Для всех, но не для меня

      Антон не видел Арсения уже примерно две недели. Однако скучать подросток, казалось, начал сразу после его отъезда. Особенно одиноко было первые дни добираться до школы не за приятными диалогами, а в плотно забитом с утра метро.       Как Арсений рассказал Антону, Попов будет ездить в Питер каждые два месяца примерно на две недели — это оказалось его рабочим графиком в качестве полноценного психолога. И даже с учётом плотного графика Арса и разных часовых поясов, Антон был готов не спать хоть всю ночь в ожидании свободной минуты у Арсения. Иногда, настолько горя желанием увидеть Попова хотя бы по видеозвонку, Антон уходил с урока, якобы в туалет (сам он сидел в «курилке»), и там в течение минут пятнадцати беседовал с психологом. Конечно, за этим последовали бесконечные жалобы учителей, но это уже было на втором плане.       Но к одному учителю Антон начал питать самые яркие чувства — Сергей Вячеславович. Педагог по литературе настолько злил Шастуна даже своим присутствием, что пару раз Антон норовил прогулять уроки.       Мама после знакомства Антона и Лазарева подумала, что всё хорошо, и теперь частенько, приходя домой, Шастун видел на кухне Сергея Вячеславовича, мило беседующего с мамой. Антон не хотел напрямую высказывать своё недовольство матери, потому частенько намекал женщине на то, что ему не очень-то и нравится положение, в которое его поставили их отношения. Но эти намёки были проигнорированы.       Лазарев всячески шёл на контакт, что ещё больше злило Антона. И эта злость была не потому, что Сергей был учителем. Шастун просто никак не мог смириться с тем, что мама наконец нашла себе отношения.       Оксана тронула Шастуна по плечу, и тот содрогнулся:       — Ну, чего завис? — спросила она. Антон поднял глаза, на несколько секунд снова забывшись. — Пошли.       Они покинули вагон метро. Если бы Оксана не пошла на контакт с Антоном, они бы так и не узнали, что всё это время жили очень близко к друг другу. Ездили на одном метро, но ни разу не виделись. Суркова объяснила то, что они не разу не виделись в метро, тем, что часто ездила на машине.       — У тебя кто-то есть дома? — спросил Шастун. Да, за последнее время Оксана стала занимать большое количество времени Антона. Они то гуляли вместе, то ходили в гости к Окс. А как только девушка узнала о страсти Антона к стихам, почти на каждую встречу просила приносить по стиху. Каждый раз она так вникала в короткие, порой бессмысленные строфы Антона. Оксана видела в Шастуне такой талант, что сравнивала его «произведения» с Пушкиным. Это хоть и льстило, но продолжало оставаться странным.       — Нет, конечно, — немного помедлив, она добавила, хохотнув. — Хотелось бы, чтобы Кабачка тоже не было.       Антон хмыкнул, но потом добавил, возмутившись:       — Я уже говорил, что этого кота Кабачком точно не назвать? — Оксана кивнула и рассмеялась. — Нет, ну, правда. Ему бы больше подошла кличка Охотник или Дикое Животное.       Сквозь смех Суркова возразила:       — Котов так не называют!       — А Кабачками называют?! — воскликнул Антон, хотя сам тоже ужасно смешился.       Каждый раз, когда Антон приходил к Сурковой, Кабачок набрасывался на него, как на кусок мяса, или что там любят коты. Этот серый с белыми полосками на шее кот совершенно не давался Антону. Смотря на то, как Кабачок нежно относится к Оксане, ласкается, лижется, а потом идёт бросаться на Шастуна, Антон был в полном замешательстве, что он сделал не так этому коту.       — Тебе ничего Максим не говорил? — спросила Оксана.       — Нет, но мы виделись с ним в курилке недавно. Он там, видимо, чаще, чем на уроках бывает.       — Это не так. Ты не замечаешь, что ли? Он ходит почти на каждый урок. Правда, оценки оставляют желать лучшего. В первой четверти он прямо старался, — Оксану, видимо, очень волновала тема с Максимом.       — Он тебе ещё нравится?       Девушка проигонорировала этот вопрос, спросив:       — Он тебе что-то тогда сказал в курилке?       — Да, — решил не допытываться Шастун. — Сказал, что здесь реально круто, только интернет плохо ловит. И ещё что-то про то, что мне не стоит так громко разговаривать там. Достаточно вежливо для его привычного стиля общения.       Суркова кивнула и затихла.

