Для всех, но не для меня

      Ещё одно раннее утро с непроглядной теменью началось у Антона ужасно. Мама разбудила подростка на полчаса (!) раньше, чтобы он закрыл за ней дверь, так как свои ключи она потеряла. Шастун не помнил, как и во сколько вчера уснул, но тяжесть в глазах чувствовалась особенно ярко, а желание поспать хотя бы минут пятнадцать после ухода мамы заполнило весь мозг. Однако мама сообщила не очень приятную весть:       – Тебя, кстати, сегодня Арсений Сергеевич довезёт, – как бы невзначай сказала она уже в коридоре, словно не давая Антону даже шанса возмутиться. – Так что к восьми будь готов.       Антон сначала кивнул, лишь бы женщина отвязалась от него. Потом, когда слова начали потихоньку доходить до мозга сонного подростка, Антон ошарашенно посмотрел на маму. Женщина хоть и заметила этот взгляд, намеренно игнорировала его, делая вид, что выбор сегодняшних каблуков её заботит больше всего сейчас. Хотя выбирать было особо не из чего – все три пары обуви на все сезоны, а на такую погоду, что сейчас подходила только одна. Антон отвлёк маму от этих мыслей, сказав:       – Зачем? Я и сам могу добраться.       Мама строго посмотрела на сына:       – Антон, Арсений Сергеевич сам предложил подвозить тебя, – она вновь прищурилась, а Антон чуть не вскрикнул: "Подвозить на постоянной основе?!" – Я не понимаю, что не так? Он всё-таки тебе не понравился?       "Ещё как понравился" – всплыло в голове, и Антон ужасно смутился, больше от своей мысли, чем от слов матери. Женщина, кстати, продолжала безотрывно смотреть на сына, даже прекратив одеваться.       – Просто нужно раньше вставать. Да и не удобно как-то, – отмазался парень. Мама сначала смотрела на Антона строго, но потом её взгляд резко смягчился, и она приобняла сына за плечи.       – Антон, послушай. Арсений Сергеевич – приятный человек и наверняка хороший психолог. Тем более, ему не сложно довозить тебя до школы – у него там работа, – слишком неубедительно сказала мама, что натолкнуло Антона на сильно уж неприятную мысль.       – У нас проблемы, мам? – мама красноречиво молчала, что натолкнуло подростка на ещё одну, не менее грустную мысль. – Тебе не хватает денег?       Женщина грузно вздохнула и опустила глаза. Она продолжала держать руки на плечах парня, и от того ему показалось, что он особенно ярко чувствует все её переживания. Всё стало ясно. Вот почему мать просила встретиться с отцом, ведь он при встрече точно бы дал денег, лишь бы Антон отвязался. И, видимо, с бюджетом всё настолько плохо, что даже не хватает на жетоны в метро.       – Извини, ближайший месяц ты без карманных денег, – подтвердила женщина. Она убрала руки с плеч Антона, как будто бы поняв, что она передаёт свои мысли сыну. Отошла, стыдливо опустив глаза в пол, обулась, накинула пальто.       – Ничего, мам, мне не нужны эти деньги, – улыбаясь сказал Шастун, поддерживая мать, и та тоже выдавила что-то похожее на улыбку.       Сразу после этого она уехала на работу, оставив после себя в душе у Антона ужасное чувство неполноценности и неоконченного диалога.       Когда Антон вспомнил измученный вид матери, ему стало стыдно, что он ещё и вредничал, не хотел ехать с психологом.       Принял решение не завтракать.       Опять захотелось закурить, но идти к Арсению Сергеевичу было бы совсем глупо. Антон никогда не курил на территории своего дома, считая, что это "чересчур". Он ужасно боялся реакции матери, её разочарования.       Однако сигареты и зажигалку он взял. Оставалось минут десять до того, как приедет Арсений Сергеевич, а значит, стоило поторопиться. У Антона было странное предчувствие перед встречей с психологом.       Словно пытаясь отговорить подростка, сначала зажигалка сработала не с первого раза, а потом и сигарета не хотела гореть. Антон не был суеверным, но почему-то это заставило его усомниться в желании покурить. Однако не настолько, чтобы парень бросил это занятие.       Курилось тоже тяжелее, чем обычно, но это, наверное, из-за мыслей, что окружили Шастуна. Хоть и после произведения посвящённому Максиму, Антону стало легче, он даже отпустил его, но вот обида за унижение осталась, и она ужасно трепала сердце. В голову закрадывалась мысль, что стоило бы всё разъяснить с одноклассником, чтобы подколки в сторону Антона прекратились. Но Максим мог не послушать Шастуна и только больше его высмеять. Мог проигнорировать и даже не вспомнить о вчерашнем событии. А мог и вовсе не прийти в школу. Последнее было более вероятным.       Взяв телефон, Антон быстро зашёл в приложение. Вчера Дима ответил на его сообщения, и они ещё долго переписывались, пока другу не пришлось идти готовиться к школе. Стоило признать, Позов учился намного больше Антона.

