Для всех, но не для меня

      Антон безотрывно смотрел в окно, что выходило на дом Арсения, с какой-то слишком наивной надеждой, что тот заметит его. Шастун чувствовал себя виноватым перед психологом, чувствовал необходимость извиниться. Вроде ничего такого не произошло, но было тяжело.       Уроки доделывать не хотелось, да и вроде ничего не задали. Если закрыть глаза на вечные направления по поводу ЕГЭ, то одиннадцатый класс казался очень простым. Было ещё восемь, поэтому парень решил порешать пробники по литературе, так как в последнее время конкретно забил на это. Но и это не пошлó. Постоянно отвлекаясь на сообщения от Димы, Антон не сделал ни одного задания. Дима Позов: Это нормально, что мне снится эротический сон?

Антон Шастун:

Ахах, конечно.

Дима Позов: С мужчиной.       Глаза Шастуна округлились, от удивления подросток даже не знал, что писать другу. Немного успокоившись, напечатал:

Антон Шастун:

Это, в принципе, тоже нормально.

      Некоторое время Дима не отвечал, хотя сообщение было прочитано. О какой литературе может идти речь, если тут друг, возможно(!), стал геем?! Антон знал, что Дима очень честный человек, и как только у того появились какие-то подозрения, он написал Шастуну. Но эротический сон... Даже Антону, который после влюблённости в Максима был уверен в своей ориентации, не снились сны эротического характера с Максимом (и слава всем богам!). Дима Позов: А если я гей?       Антон прикусил губу, дистанционно проживая всё эмоции друга, что было утруждающе. Подростку стало так жаль Диму, который сейчас совершенно один, не может разобраться в себе, своих чувствах. Шастун сам только пару месяцев назад смирился.

Антон Шастун:

Ну и что? Это нормально.

Дима Позов: Нет, это не нормально. Это ужасно. Противно.       Антон нахмурился, ведь ему в каком-то смысле было крайне неприятно слышать это всё, но понять друга нужно было.

Антон Шастун:

Нет, это нормально. В этом нет ничего такого. Кто тебе снился?

Дима Позов: Серёжа.

Антон Шастун:

Тот, который твой репетитор?

Дима Позов: Да.       Вот сейчас стало особенно странно. Антон откинул телефон на кровать, опустив голову на руки. Конечно, эротический сон с участием репетитора уже не казался такой "нормой". С другой стороны, этот сон мог не значить ничего такого.

Антон Шастун:

Ну, вы много времени вместе проводите.

Дима Позов: Как думаешь, я гей?       Это сообщение передавало такую искренность и честность, что именно сейчас показало Антону, как ему не хватает друга. Как не хватает его объятий.

Антон Шастун:

Не знаю. Это же не показатель.

Дима Позов: Показатель. Мне кажется, я вообще в Серёжу влюбился.

Антон Шастун:

Как ты понял?

Дима Позов: Я не знаю, просто мне с ним хорошо, комфортно. Но не как с тобой, по-другому. Я ещё давно начал задумываться над тем, что он мне больше, чем друг.

Антон Шастун:

А он проявляет к тебе интерес?

Дима Позов: Только если как друг.       Антон тяжело вздохнул, написал ещё парочку поддерживающих фраз другу и предложил созвониться завтра, чтобы всё обсудить. Дима согласился, и друзья, пожелав друг другу спокойной ночи, попрощались.       Заснуть после такого далеко не простого диалога было сложно: в голове вертелись слова друга. Но вот мыслей об Арсении больше не было.

