Escape/Побег

Когда Чонгук подошёл к своей комнате, он сразу заметил знакомую фигуру — нервно кусающий ногти лаборант стоял прямо перед дверью, с явным беспокойством на лице. Он не мог успокоиться, видимо, переживая что-то важное. Увидев его, Чонгук ощутил вспышку раздражения. Всё, что он не хотел в данный момент, — так это сталкиваться с людьми, которые могли бы отвлекать его от важных дел. — Что ты тут делаешь? — спросил Чонгук с холодной строгостью, стараясь подавить нарастающий гнев. Его глаза сузились, он был готов сорваться. Лаборант, продолжая нервно теребить ногти, быстро поднял глаза и с трудом ответил: — Я... я... проверял кровь девушки, которую вы попросили... ту, что вы принесли. Но один из рабочих случайно разбил образец крови, потому Сэм зашел в лабораторию. Я не знаю, что делать, я не хочу вас разочаровать, но... — он сбивался, растерявшись. Чонгук почувствовал, как его грудь наполняет раздражение. Ситуация становилась ещё более нервозной, и мысли о том, что кому-то нужно будет искать новый образец крови, только усиливали его злость. Но, поняв, что сейчас взрыв эмоций не поможет, он закусил губу, пытаясь вернуть себе хладнокровие. — Ты ещё не понял, как работает здесь всё? — прошипел он, но тут же выдохнул и подавил себя. — Ладно, за мной. Чонгук, почувствовав, что злость не приведёт к результату, всё же не стал устраивать разборки. Он жестом пригласил лаборанта войти в его комнату и сам последовал за ним. — Пойдём. И возьму кровь у неё снова. Но на этот раз будь осторожен, и не забывай о последствиях. — Чонгук говорил это с холодным голосом, а мысли его вновь вернулись к Лисе. Это был лишний повод ускорить поиски её матери. Когда Чонгук вошел в комнату, его взгляд сразу упал на Лису, которая сидела на кровати, все так же напряженная и настороженная. Она подняла глаза, когда дверь открылась, и встретила его взгляд. Он увидел в её глазах смесь беспокойства и настороженности, но ничего не сказал. Вдохнув, Чонгук шагнул в комнату, а затем, не обратив на неё особого внимания, произнёс: — Присаживайся в кресло. Нужно снова взять кровь. Лиса не ответила, но в её глазах мелькнуло что-то вроде понимания. Она тихо встала с кровати и направилась к креслу, не возражая. Её движения были медленными, словно она ожидала, что что-то плохое должно произойти. Подойдя к креслу, она села, продолжая избегать его взгляда. Чонгук, почувствовав лёгкое раздражение из-за её молчания, уже знал, что это не поможет. Но всё равно, он ощущал в её поведении что-то большее, чем просто страх. Он не стал разжевывать этот момент и жестом указал лаборанту, чтобы тот приступал к делу. Лаборант, с нервным взглядом, приготовился к процедуре, понимая, что от его действий зависит не только его карьера, но и их дальнейшие действия. Чонгук встал рядом, наблюдая за процессом, но мысли его были заняты гораздо важнее — почему Лиса так молчит? Что она скрывает, и зачем она действительно сюда приехала? Когда лаборант поднес иглу к руке Лисы, она почувствовала, как напряжение в комнате усилилось. Взгляд её был сосредоточен на предстоящей процедуре, но когда она попыталась устроиться поудобнее, чтобы помочь парню, её движения стали неожиданно резкими. Лиса немного дернулась и пересела в кресле, чтобы облегчить процесс, но в этот момент лаборант, слегка растерявшись от её движения, чуть не уронил шприц. Он поймал его на последней секунде, еле сдержав дыхание, и едва ли не побледнел от волнения. Чонгук, стоявший рядом, заметил эту неловкость. Его взгляд мгновенно стал хладнокровным, а волнение, которое он чувствовал пару секунд назад, сменилось на раздражение. Он посмотрел на лаборанта с таким видом, как будто это была последняя капля, и готов был взорваться. Однако он сдержался, понимая, что злиться сейчас бессмысленно. — Осторожнее, — коротко сказал он, его голос был ровным, но напряженным, словно в нём скрылось предупреждение. Лиса, ощущая напряжённость, еще больше сжалась в кресле, стараясь не смотреть ни на Чонгука, ни на лаборанта. С её лица не сходила тень беспокойства, но она все равно пыталась помочь. Чонгук же оставался непреклонным, не двигаясь с места, как будто его глаза были прикованы к её реакциям, не упуская ни малейшего движения. – Не шевелись, а то будет больно, — сказал Чонгук, при этом его взгляд был холодным и предупреждающим. Он знал, что любое её движение могло привести к неловкости, а эта процедура