Для всех, но не для меня

      Антон проходил мимо стеллажей со старыми книгами. Шастун никак не мог выбрать подарок. Он точно знал, что должен подарить книгу, но кому и зачем — не имело значения. А потому можно было купить что-то абсолютно нелепое.       Неподалёку на диванчике сидели Оксана и Максим. Они так мило болтали, что Антона чуть не стошнило. Такого отвращения подросток, кажется, не испытывал никогда. Шастун начал приближаться к ним, чтобы накричать или просто вспылить. Но с каждым шагом им навстречу Антон словно отходил на два назад. И чем быстрее шёл, тем быстрее удалялся.       Оксана, заметив Антона, стала страстно целовать Макса, будто они в фильме.       А Шастун всё бежал к ним. Уже сам того не хотел, но ноги словно бы не могли успокоиться.

***

      Оксана нахмурилась, а потом решительно покачала головой:       — Совершенно глупый сон.       — Согласен, мне подобное вообще почти не снится, — пробубнил Шастун и уткнулся в телефон в ожидании ответа от Димы. — Кстати, если мы об этом заговорили, я недавно Макса видел. В курилке.       — И что? Он поздоровался? — заинтересовалась диалогом Окс.       — Не-а. Сказал что-то про то, что я тут слишком часто бываю, про то, что ты привела сюда непонятно кого.       — Ну да. Это в его духе — перекладывать на меня ответственность, — возмутилась Оксана. Антон повернулся на девушку. Шаст давно задумывался, нравится ли Макс Оксане. Суркова не выглядела как человек, который будет слепо оправдывать любимого за каждый проступок. Но стоило Антону упоминать или встречать Макса с Оксаной, она вспыхивала, вникала в диалог, говорила своими таинственными фразами.       Антон не особо понимал, как ведут себя девушки, которые влюблены. Первые отношения Антона были полтора года назад в Питере. Её звали Ира. Антон тогда влюбился, казалось, навсегда, а когда узнал о взаимности, совсем сошёл с ума. Но прошло несколько месяцев, чувства погасли, былая страсть во взгляде обоих пропала. Расстались мирно, Шаст даже не помнил, кто первый предложил. Ира пару раз ещё поздоровалась с ним в школе, спросила, как дела. Она намекала, что хотела бы вернуть отношения. Антон бы над этим и задумался, если бы мама не сообщила о скором переезде. Последняя их встреча с Ирой была очень романтичная, хоть и трагичная. Антон уже знал, что уедет, что будет приезжать в Петербург крайне редко, соответственно, их отношения невозможны. Но он сказал тогда Ире, что тоже хотел бы вернуть с ней отношения. Она не казалась слишком счастливой, словно чувствовала подвох, но это не важно. После этого они лишь пару раз пересекались в коридорах школы. В конце года Антон начал собирать вещи, а в одиннадцатый класс он не пришёл. Шаст специально попросил Диму не рассказывать об Ире, чтобы не винить себя. На что Позов закатывал глаза и говорил, что добавлять такой трагедии было бы необязательно.       — Он тебе всё ещё нравится, так ведь? — спросил Антон после долгой паузы. Оксана повернула на него голову и нахмурилась. Она и до этого не казалась особо весёлой, но сейчас совсем напряглась.       — Ты же понимаешь, как он меня унизил? — скорее, риторический вопрос задала Окс. — Как он мне может нравиться после этого?       — Не знаю. Прости, если тебя это задело, — сразу же извинился Антон, однако потом добавил, переводя тему: — Кстати, меня пугает, что курилка стала так популярна. Учителя могут узнать.       — Мы слишком хорошо всё продумали. Главное, не пускать туда малышню, — строго отметила Оксана. После разговора у неё всё-таки ухудшилось настроение.       — Малышню? — переспросил Шаст.       — Ну, — буркнула Оксана, так и не пояснив, что имела в виду. — Может, устроить паспортный контроль?       Антон посмеялся:       — Хорошая идея. Либо паспортный контроль, либо пусть покупают билеты через родителей, если четырнадцати ещё нет, — всё в той же шуточной форме продолжал Антон. Атмосфера перестала быть такой напряжённой. Однако Антон только лучше убедился, что ещё слишком плохо знает Оксану. Суркова хранит в себе много скрытых побуждений, которые не очень-то нравятся Антону.

***

      Шаст удивился тому, как быстро потемнело. Раньше он как-то не обращал внимания на это, наверное, потому, что разговаривал либо с Арсом, либо с Димой. Сейчас ни от того, ни от другого ни сообщения. Дима написал сегодня что-то отчуждённое, но про Серёжу не заикался, а Арсений вообще шугался Антона после их последней встречи. Будто бы избегал разговоров.       Однако это вовсе не смущало подростка. Точнее, смущало, но не сейчас. Сейчас вокруг него была необыкновенная романтика: красивые фонари, которые Шаст до этого не замечал, освещали дорогу, выделяя крупные хлопья снега, что летели с неба. Чтобы сократить путь, Шастун пошёл по незаконченной когда-то давно стройке. Тут не было фонарей, только свет особенно яркой сегодня луны и магазинов, что были чуть поодаль.       Шастун, окрылённый этим состоянием, решил позвонить Арсу. Он даже не знал, о чём хотел бы поговорить, просто хотел услышать его голос, его смех. Антон набрал номер, но послышались гудки — Арс не брал трубку.       — Эй, пацан, — окликнули его сзади. Антон обернулся и от испуга замер. Несмотря на и так высокий рост, подростку показалось, что два ужасно пьяных мужика были больше его в два раза. Шаст ругнулся про себя — как он мог их не заметить? — Закурить есть?       Антона затрясло. Он тихо ответил что-то наподобие «нет» и продолжил стоять. Он не мог пошевельнуться. Другой мужик, лица которого почти не было видно, сказал:       — Пиздит, — Шастун очнулся, представив, что сейчас может произойти, и рванул от них. Но только он сделал два шага, как его схватили за чёртов капюшон. Подросток повалился спиной на снег, на секунду у него спёрло дыхание, но как только ему прилетел первый удар по животу, а потом ещё несколько по рёбрам, он стал жадно хватать воздух. Сил, чтобы пошевелиться, совершенно не было. Антон пытался скулить, кричать, как-то запугать их, но они лишь крыли его матом и продолжали бить. Антон подумал, что это конец. Невольно представил, как о его смерти узнаёт Арс, мама, Дима. Шастун расплакался. Так горько, как никогда. Он уже не чувствовал ноги.       — Вы чё там творите?! — послышался голос от машины, что припарковалась здесь рядом. Мужики рванули прочь, но Антон уже этого не видел. Ему казалось, что уже и глаза залились кровью. Видимо, мужчина, который спас Антона подошёл к нему. — О боже, давай помогу тебе встать, — он подхватил Антона под мышки, что принесло Шастуну невыносимую боль по всему телу. Однако на ногах Антон устоять смог. Заметив это, мужчина, который помог, быстро слился, сказал, что у него дела, и быстро уехал. Антон же, превозмогая боль, поковылял к дому. Его трясло от холода, от того, как одежда натирала раны и как болели рёбра. Но он шёл. Он не хотел оставлять этот мир, не сейчас, по-крайней мере.