***

      Просыпаться было трудно не только из-за того, что Антон поздно заснул, но и из-за того, что вставать было морально сложно.       Подросток вчера допоздна думал о друге, не в силах заснуть. Особенно тяжело и в какой-то степени эгоистично было понимать, что Дима доверился Антону при первых своих подозрениях в своей ориентации, а Шастун до сих пор даже не заикался о своей любви к мужскому полу.       В любом случае встать нужно было. Как назло, сегодня мама не шумела, и в тишине утра подняться было ещё тяжелее. Антон сразу, как смог нормально соображать, включил самую веселую музыку, что была у него в плейлисте, в надежде, что это хоть как-то спасёт ситуацию.       Шастун одевался минут пятнадцать только потому, что постоянно норовил заснуть.       Есть хотелось жутко, ведь вчера поужинать не удалось, а последний прием пищи был в торговом центре с Максимом. Кстати, Максим у Антона сейчас вызывал странное равнодушие. Не было тех эмоций, что были раньше при одном лишь воспоминании об однокласснике. Теперь разум (да и сердце) Антона заполонили две вещи: Дима и его проблема с репетитором и Арсений. О последнем Шастун особо не задумывался, потому что при одном лишь напоминание испытывал ужасное чувство вины, которые было почему-то сильнее, чем желание помочь другу.       Антон зашёл в переписку с Арсом – ничего нового, как и следовало ожидать. В какой-то степени это даже радовало, ведь отсутствие новых сообщений говорило лишь о том, что Арсений не передумал отвозить Антона до школы.       Подросток позавтракал, проводил маму. Достал пачку сигарет, долго смотрел на последнюю штуку. Сейчас курить не хотелось, сыграла просто привычка, подавить которую было Антону довольно сложно. Но всё же подросток решил не курить, ссылаясь на то, что потом ещё пригодится, а сейчас в магазин сходить возможности нет. Вместо пятнадцати минут курения Антон действительно решил прогуляться. Развеяться, возможно, подойти к дому Арсения пораньше.       По привычке открыл соцсети, прогуливаясь вокруг дома. В инстаграмме Арсения было несколько новых сторис, не посмотреть которые было грешно.       «Прогулки на свежем воздухе, как нам давно известно, очищают разум.»       И селфи Арсения с прудом, возле которого распрощались Максим с Антоном в том самом парке. Несложно было понять, что Арсений гулял в этом парке, дожидаясь Антона, и тогда неожиданно его встретил. Однако, лучше бы не видел.       Остальные истории были менее информативны. Однако почти во всех Арсений фотографировался в парке. Это выглядело так мило, и даже в какой-то степени нелепо, что Антон рассмеялся лишь от одного предположения, как это выглядело со стороны.       Машина психолога стояла на дороге, но внутри никого не было. Подросток прошёл к дому Попова, дверь в который была открыта. Аккуратно прошёл внутрь, где с прошлого визита Шастуна ничего не изменилось. Хотя нет. Появились пара стопок бумаг и документов, множество непонятных вещей, разбросанных везде. Антон тихо разулся, прошёл в гостиную. Старался быть настолько тихим, чтобы его не слышал даже сам Арсений.       Но стоило только подростку пересечь порог комнаты, раздался крик психолога:       — Стой! — Антон послушно остановился, хоть и ужасно испугался неожиданного восклика. — Стой на месте, — более спокойно, но так же строго сказал Арсений с совком в руках. Антон огляделся и заметил пару осколков вокруг.       — Что такое?       — Вазу разбил, — пояснил Арсений. — С самого утра день не задался. Привет, кстати.       — Привет... — протянул Антон, собирая все силы на то, чтобы извиниться. Если не сделать это сейчас, потом будет слишком неуместно. — Прости за...       — Я тебе кофе купил, — в тот же момент, что Антон решился извиниться, сказал Арс, но замер, услышав то, о чём заговорил подросток. Психолог удивленно поднял на него голову, отвлекаясь от своего занятия. Положил совок, аккуратно подошёл к Антону. И обнял. Просто, больше ничего не говоря. Причем обнял так крепко, так чувственно и надежно, что эти объятия прекрасно могли бы описать самого Арсения.       Первые секунды Антон стоял, не шевелясь, словно боясь спугнуть Арсения. Потом неловко обвил его руками и пару раз хлопнул по плечу, не зная, что можно ещё сделать. Шастун упрямо старался игнорировать то, что Арсений пробудил в нём от этих объятий.       Психолог отстранился, широко улыбаясь. Вот сейчас Антон понял, что всё хорошо, всё в норме, всё по-старому.

***

      От того, что Арсений не угадал с выбором кофе и купил слишком сладкий или от первого урока химии, настроение Антона вовсе не ухудшилось. Максима сегодня не было в школе: наверное, он окончательно решил прогуливать, но это уже не было так значимо.       Антон, раз за разом прокручивая в голове события сегодняшнего утра, вдруг осознал, что Арсений действительно запарился над тем чтобы угодить подростку. Ведь ради того, чтобы купить ему кофе, он (возможно!) проснулся на несколько минут раньше. А даже если нет, то он просто подумал о нём, когда привычно заезжал в кофейню.       Шастун умильнулся, чем привлёк внимание учительницы химии. Она строго посмотрела на подростка, но особо не повлияла на его "окрылённое" состояние.       Всё было хорошо.