и без того была достаточно напряжённой. Лиса не ответила, лишь тихо зажмурилась, пытаясь не думать о том, что будет дальше. Внутри неё буря эмоций, ураган гнева и протеста. Она едва сдерживала желание встать, схватить его за грудки и закричать, но внешне сохраняла абсолютное спокойствие, будто бы этот парень был для неё пустым местом, как всё происходящее. Но чем дольше она молчала, тем сильнее было её чувство несправедливости. Тишина, которую она намеренно поддерживала, казалась вечностью. Её внутреннее сопротивление росло, но она не решалась говорить. Внезапно Чонгук не выдержал, и его голос, резко прорезав тишину, взорвался в комнате. – ГОВОРИ УЖЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — крикнул он, не в силах больше терпеть её молчание. Его слова взорвались, как выстрел, оглушив всех вокруг, включая лаборанта, который замер на месте, не ожидая такого резкого поворота событий. Парень едва не уронил шприц, стоя, словно парализованный. Лиса дернулась от неожиданного крика, но лишь на мгновение. Гнев, который она сдерживала, теперь отчётливо просочился в её слова, когда она, наконец, заговорила. – Что мне сказать? — её голос был низким и язвительным, словно каждое слово вырывалось из неё с трудом. Она посмотрела на него так, что его взгляд, вероятно, должен был бы отвести, даже если бы это был сам дьявол. Против этого взгляда не устоял бы никто. Чонгук замер, потрясённый её словами и взглядом. На секунду он сам почувствовал, как его злость начала уступать место уважению к её силе воли. Он стоял, колеблясь, и в этот момент вспомнил, что хотел вести этот разговор иначе — спокойно, без агрессии. Его намерения немного изменились, и он осознал, что, возможно, сможет получить ответы, если будет немного мягче, хотя и не уверен, получится ли это. Он вздохнул, очистил горло, понимая, что его подход не сработал. Молчание девушки продолжалось, но теперь оно было всё менее спокойным. Чонгук снова посмотрел на неё, сосредоточив взгляд на её лице, пытаясь понять, что она на самом деле думает. – Ты закончил? — спокойным, но властным голосом спросил Чонгук, смотря на лаборанта, который стоял перед ним, весь вздрагивая от страха. Чонгук в душе тихо негодовал: как вообще этот слабак оказался на такой важной должности? Лаборант еле-еле смог кивнуть, подтверждая, что процедура завершена. Это было настолько неубедительно, что Чонгук едва сдержался, чтобы не сорваться. – Тогда убирайся, — спокойно, но с ледяной угрозой продолжил он. — И только посмей кому-нибудь пикнуть о ней! А то я отрежу твой язык и скормлю питбулям у ворот! — его слова, как ядовитые иглы, впились в лаборанта, который, казалось, вот-вот расплачется от страха. Лаборант, не теряя времени, с максимальной быстротой начал собирать свои вещи, буквально трясясь от страха. Чонгук стоял и наблюдал за этим с холодным, почти равнодушным выражением лица. Его ярость была почти невыносимой, но он старался не показывать этого. – Ты опять планируешь избавиться от крови? — вдруг крикнул Чонгук, давая волю своей злости, из-за которой даже стены могли бы тронуться. Лаборант замер, вздрогнув, как будто этот вопрос был ударом молнии. Он снова начал собираться, но теперь гораздо медленнее, с выражением абсолютной растерянности. Чонгук следил за каждым его движением, не в силах успокоиться. Он был в таком бешенстве, что даже этот нерешительный трус не мог его успокоить. Как только лаборант, наконец, вытащил свои вещи и почти выпал за дверь, Чонгук раздражённо повернулся к ней, вновь погружаясь в свои мысли. Злость, которая его терзала, никак не отпускала, и он не знал, как с этим справиться. Чонгук устало опустился на кровать, его пальцы нашли уголки глаз, пытаясь хоть как-то расслабить напряжённые мышцы лица. Он был измотан, но это ощущение не могло унять его внутреннее раздражение. С каждым мгновением, которое он проводил с этой девушкой, он чувствовал, как злость накапливается внутри. Взгляд Лисы, который следил за его действиями, не остался незамеченным. Тяжёлый вздох, который она сделала, не скрылся от его внимания. Чонгук посмотрел на неё, замечая, как она не зная, что делать, сидит на своём стуле, будто бы не зная, куда себя деть. Она не выйдет, но и оставаться здесь для неё невыносимо. Чонгук не мог не ухмыльнуться, ощущая свою власть над ней, но когда она не ответила, его улыбка стала чуть более ухмылочной. – Надоело всё? – спросил