Для всех, но не для меня

      Дожидаясь Арсения, Антон погрузился в раздумья. С каждой секундой мысль о том, что следует рассказать Арсу о своих чувствах, улетучивалась, будто не Шаст только что был готов поцеловать Попова, зайди он в эту комнату. Теперь эти мысли казались почти что абсурдными. Как Антон вообще мог предположить, что тоже нравится Арсению… В романтическом плане… Фу, даже думать об этом странно, а для Арса это наверняка противно.       На удивление, зацикливаться на отношениях с Поповым Антону не удавалось. Мысли об Арсе с каждой минутой вытеснялись, заполнялись другими чувствами. Как бы Антон ни старался забыть, проигнорировать то, что произошло вчерашним вечером, это прочно застряло в памяти.       Антон повернулся к стенке.       А что если бы ему не удалось убежать? Что если бы по дороге домой он споткнулся и упал, а сил встать не хватило бы? А если бы тот мужчина не помог Антону? Что бы было тогда? От мыслей о возможной гибели всё внутри сжалось.       Ещё в Петербурге учитель по ОБЖ постоянно напоминал детям, что умереть можно везде, что опасность предостерегает нас постоянно. Только сейчас Антон обратил своё внимание на эту фразу, потому что прежде она растворялась в разговорах с Димой и хихиканьях девочек. А сейчас стало так очевидно, так броско в глаза, что тот учитель по ОБЖ был неимоверно прав. Что вчера Антону просто повезло. Повезло, что хватило сил, повезло, что по воле случая рядом оказался мужчина, который помог Антону встать. Сам бы Антон не справился.       Или нет. Голова подростка резко заболела. Шастун провёл пальцами по вискам. «Я так не хочу умирать», — вновь подумал Антон. Подобные мысли постоянно крутились в его голове по пути домой. От воспоминаний того, как он замёрзший и избитый шёл по снегу, стараясь внимательно рассмотреть дорогу, Антон весь сжимался, сильнее кутаясь в одеяло.       Подростка начало трясти. Он не мог перестать прокручивать мысли о том, что мог умереть вчера, что мог не дойти, что мужчина мог не помочь. Тогда Антон бы никогда больше не увидел маму, Диму, Арса. Все дорогие ему люди остались бы здесь, мучаться, а Антон…       Слеза выкатилась из левого глаза, и Антон мгновенно её вытер. Вторая, третья — и остановить этот поток уже не получалось. Шастун рыдал, всхлипывая время от времени, и не мог ничего с собой поделать. Ему казалось, что весь дом уже слышит его постоянные рыдания, всхлипы. Но как бы он ни пытался закрыть рот или перестать плакать, это не выходило. В голове постоянно всплывали образы, отнюдь не приятные. Вспоминалось, как его били по животу, словно хотели выбить из него все внутренности. Как пинали, словно у них в ногах лежит не человек, а просто какая-то игрушка. Мягкая, податливая, слабая игрушка.       Стало так стыдно, что Антон — такой высокий и, казалось бы, сильный Антон — не смог ничего сделать. А когда его напугали, встал в ступоре и не мог пошевелиться. «Что бы сказал папа, увидь он меня там? Подумал бы, что я слабак, не способный самостоятельно защищаться».       Дверь в комнату открылась, а Антон даже не обернулся: вдруг подумают, что спит? Кто-то сел на кровать и стал нежно поглаживать Шастуна по голове. Антон не знал, мама это или приехал Арс, но от этой нежности слёзы полились ещё гуще. Было так приятно чувствовать себя любимым и так стыдно лежать тут в слезах, что Антон боялся открывать глаза. Неважно, мама это или Арс, Шастуну было стыдно.       Кто-то аккуратно переложил Антона к себе на колени, крепко обнял и сказал:       — Тише, тише, мой мальчик, всё хорошо, — прошептал Арсений.       Он сказал это так тихо, так, что кроме Антона это никто не услышал бы. Шастун немного успокоился, чувствуя, как его нежно, как на колыбели, качают, говорят ему что-то доброе, любят.       Шастун чувствовал себя любимым сейчас особенно остро. Антон не хотел засыпать, он хотел показать Арсу свою любовь тоже, хотел посмотреть Попову в глаза, но сил не хватило. Антон не смог даже открыть глаз, чтобы посмотреть на любимого, или рта, чтобы сказать ему нежных слов.       Антон заснул, зная, что Арс рядом, что он здесь и что он всегда поможет.

