говорить, обращаясь к Шастуну, но всё прекратилось, стоило только классному руководителю Антона войти в кабинет. Павел Алексеевич был восхитительным преподавателем, понимающим и единственным располагающим к себе человеком в классе. Он ослепительно улыбнулся, войдя в класс.       — Ну что, у меня для вас хорошие новости! — весь класс разочарованно вздохнул, предчувствуя какой-то подвох. — Ну, вы чего? Короче, из-за большого количества суицидов среди детей вашего возраста, правительство подкрепляет к нашему классу психолога или как его там… — Антон не мог не заметить, как наигранно спокойно учитель говорит о подростковых суицидах, словно хочет больше успокоить себя, а не класс. — Ежедневно я буду отправлять по несколько человек на различные беседы с ним, вместо предметов, которые вы не сдаёте, — все в классе загудели, не прочь законно прогулять пару уроков в неделю. — Психолог специализированный, молодой, я сам с ним общался. Зовут Арсений Сергеевич, — заметив заинтересованность девочек на первых партах, добавил, — знает границы. Надеюсь на ваше примерное посещение Арсения Сергеевича. Хорошей химии!       И выскочил из кабинета настолько быстро, насколько, казалось, мог. Антон сложил голову в руки. Опять придётся фальсифицировать данные глупых психологических тестов. В какой-то момент в прошлой школе появился психолог, который раз в полугодие заставлял проходить подобную хрень, поэтому Антон уже был научен. Отвечать нужно было «правильно» не на все вопросы, чтобы не вызвать подозрений.       Антон справлялся с этой задачей настолько хорошо, что ни разу не вызвал подозрений у школьного психолога.       Прозвенел звонок, и старая, дряблая женщина с ярко-красными волосами зашла в кабинет. Начался урок химии, который обещал быть самым скучным за последнее время, хотя бы потому, что Дима не отвечал на сообщения и, наверное, уснул.

***

      Только по пути домой Антон смог обдумать сегодняшнее происшествие. В груди все ужасно сжималось, стоило только вспомнить про это. И тут даже не дело в "разбитом" сердце, Антон просто был разочарован. Разочарован в Максиме, в своих одноклассниках, в себе. Наверное, последнее ранило больше всего.       Шастун не понимал, как он может быть геем. При одной мысли о сексе с мужчиной его чуть ли не тошнило, настолько мерзко было это для него.       Тогда почему его привлекал Максим? До этого Антону пару раз нравились девочки, один раз он даже состоял в отношениях, тогда что случилось сейчас? Шастун пытался заглянуть поглубже, предполагая, что ему нравится не Максим, а тот "идеальный" образ, что он выстроил у себя в голове. Возможно, этот образ даже не привлекал Антона в романтическом плане, а подросток просто хотел быть таким.       От этих мыслей стало ещё хуже, ведь в итоге все размышления почему-то свели Антона к тому, что он просто ненавидит себя. Свой рост, своё телосложение, свои вредные привычки, своё поведение. Это ранило намного больше, чем какое-то разбитое сердце.       Антон не понял, как оказался у себя в посёлке и, не заметив мамину машину на парковке, отправился курить за дом соседа. Сейчас ему было почему-то настолько всё равно, что он был готов получить пару подзатыльников от соседа и даже мамин разочарованный взгляд.       Подросток открыл рюкзак и залез во внутренний карман, уже предвкушая тяжелый табачный дым в горле.       Но сигарет там не было. И их не было во всём рюкзаке. В карманах джинс Антон также ничего не нашёл. В голову закралась догадка, что они выпали из джинс вовремя побега от грозного соседа. Это было последней каплей, и у Антона потекли слёзы. Он разочарованно поплёлся домой, от досады кусая губы.       – Постой! – раздалось сзади, и Антон вздохнул. Ну что ж, теперь его ещё и спалили. Хуже ничего быть не может. Он спокойно развернулся, перед этим вытерев слёзы. – Ты уже второй раз... Ты плакал? Что-то случилось?       Шастун нервно усмехнулся, а в голову сразу пришла парочка пафосных фразочек по типу "я случился". Но всё же Антон некоторое время не решался отвечать в надежде, что мужчине резко станет на него всё равно и он уйдет. Но минуты шли, а мужчина продолжал обеспокоенно смотреть на подростка. Каждый раз, когда Антон ловил его взгляд, становилось до сумасшествия спокойно. Глаза у него были ледяные, как два кристалла, но такие искренние и чувственные, что соврать им казалось явлением невозможным.       – Я гей, – сказал Антон, не отрывая глаз от мужчины.