Для всех, но не для меня

      Следующая неделя пролетела быстро, Антон жил от дня ко дню в ожидании чего-то интересного, но такового не происходило. Арсений вроде бы больше не обижался, да и относился к Антону теплее, чем раньше, но всё же гулять не звал, а сам Антон приглашать Попова на прогулку стеснялся.       Дима, к огромному сожалению Шастуна, в своих чувствах не разобрался, наверное, даже сильнее запутался. Антон поддерживал его как мог, писал, что приедет на весенних каникулах, но Позова это особенно не успокаивало. Если бы Антон всё ещё жил в Питере, рядом с Димой, обоим друзьям было бы намного легче, а здесь, в далеке друг от друга, товарищи чувствовали себя потерянно и одиноко.       Единственное, что было новым – появление у мамы множественных причин приходить домой на два-три часа позже. У мамы стало много подруг, и они чуть ли не каждый день встречались где-то. Но подростка смущало не это, а то, что мама стала счастливой. Да, именно счастливой, довольной. С момента переезда, который дался матери тоже нелегко, женщина ни разу не выглядела настолько счастливой, искрящейся, как сейчас. Она начала следить за собой сильнее, чем как когда-либо Антон помнил.       Эти изменения были такими простыми и прямолинейными признаками того, что мать влюблена, что даже смешили подростка. Если сначала Шастун "верил" всем отмазкам матери, то сейчас Антон уже особо не скрывал от мамы того, что он догадался. А та, заметив, что подросток смирился, уходила из дома без объяснения причины.       Конечно, Антону было до ужаса интересно, кто этот новый мамин любовник. Хотя слово «новый» тут не совсем подходило, поскольку после отца у мамы, насколько Антон знал, никого не было. А если даже и был, то тот человек явно не давал маме тех чувств, что у неё были сейчас.       Поделившись этим с Димой, Антон получил смех и ответ:       «Это же круто! Попроси свою маму, чтобы она вас познакомила. Если она от этого мужика так светится, значит, он просто обязан быть крутым!»       Настолько сильного воодушевления насчет этого Антон не испытывал, но познакомиться с ним хотел. Однако говорить с мамой об этом напрямую было до ужаса неловко, поэтому в семье эта тема не поднималась.       Зато с появления у матери этого таинственного мужчины женщина перестала упоминать отца Антона в разговорах с подростком. Это радовало.       Была литература, на уроки которой Антон, после отправки своего сочинения на конкурс, забил. Нет, он не прогуливал, но слушать не хотел, да и Сергей Вячеславович не настаивал на внимании подростка к своему предмету так, как ранее. Шастун достал телефон, написал Арсу сообщение:

Антон Шастун:

Слушай, а ты занят на перемене?

      Хоть мужчина и был в сети, но ответ пришел не сразу, заставив Антона знатно поволноваться. Арсений всегда отвечал почти сразу, словно каждый раз ожидая сообщения от Шастуна. Такое отношение к себе со стороны психолога Антону льстило. Арс: Привет, нет. Тебе подогреть чай?       Арсений догадался, что Антон хочет прийти. И хоть это не было так трудно, было очень приятно понимать, что Попов его ждёт. А его предложение заботливо согреть чай умиляло ещё больше.

Антон Шастун:

Конечно)

      Подросток еще несколько секунд смотрел на сообщение после отправки, пока Арс не прочитал. Всё-таки скобочка казалась лишней. Главное, чтобы Арсений так не считал. Поставить скобочку (тем более смайлик) казалось Антону наибольшим проявлением эмоций в переписке. И за тот небольшой промежуток времени, что Попов имел контакт с Шастуном, он наверняка это уже понял. Арс: Тогда я тебя жду)) Только не уходи с урока раньше, перемена большая, наговориться успеем)))       Антон не сдержал улыбки. Арсений, наверное, по-доброму иронизировал и издевался над Антоном, и это было даже мило. Хотя почему-то, Шастун видел почти во всех поступках Арсения что-то милое.