он, пытаясь вывести её из равновесия, и, как и ожидалось, ответа не последовало. Он встал, медленно подходя к ней, шаги были уверенные, как у хищника, приближающегося к своей добыче. Лиса смотрела на него с сомнением и недоверием, но в её взгляде всё же была искорка надежды, маленькая, едва уловимая, как шанс на спасение. Она могла бы бежать отсюда, она могла бы выбраться, но как? Как она может доверять человеку, который был таким же монстром, как и все вокруг неё? Чонгук заметил это. Он знал, что увидит, но всё равно внутренне почувствовал странное удовлетворение. Он был мастером игры на эмоциях, и вот эта маленькая надежда, которая зародилась в Лисе, стала его новой целью. Он не мог позволить ей просто уйти, не ставив условий. – Я могу прекратить все это, – сказал он с угрозой в голосе, подходя всё ближе. Лиса ухмыльнулась, понимая, что этот момент – не шанс на свободу, а скорее ловушка. Он не сделает ничего без выгоды для себя. С его характером она прекрасно знала, что даже если он пообещает помочь, он обязательно потребует что-то взамен. И, что хуже всего, он может снова обмануть её, оставив с пустыми руками, как и раньше. Она не верила ни в его слова, ни в его обещания. Чонгук подошёл совсем близко, и его слова звучали почти как шёпот: – Конечно, с условием. Лиса, сдерживая панику, пыталась понять, что скрывается за его словами. Лиса, чувствуя, как её терпение исходит на нет, не сдержала язвительную реплику: – Взять ещё больше крови от меня, пока у меня не останется её? – её голос был полон иронии, и она точно знала, что Чонгук использует эту ситуацию ради своих собственных целей. Она ощущала, как его намерения тянутся за каждым его шагом, как безжалостный хищник, выжидающий момент для нападения. Чонгук, приближаясь к ней, не отрывая взгляда от её лица, усмехнулся. Его тело оказалось почти впритык, его присутствие поглощало пространство. Он наклонился так, что его лицо оказалось прямо перед её глазами. Лиса не могла не заметить, как его запах, напряжённость в воздухе, всё это сводит её с ума, но она сдерживала себя, боясь, что если она хоть немного покажет слабость, он сразу же это использует. Он поставил одну руку на спинку стула, другую — на сиденье рядом с её ногами, будто бы намеренно ограничивая её пространство, создавая барьер. Лиса почувствовала, как её сердце стало биться быстрее, но она не позволила себе выдать своего страха. В глазах Чонгука сверкала ухмылка, и Лиса отчётливо ощущала, как он наслаждается этим моментом. – Они просто разбили пробирку с твоей кровью, – произнёс он, его голос был холодным и сдержанным, но в нём слышалась скрытая угроза. Его взгляд зафиксировался на ней, как на самой желанной добыче. – Но не это то, что я требую, – продолжил он, его голос стал неожиданно тихим, даже обволакивающим. В нём была какая-то зловещая мягкость, будто он знал, как сделать так, чтобы его слова проникли прямо в душу. Лиса почувствовала, как по её коже пробежали мурашки, несмотря на её попытку сохранять спокойствие. Чонгук говорил так, что даже если бы кто-то оказался в его положении, его слова могли бы оставить след на теле и в сознании, заставить поверить, что он действительно может сделать всё, что захочет, и никто не сможет ему помешать Лиса ощущала, как её тело напряглось, а внутренности сжались от беспокойства. Всё вокруг становилось зыбким, каждый взгляд, каждый шаг Чонгука угрожал нарушить баланс, в котором она так привыкла жить. Она пыталась взять себя в руки, но каждый его жест, каждое слово будто вырывали у неё возможность сохранить хоть какую-то самостоятельность. Он был слишком близко, слишком мощно воздействовал на неё. И это напоминало ей о том, как беззащитной она чувствует себя перед ним. Но, несмотря на внутреннюю бурю, она не позволяла себе снова падать в слёзы, потому что знала — он бы лишь это и хотел. Она не будет давать ему такой радости. Лиса затаила дыхание, слыша его слова. Как он всегда ловил её в этот момент, когда она была уязвима? Страх поднимался изнутри, но Лиса заставляла себя стоять на месте, не показывая слабости. Её руки сжались в кулаки, а сердце билось быстро. Она могла бы молчать, ответить как-нибудь уклончиво, но она знала, что в этот раз это не спасёт. В его глазах, в его словах было что-то, что заставляло её верить — он не отступит, пока не получит то, что хочет. – Я перестану доставать, если ответишь мне на вопросы, без единого