Антон Шастун:

Короче, я наверное поговорю с Максимом. Объясню ему там всё. Может, тогда меня не будут подкалывать весь последний год?

      Антон вчера рассказал другу ситуацию (не упомянув про реальную симпатию к однокласснику). Шастун ожидал более яркую реакцию на это, по типу «ты зачем вообще к нему пошёл?» или «сам виноват», но Дима понимающе весь вчерашний вечер засрал класс Антона за то, что даже попытка подружиться считается «гейством». Антон точно не знал, как Позов относится к геям, но он вроде был достаточно хорошим другом, чтобы всегда быть на стороне Шаста. Тем более, ориентация – это не то, за что вообще можно осуждать. Ответ от друга не заставил себя долго ждать. Дима Позов: Вроде бы адекватная мысль, а вроде бы совершенно глупая. Не боишься, что станет только хуже?

Антон Шастун:

Боюсь, но у меня ощущение, что хуже уже не будет. Да блин, это последний раз я с кем-то пытался познакомиться!

Дима Позов: Может, подружишься с кем-то из параллели?

Антон Шастун:

Сначала разберусь с Максом.

      Решив, что, если появится возможность, стоит поговорить с Максимом, Антон сделал последнюю затяжку и по привычке кинул сигарету в снег. Но тут же достал её оттуда, вспомнив, где находится. Он выбросил её в ближайшую мусорку и встал возле своего дома в ожидании Арсения. И тут в голову пришла мысль, что, если Арсений всё это время действительно жил в доме по соседству, он видел эти бычки, поскольку при выходе в гараж пройти площадку, где Антон любил покурить, и не заметить выкуренные сигареты было бы невозможно.       Забыв про то, что Арсений Сергеевич выйдет из дома с минуты на минуту, Антон рванул к знакомому месту. Снег там был свежий, блестящий. Парень рассеянно пару секунд смотрел на спокойно лежащую белоснежную вату, а потом начал ногами её раскидывать в стороны. Но когда он не нашел не единого бычка на этой части участка, стало ясно – Арсений знал и убирал их. Но почему он терпел это?       Шастун вернулся к своему дому прямо вовремя, ведь почти сразу после этого выехала тёмная, местами затонированная машина. Антону было до жути неловко подходить туда и тем более садиться.       – Здравствуйте, – смущённо сказал подросток, быстро закрывая дверь и смущённо усаживаясь на кресло. Оно было удобное и тёплое (видимо, хозяин позаботился об этом заранее). Вообще внутри машина была роскошна: красивая отделка панели, какой-то большой экран посередине. Шастун чуть ли не ахнул, поскольку прежде ему не доводилось бывать в таких дорогих автомобилях. Владелец же прекрасно вписывался в атмосферу. Гладкая причёска, тёмный деловой костюм, который был лишь слегка прикрыт пальто. Ледяные глаза внимательно смотрели на Антона, и даже так можно было понять, что Арсений улыбается.       – Привет, – буднично сказал психолог, словно в том, что он его довозит, не было ничего такого. Возможно, для взрослого, адекватного человека, которому объяснили всю ситуацию, действительно не было ничего такого, но вот Антона всё это доводило до безумства. – Тебе куда-то надо перед школой?       Шастун некоторое время пытался осознать вопрос, немного залипнув на всю эту атмосферу роскоши и богатства, царящую вокруг Арсения, а потом покачал головой, отрицая.       Когда следующие минут пятнадцать прошли в тишине, Антон смог спокойно выдохнуть – мужчина не собирался продолжать диалог. Машину он вёл внимательно, держа руль обеими руками, не отрывая взора от дороги. Почему-то только сейчас Антон обратил внимание на то, что сегодня на мужчине не было очков, а вместо вчерашних обтягивающих джинс – свободные тёмные брюки, которые, однако, смотрелись на нём так же прекрасно. Белая рубашка и чёрный пиджак дополняли его строгий образ и все-таки не хватало очков, которые сейчас сделали бы мужчину ещё более привлекательным. Антон хоть и поймал себя на мысли, что считает мужчину привлекательным, но решил не думать об этом.       – Сколько тебе? – разрушив идеальную для Антона тишину, спросил Арсений. Потом Шастун испугался этого вопроса – мужчина точно знает, что он курит, а также знает его маму. Всё прежнее доверие к Попову после этого вопроса мгновенно испарилось.       – Семнадцать, – как можно тише и неразборчивей сказал Антон, надеясь, что Арсений услышит так что-то другое.       Но видимо, психолог не хотел прекращать диалог:       – Давно куришь? – так спокойно и буднично спросил он, будто разговаривал не с несовершеннолетним курильщиком, а со своим другом, для которого курение – обычное дело.       Антон выдержал паузу, прежде чем ответить. Он, если честно, предпочёл и вовсе не отвечать, но настойчивое молчание со стороны старшего мужчины всё же слишком сильно напрягало Антона, чтобы он просто мог промолчать. Солгать, что попробовал недавно, язык не поворачивался, потому что хоть Арсений Сергеевич и не внушал доверия, врать ему тоже не хотелось. Если уж на то пошло, все разговоры с ним Антона крайне напрягали.       – Год.       – Хорошо, – негромко ответил мужчина, продолжая вести машину с таким же спокойствием. И оно уже не казалось подростку напускным, словно Арсению действительно не так важно это. Антон внимательно следил за дорогой, всё ещё в надежде, что психолог перестанет его расспрашивать.       Однако Арсений Сергеевич действительно замолчал, и остаток поездки они провели, слушая какую-то французскую песню по радио.       Школа уже была видна, а мужчина искал место, чтобы припарковаться. Антон уже был готов выбежать из машины и пойти отсюда прочь как можно быстрее, чтобы мужчина не смог ему ничего больше сказать. Но, стоило только машине остановиться, мужчина положил Антону руку на плечо.       – Я очень тебя прошу, будь осторожнее, – фраза была банальная и скорее даже отцовская, но у Антона она вызвала совершенно другие чувства. Будто Арсений ему это говорил не как родитель своему ребёнку, а как партнёр. Когда он говорил это, голос психолога словно опустился, стал более хриплым и глубоким. Мужчина обворожительно улыбнулся, наблюдая за реакцией подростка на его слова, и убрал руку с плеча Антона, словно бы отпуская его. – Беги в школу, Антон.       Парень вздрогнул, а потом быстро покинул салон, чуть не забыв про свой рюкзак. Своё имя для Антона никогда не звучало так. Так сексуально и так чувственно одновременно. По тело пробежали мурашки от этих слов. Шастун быстро шагал к школе и радовался, что сегодня сможет увидеть психолога ещё раз.

***

      В списках на эту неделю Антона не назвали. Значит, ему не предстояло разговаривать с Арсением на протяжении сорока пяти минут наедине. При одной только мысли об этом по коже проходили мурашки, будто напоминая о том, как психолог разговаривал с ним.       В списках вообще было всего человек пять. Павел Алексеевич объяснил это тем, что пропускать уроки слишком много директор не разрешит, к тому же, с кем-то психолог может захотеть побеседовать повторно.       Это вообще пугало. Как это, повторно? Почему-то не было сомнений: когда очередь дойдёт до Антона, психолог вызовет его не раз, если учесть его заинтересованность в подростке. Это прозвучало очень двусмысленно, и Антон обязательно бы покраснел, если бы это озвучил кто-то другой.       Максим явился сегодня в школу и, более того, постоянно косился на Антона. Может, Шастуну это казалось, но стоило ему только поднять глаза от телефона или тетради, как он ловил взгляд Макса. Это только больше подтверждало то, что с ним стóит поговорить.