***

      Несмотря на наставление Арсения по поводу того, что не стоит уходить с урока раньше, Антон попытался покинуть кабинет одним из первых. Но оказалось проблема в том, что только попытался, так как на самом выходе Сергей Вячеславович остановил подростка.       — Антон, постой, — Шастун нехотя остановился, всем своим видом показывая, что торопится. — Твоё сочинение прошло районный этап, далее будет региональный, — Антон кивнул почти безэмоционально. Хотя он всё-таки был рад этому, но обсуждать свою маленькую победу хотел точно не с учителем. — Но для следующего этапа потребуется новое сочинение, написанное на данную тебе тему, — это уже не так радовало, но Антон, чтобы не тратить время драгоценной перемены, хладнокровно буркнул что-то учителю и, попрощавшись, быстро зашагал прочь, чтобы у преподавателя больше не было возможности попрепятствовать Антону.       Но стоило только Шастуну спуститься на первый этаж, он нежелательно столкнулся с Оксаной, что чуть ли не влетела в него, настолько быстро она убегала откуда-то. Девушка подняла на Антона глаза, смутилась и быстро побежала дальше. Антон бы и не обратил на это внимания, если бы, пройдя дальше по коридору, не встретил Максима с гордо поднятой головой.       — Привет, — только из вежливости бросил подросток другу.       — Привет. Заходил в группу класса? — ухмыльнувшись, спросил Максим. Антон остановился, помотал головой, отрицая, и уже собирался уходить, как Макс сказал:       — Посмотри, что там.       Сказав короткое «ага», Антон подошёл к кабинету психолога. Немного отдышался перед тем, как заходить, и, наконец, открыл дверь.       Внутри Арсений Сергеевич был не один. Там был ещё и Павел Алексеевич – руководитель класса, где учился Шастун. Извинившись за вторжение, Антон обратно закрыл дверь и сел на скамейку напротив кабинета психолога.       Было не особо удивительно нахождения Павла Алексеевича там, ведь вполне возможно, что он зашёл оповеститься о том, как проходят занятия с учениками.       Чтобы не мучать себя размышлениями, да и чтобы просто не втыкать в дверь кабинета, Антон, как и посоветовал Максим, зашёл в группу класса. Обычно он не слишком часто читал глупые переписки одноклассников. Даже когда знал расписание или домашнее задание по какому-либо предмету, не писал туда.       Сейчас в группе проходило особое обсуждение. Шастун открыл чат, быстро пролистал сообщения, будто бы прочитал, но потом заметил закреплённое сообщение, нажал на него и ужаснулся.       Интимные фотографии Сурковой, стоящей напротив зеркала, были сосланы в группу класса Максимом. Антон, особо не задумываясь, удалил их для себя. Затем прочитал сообщения, которые следовали за фотографиями. Девочки называли Оксану самыми неприличными словами, «шлюха» из которых казалось самой милой. Пацаны вообще вели себя, как животные, писали смайлики сердечек и одобряющие сообщения по поводу фигуры. И ни одного сообщения хотя бы с намёком на поддержку одноклассницы. Под конец переписки многие уже начали активно шантажировать Суркову тем, что сольют эти фотографии на обозрение всей школы. Антон вышел из чата, руки почему-то начали трястись. То ли от злости на Максима за такой мерзкий поступок, то ли из-за жалости к Оксане, Шастун вернулся в приложение и написал:

Антон Шастун:

Вы животные, если поступаете так по отношению к человеку. Это мерзко. Как вы дожили до стольких лет и до сих пор не поняли, что делаете что-то не так?

      Вышел из чата и быстро сообразил: пока перемена, нужно найти Оксану и поддержать её. Но потом следующая мысль: «У неё, наверняка, много подруг, способных сделать это». Но Антон всё-таки пошёл, понимая, что и среди одноклассников у Оксаны были «друзья» которые начали обзывать её сразу же.       Шастун не помнил, куда пошла Оксана после того, как столкнулась с Антоном, потому подросток даже примерно не понимал, куда идти. Тем временем в группу класса оскорбления перешли на Антона, но тот упрямо это игнорировал, думая, что делать. Решил написать Оксане в надежде, что она ответит. Девушка сидела в сети и, к сожалению, скорее всего читала переписку класса.

Антон Шастун:

Всё хорошо? Где ты?

      Не прошло и пары минут, как Суркова ответила. Оксана (Староста): В кабинете класса. Я закрылась изнутри. Можешь прийти?

Антон Шастун:

Конечно.

      Быстро поднимаясь на тертий этаж, Шастун заламывал пальцы, размышляя, что он скажет Оксане, когда она его впустит. Нужно было бы как-то поддержать, но в голову мысли никакие не приходили.       Возле кабинета скопились одноклассники, которые внимательно посмотрели на Антона, покричали ему что-то вслед. Среди них был и Максим, который поймал взгляд Шастуна, но говорить ничего не стал. Он, видимо, всё ещё считал, что поступил правильно.       Антон тоже не собирался пресмыкаться перед ним и просто прошёл мимо.       Оксана открыла Антону дверь, после чего кабинет закрыли обратно, но одноклассники даже не стремились попасть туда, видимо, потому что не знали, что там Суркова.       — Наверное, это глупо, что я в кабинете прячусь, — совершенно уверенно сказала Оксана, в её голосе даже не было дрожания, свойственного людям при слезах. Собственно, Оксана и не плакала, что очень удивило Шастуна.       — Как ты? — она кивнула, раскладывая учебники, уже сидя за своей партой. Так нарочито спокойно, что Антону стало поистине страшно за её эмоциональное состояние. — Они такие противные.       — Согласна. Особенно Максим, — она подняла на Антона глаза, немного напряглась. — Ты же с ним общаешься?       — Общался. Это ненормально, что он так поступает. Мне он неприятен.       — Аналогично, — Суркова подошла к Антону, положила ему руку на плечо. — Ты вроде адекватный. Поэтому над тобой и издеваются.       Шастун грустно усмехнулся, предполагая, что такую случайную фразу можно было бы и запихнуть в какой-нибудь цитатник.       — Можно... — смущённо начал Шастун. — Можно тебя обнять?       Девушка кивнула и сама притянулась к Антону. Это были такие крепкие и нужные сейчас им обоим объятия, что даже звонок на урок не особо заставил их отстраниться друг от друга.       Оксана – хороший человек. Это было понятно хотя бы по тому, что она смогла правильно принять эту ситуацию, по тому, что она всегда хорошо относилась к Антону, по тому, что даже в такой ситуации смогла сделать правильные выводы. Она не заслужила к себе такого отношения.