обмана, – сказал Чонгук, его голос был неумолимо тихим, но в нём слышалась уверенность, что он держит её в своих руках. Он не был таким, как другие. Он был не просто строгим — он был разрушительным. Лиса не знала, что будет дальше, но она прекрасно осознавала, что должна выбрать, как она будет дальше с ним взаимодействовать. Слишком многое зависело от её слов, от её ответа. И вот этот момент, этот выбор был самым опасным, потому что в случае ошибки последствия могли быть ужасными. — Л-ладно, – выдохнула Лиса, наконец решив, что её молчание не приведёт к желаемому результату. Ей было всё равно, что он подумает, ведь терять ей было уже нечего. Этот момент был решающим, и, возможно, она могла бы использовать его для того, чтобы хоть как-то повлиять на ход событий. — Хорошая девушка, – тихо проговорил Чонгук, и, не ожидая от неё сопротивления, поднял её руку, которая покоилась на сиденье стула. Он положил её на голову Лисы, погладив её с ухмылкой, как будто это был обычный жест. Лиса сначала замерла, чувствуя, как его рука поднималась, сжимая её в себе, и инстинктивно зажмурила глаза, как если бы ожидала удара. Но, когда она почувствовала мягкость его прикосновения, её удивление было почти мгновенным. Она открыла глаза, удивлённо взглянув на него. Всё изменилось в её восприятии — от страха к растерянности. Но вскоре удивление сменилось отвращением, как только она снова увидела его ухмылку, полную самодовольства и власти. Её взгляд стал холодным, а внутри что-то отталкивающее сжалось, не в силах избавиться от этого чувства. — Так, мой первый вопрос. Это твоя мать? – сказал Чонгук, доставая из кармана помятый рисунок. Он показал его девушке, и Лиса узнала ее. Это было то самое изображение, которое дал ему глава. — Да, – коротко ответила Лиса, не отводя взгляда от рисунка, который Чонгук держал в руках. Он сам знал, что это именно она — на фото была женщина, сильно похожая на Лису, только старше. Чонгук был уверен, что это именно та, кого они ищут. Тест с кровью для него был скорее формальностью, последней проверкой, чтобы подтвердить свои догадки. — Знаешь её имя? – спросил Чонгук, но Лиса отрицательно покачала головой. — Мне нужно всё, что ты помнишь, когда она отдавала тебя монашке, – продолжил Чонгук, его голос оставался ровным, но каждый вопрос был как давление на неё. Лиса на мгновение замолчала, её взгляд стал рассеянным, как если бы она пыталась вернуть в памяти тот момент. — Мне очень спешили куда-то. В тот день я впервые села в поезд, – начала она, её голос становился тише. – Прямо на вокзале нас встретила сестра монашка. Мама сказала, что мне опасно оставаться с ней, что плохие люди ищут меня и хотят разлучить нас. Она сказала, что сестра будет присматривать за мной, пока она не вернётся. Мама сказала быть хорошей дочкой и ждать её. Она пообещала, что мы будем счастливо жить вместе, когда она меня найдёт. Лиса замолчала, а в её глазах появилась грусть. Это воспоминание было слишком тяжёлым для неё. Но Чонгук не проявил ни малейшего сочувствия. Он просто продолжал смотреть на неё, ожидая следующего ответа, пока не заметил, как её взгляд стал более отчуждённым, а сама она погрузилась в свои мысли. Её переживания не затронули его, он был сосредоточен только на получении информации. — А отец... – Чонгук не успел завершить вопрос, как раздался стук в дверь. Его глаза сразу потемнели, и он резко встал, поворачиваясь к Лисе. — Сиди тихо и не шевелись! – его голос был жёстким и требовательным, в нём звучала угроза, хотя он сам не знал, что может произойти. Он шагнул к двери, его движения стали осторожными, даже слишком, как будто сам Чонгук впервые сомневался, что его может поджидать за этой дверью. Лиса затаила дыхание, её тело напряглось, и она с испугом наблюдала за его спиной, пытаясь не издать ни звука. Она не могла понять, что сейчас происходит, и это её ещё больше пугало. — Кто там? – спросил Чонгук, не открывая дверь, но в голосе уже чувствовалась напряжённость. Он привык быть уверенным, но сейчас что-то было не так. — Чонгук, это я, Юнги! Срочно надо спрятать девушку! – голос Юнги был взволнованным, быстрым, как будто он сам не знал, что может произойти. Чонгук мгновенно насторожился, сердце ускоренно забилось, а в голове началась гонка мыслей. Что произошло? Почему так срочно? Без лишних слов он открыл дверь, быстро и резко, даже не подозревая, кто может быть с другой стороны.