***

      Шастун недовольно входил в помещение, уже приметив машину Лазарева возле своего дома. Если бы подросток мог, он задержался бы в гостях у Сурковой и подольше, но, к сожалению, девушка выпроводила его, как только почувствовала скорый приход родителей.       Не оповещая маму о том, что он пришёл, Антон максимально тихо попытался пробраться к лестнице. Но незамеченным он не остался: обеденный стол стоял прямо напротив лестницы, и мать, которая по счастливой случайности сидела за ним, сразу же соскочила, сказав:       — Антон, ты пришёл! Иди покушай.       — Нет, спасибо. Я поел, — буркнул подросток в надежде, что мама не будет настаивать на своём. Но, как обычно, женщина только раззадорилась и подошла к лестнице, явно не желая оканчивать диалог.       — Где это ты ел? — она сложила руки на груди, и Шастун понял, что сейчас она хочет высказать все свои возмущения. — Мне надоело, что ты постоянно пренебрегаешь мной. Почему не предупреждаешь, куда уходишь?       Антон быстро прокручивал в голове «безопасные» варианты ответов, еле сдерживаясь от того, чтобы нагрубить. Придумав что-то более-менее вежливое, сказал:       — Я же говорил, что с Оксаной.       Мама всё равно не осталась довольной ответом:       — Сергей сказал мне, что она не лучшая компания для тебя. И я тоже так считаю.       — А разве не ты настаивала, чтобы я заводил друзей? Якобы коммуникацию налаживать, — попытки сохранить спокойствие не обвенчались успехом, стоило матери только упомянуть своего любовничка. Антон состроил недовольную гримасу. — Оксана отличница, между прочим, — Шастун распылился и уже не мог себя сдерживать, желая высказать маме всё самое неприятное. — Но раз на то пошло, не тебе решать, с кем мне общаться!       Женщина нахмурилась и вся побагровела.       — Я твоя мать, — этот аргумент уже означал, что ссоры не избежать. Антон закатил глаза, хотя на самом деле больше всего на свете сейчас хотел избежать конфликта. — Я тебе только лучшего хочу!       Не успел Антон вновь нагрубить, чтобы потом об этом пожалеть, из-за угла кухни выглянул Сергей Вячеславович, мило улыбаясь. Антон нахмурился при виде него, но говорить ничего не стал.       — Майя, может, сначала закончим ужинать? — мягко спросил он, заставив маму к нему повернуться. Женщина действительно смягчилась и уже была готова закончить ссору, как Антон не сдержался и буркнул:       — Не лезьте, — он не хотел это произносить, хоть такая мысль и была в голове. Оба посмотрели на Шастуна, а прежняя злость вернулась к матери, и она, чуть ли не срываясь на крик, сказала:       — Почему ты не можешь принять его? Я думала, ты всё поймешь. Всё-таки уже не ребёнок.       — Он не мой отец, — тихо сказал Антон, которому было до жути неуютно и страшно. Он не хотел обижать мать, не хотел разговаривать с Сергеем Вячеславовичем. Но ещё больше ему было стыдно за то, что он не сдержался и вспылил. Мать воскликнула:       — Твоему отцу ты и не нужен! Вы созвонились один раз, и он забыл про тебя! У него своя семья, он, наверное, уже твой номер заблокировал!       — Майя, не стоит, — успокаивая, Сергей положил руку на плечо матери, но её внимание было полностью сконцентрировано на Антоне, потому такой жест не был замечен.       Антон же, ошеломлённый словами матери, замер. Женщине, на удивление, удалось задеть Антона за живое. Все мысли Шастуна и так были в последнее время вокруг отца, который всё не перезванивал. Как это, он не нужен своему отцу? Папа говорил обратное, когда Шаст ему звонил. Неужели это была ложь? Папа не мог обмануть, просто заблокировать телефон, как это сказала мама. Папа не такой, он хотя бы не стал бы врать. Антон прикусил губу, схватил рюкзак и умчался наверх. Он не хотел видеть мать. Ему нужен был только отец. Ни Сергей Вячеславович, ни Оксана — никто. Злость и тоска внутри Антона должна была найти выход. Взгляд Антон метался по комнате в поисках самого безопасного способа, хотя хотелось просто ударить по стене со всей силы. Но подросток лишь схватил подушку, прокричав.