***

      — Как он? — спросила мама Антона, стоило только Арсу войти в комнату.       — Он молодец, — кратко сказал Попов. Арс прекрасно понимал состояние мамы Антона сейчас, потому знать ей о том, что было в комнате у Антона, необязательно.       Сергей Вячеславович нежно поглаживал Майю, не отводя от неё взгляда. Он выглядел уставшим и напуганным не меньше, чем все остальные. Арс усмехнулся этой искренней любви. Лазарев перевёл глаза на Арсения и нахмурился:       — Нам нужно будет отъехать. Хотим написать заявление, — сейчас учитель литературы был особенно немногословен. Арсений кивнул, понимая, что останется с Антоном.       Однако мама Антона, словно оправдываясь, начала говорить:       — Я не хочу оставлять Тошу, но написать заявление надо, а Серёжа сам сделать это не может. Он же по идее для Антона… никто, — задумчиво проговорила Майя. Она еле сдерживала себя от слёз. Стоило ей только замолчать, Арс видел, как глубоко в себя она уходит. Этот взгляд Арсению, как психологу, был очень хорошо знаком. Мама Антона перевела усталый и обеспокоенный взгляд на Сергея, но тот улыбнулся, всеми силами пытаясь её поддержать. Женщина улыбнулась в ответ.       Арсений встал, подошёл к Майе и, положив руку на плечо, сказал:       — Всё в порядке, мне не доставит никакого труда побыть с Антоном. Попытаюсь отвлечь его.       Попов кивнул Майе и Сергею, и вскоре они ушли. Однако Арс не мог не заметить, с каким трудом покидала дом мама Антона. Она всё искала повод, чтобы задержаться. Но несмотря на все её попытки, уже через пятнадцать минут после разговора они с Сергеем уехали.       Попов некоторое время посмотрел вслед уезжающей машине, а потом отправился на второй этаж к Шастуну. Тот спокойно спал, когда Арсений вошёл в комнату. Но сон его был достаточно чуткий, потому что он сразу проснулся.       Попов, заметив это, нахмурился:       — Ты мало поспал.       Подросток сладко потянулся на кровати, а затем приподнялся. Арс старался не улыбаться, но выходило это плохо. Антон выглядел так мило в своей кровати с заспанным лицом и спутавшимися волосами.       — Я выспался, — протянул Антон, зевая. Он огляделся и спросил: — А где мама?       Арсений отвернулся, рассматривая комнату. Она была небольшая, даже маленькая для Антона. Самая простая обстановка: шкаф, стол, кровать. Но это всё поверхностно. А если рассматривать вглубь… Трудно было не заметить плакаты, висящие тут и там. Это были и музыкальные группы, и фильмы, и просто какие-то мотивирующие фразочки. Однако, как рассказывал сам Антон, это не плакаты, это — воспоминания. Например, плакат с фильмом «Marvel» они с Димой выпросили в кинотеатре, но стоило им выйти на улицу, начался дождь, и большие размеры плаката послужили им зонтом. А это — постер какой-то музыкальной рок-группы, на концерт которой Антон впервые сходил с мамой. Он даже не особо знает их песни и репертуар в целом, просто до сих пор помнит, как они с мамой танцевали под некоторые самые весёлые песни. Арсений усмехнулся.       На полках стояли книги, причём много книг. Арсений раньше особо не интересовался литературными вкусами Антона, но сейчас стало ясно: Антон без ума от английской классики. Оскар Уайльд, Эрих Мария Ремарк, сёстры Бронте. А также много любовных романов, что особенно подчёркивало романтизм Шастуна.       Стол был завален учебниками, тетрадями, какими-то художественными принадлежностями. Лежали какие-то листочки с каракулями.       — Можно посмотреть? — вырвалось у Арсения, когда он заметил что-то похожее на стих. Антон смущённо кивнул, и Попов достал помятый лист.       Однако это был не стих, а просто какие-то записи, наверное, сделанные на уроке. Арсений посмеялся. Он сел на кровать рядом с Антоном, и тот смущённо отодвинулся.       — Может, фильм посмотрим? — спросил Арсений. Антон сразу же покачал головой.       — Не хочу. Давай просто поговорим.       — Поговорим? — усмехнулся Арс. Как бы не вёл себя Попов, ему всегда было приятно провести время с Антоном. Он чувствовал с Шастуном какую-то связь и не мог её отрицать. Им обоим было очень хорошо вместе. Арс всё ближе и ближе подбирался к выводу о том, что так спокойно и легко, как с Шастуном, он себя никогда не чувствовал. Что Попов никогда не чувствовал ни к кому того, что чувствовал к Антону, и это так же радовало, как и пугало.       Антон подросток, почти ребёнок, у которого нет отца, и для Арса очевидно, кого Шастун в нём видит. Да, больно осознавать, что Арс почувствовал что-то не просто к парню, а к подростку. Попов, конечно, догадывался, что Антон тоже к нему что-то чувствует, но нормально ли это? Арсений не хочет, чтобы он был для Антона «папой».       Потому Арс будет до последнего держать Антона на расстоянии. Пока сможет держаться. Но чем больше они времени проводят вместе, тем сложнее держаться, и то, что случилось через несколько недель, было неизбежно.