***

      Движимый чувством вины, которое внушила ему мать, Антон всё-таки сел делать уроки. Довольно-таки упорно он закончил право, русский, алгебру, и на этом его продуктивность закончилась — за раз всё равно ничего не сделать, но шаг уже был сделан.       Устало свалился на кровать, прикидывая, протянет ли он до утра без еды. Ссорясь с мамой, он погорячился, когда сказал, что не голоден.       На столе зазвонил телефон, противно вибрируя, Антон ленился вставать и, скорее всего, остался бы лежать, если бы не мысль, что может звонить папа.       Шастун привстал с кровати, посмотрел на телефон. «Арсений» — виднелось на экране. Почему-то говорить с Поповым не хотелось. Антон знал: Арсений поймёт, что у Шаста плохое настроение, сразу. Но когда гудки настойчиво продолжились, Антон всё же взял трубку.       — Привет. Ты занят? — сразу же спросил Арсений, и у Антона в груди как-то кольнуло от этого привычного нежного и заботливого тона.       — Нет, я уроки делал… точнее, уже доделал.       — Понятно, — замолчал буквально на полсекунды Арс. Затем сразу же выпалил. — Ты расстроен чем-то?       Антон даже улыбнулся, что по одной фразе Арс раскусил его. Как он это, чёрт возьми, делает?       — Нет, всё хорошо, — солгал Антон, но сразу прокрутил в голове события, связанные с Арсением и ложью. Быстро перестроился. — Точнее, да, расстроен, но не хочу об этом говорить.       Арсений тяжело выдохнул. Послышался странный звук, происхождение которого Антон не смог объяснить, но вроде бы Арс плюхнулся на диван.       — Тоша… — устало протянул Арсений, и тело подростка всё покрылось мурашками. Антон напряжённо встал, будто бы подаваясь навстречу Арсу. — Как же я хочу сейчас быть рядом… — словно бы размышляя, сказал Попов. Антон затаил дыхание, не веря, что это слышит. Он почти шёпотом проговорил:       — Я тоже очень скучаю. Мне тебя не хватает.       Они замолчали. Пытались наслаждаться друг другом, хотя бы так — по звонку. Не видя и не слыша, они чувствовали, что рядом. Даже так Антону было комфортнее, чем наедине со своими мыслями. Намного комфортнее.       — Я приезжаю уже скоро, — словно не для Антона, а для самого себя, сказал Арсений. Шаст действительно вспомнил, что примерно через два дня Арс возвращается.       — Хочешь, я тебя в аэропорту встречу? Во сколько ты прилетаешь?       Арс хмыкнул.       — Антон, не выдумывай. Тебе сложно добираться будет. Встретимся, когда приеду.       Антон недовольно пробурчал что-то, но спорить не стал. Он спросил:       — Хочешь, зайдёшь к нам после полёта? Или ты сильно устанешь?       — С удовольствием, — явно с милой улыбкой ответил Арс. Антон, казалось, может чувствовать некоторые его эмоции дистанционно. — Кстати, я привезу тебе подарочек, — Антон смутился, не зная, что сказать. Арс буквально покрывал Шастуна вниманием и заботой, словно понимая, как это ему необходимо. — Но сразу говорю, не рассчитывай ни на что материально ценное.       — Хорошо. И спасибо, — улыбаясь, сказал Антон, прекрасно понимая, что Арс почувствует эту улыбку.       — Пока не за что.       — Нет, я не про это, — смущаясь, сказал Шаст. — Просто… За всё спасибо. Ты, правда, так много для меня делаешь. И… Всё это безвозмездно. Спасибо, — Шастун прикусил губу, нервничая, как отреагирует Арс на такое заявление. Он неловко ожидал ответ.       — Ох, Тоша… Как бы я сейчас хотел тебя обнять, — так же искренне, как Антон, ответил Арс. Эти его заявления, которые раз за разом становились более личными... Антон смущался, слушая Арса, но был доволен.