Знали бы, остались дома

      Насколько сильно негодование Козуме можно понять, лишь увидев его издалека. От него буквально исходила темная пугающая аура. В этой зоне отчуждения пребывал единственный, способный выжить в ней, и это Куроо. Он обнимал его со спины, лбом терся о лопатки, пытаясь сбить градус раздражения.       Дебильные лебеди из полотенец в форме сердца с лепестками роз, бутылка шампанского в ведре со льдом и два бокала с росписями «Вечно влюбленные, вечно женатые». Да, все верно, единственным свободным номером оказался номер для новобрачных.       Кенма был вне себя от бешенства. Его загнали в настоящую ловушку! Пункт назначения неверный, друзья за сотни километров, и сейчас он должен ютиться в комнате для молодоженов без своей любимой приставки! — Все не так плохо, котенок, — оттягивая ворот футболки парня, Тецуро чмокает его в плечо. — Подумаешь, розы да свечки! Я их уберу, и будет самый обычный номер, раз тебя не радует перспектива представить, что наша ночь может быть свадебной.       Козуме глубоко вздохнул и бросил на капитана Некомы злобный взгляд. — На что ты вообще рассчитываешь после случившегося? — Видимо, уже не на что? — замявшись, он попытался выдавить беззаботную улыбку, но она не подкупила Кенму.       Он нагнулся вниз и, подобрав рюкзак, принялся искать то, что успокоило бы его нервы. Обычно так происходило всегда: какой бы ни была проблема, Козуме с ней справлялся, только для начала нужно было дать ему поиграть часок другой, и он обязательно что-то придумает. Вернее сказать, он уже знает, что делать, просто, для вашего же блага, лучше дать ему время прожечь все раздражение на пиксельных врагах. — Погоди! Я все исправлю, дай мне шанс, прежде чем пропасть в мире колдунов и огров! — ловя его руки, Куроо не давал включить экран.       Присаживаясь напротив Козуме, он ненастойчиво вытягивает из его рук приставку, откладывая подальше. Кенма выжидательно смотрит, щелкая пальцами. Даже десяти секунд не дал подержать в руках, изверг. — Я приглашаю тебя на свидание, — заявление прозвучало уверенно, даже не давая повода подумать, что это всего лишь импровизация.       Вот только встречаются они уже не первый год, а знакомы так вообще с детства. Раскусить обман Кенме не составило труда. Он внимателен не только к противникам на площадке. Куроо смотрит перед собой, якобы на Кенму, но на самом деле сквозь него. А еще руки прячет за спиной, будто опираясь на матрас. Тецуро лжет, понимая, что о его обмане догадываются. — И куда же? — лобовой выстрел. — К морю, конечно же, — зачесывая назад волосы, он гордится таким ответом. Они ведь сюда за этим и приехали. — А может, я не хочу, — выгибаясь на кровати, Козуме тянется за отобранной приставкой, но чужие руки быстро ловят его, удачно заключая в объятья. Пленник, словно скалолаз, сжимает в кулаках одеяло, делая новые рывки к своей цели. Одной рукой приходится пожертвовать, чтобы отбиться от надоедливого Куроо, и вот он уже почти дотянулся… но в последний момент его сокровище крадут из-под носа. — Отдай! — вопит Кенма, но Тецуро лишь смеется, поднимая руку с PSP выше. — У меня стресс, верни живо, Те…       Его нагло затыкают поцелуем, выбивая из груди весь воздух. Бесцеремонно вторгаются в рот языком, дико и быстро сминают губы. Одна рука блуждает по спине, легко проводя ногтем по позвоночнику. Давая немного времени Куроо опьяниться, Козуме поддается, но выбирает момент, кусает своего парня за нижнюю губу и, юрко высвобождаясь, делает рывок к приставке. — Кенма, ну пожалуйста! — молит Куроо, смотря на Кенму снизу вверх. Он проиграл и получил утешительный приз в качестве крови на губе.       Но, кажется, никакая рация и даже громкоговоритель не сработают, потому что игра Тецуро закончилась, и началась игра Кенмы. Его пальцы уже ловко кликали по кнопкам, делая комбинации для сильнейшего удара по врагу. — Ну, как хочешь, значит, я один пойду, — Куроо обиженно хватает со спинки стула бомбер и выходит из комнаты, напоследок бросая на Кенму взгляд. Тот даже не дрогнул, и это бесило.       Да, он знает, что придурок. Знает и то, что сейчас повел себя, как капризный ребенок, и вообще облажался с этой поездкой. Но ему очень хотелось провести с Кенмой время, чтобы тот наконец отдохнул и расслабился, а то, что он нарушил обещание и предпочел его приставке, резало без ножа. Если так хочется, может играть хоть всю ночь напролет, Куроо все равно! Нисколечки не обидно.       Бокуто очень невовремя написал ему, за что поплатился шутливым ответом, который принял за истину. Что ж, Куроо решил воспользоваться моментом и продолжить розыгрыш, пока связь не пропала.       Он шел по улицам, спрятав руки в карманы, по привычке оборачиваясь назад. За ним никто не следовал хвостиком, рискуя споткнуться и разбить нос. От этого становилось неуютно, так и хотелось поравняться со случайным прохожим, возможно, предложить помощь донести сумки, да все что угодно, лишь бы не одиноко блуждать по совершенно незнакомому городу. Незнакомая местность заменяла пейзажи Неримы простенькими одноэтажными домиками, крыши которых отсвечивали оранжевым.       Вечерело, и жара стала спадать, позволяя наконец воспользоваться бомбером, который Куроо все это время тупо таскал в руках. Телефон по прежнему не мог поймать сигнал интернета, поэтому он пытался ориентироваться по указателям на улице. Улочка за улочкой. Воздух все еще теплый, но вот по плечам пробежался легкий ветер. Длинный проулок. Ноги вспотели в кроссовках, стоило переобуться в шлепки. Бульвар, ведущий в никуда. Отдаленно слышны приглашения купить мороженое в лавке «Лед».       Сколько времени он топтался по чужим улицам, можно было узнать, взглянув на его обувь. Жертва в виде белых кроссовок, что покрылись слоями пыли, была не оправдана — он все еще не вышел к пляжу. Тогда, решив принять факт того, что ориентироваться на местности не умеет, Куроо решил наконец перейти к следующему способу, а именно — коммуникации.       Холодный воздух окутал его тело, стоило переступить порог первого попавшегося магазинчика. Колокольчик звонко оповестил продавца о новом клиенте, тот тут же появился у кассы. — Чем могу помочь? — парень за стойкой был утомлен, но, несмотря на это, сохранял улыбку на лице. — Простите, я приехал в ваш город впервые, связь плохо ловит, а я никак не могу отыскать море, что довольно странно, учитывая его размеры, — неловко потирал шею Тецуро.       Юный продавец издал смешок и тут же поспешил прикрыть лицо ладонью. — Забавно выходит, но я живу тут всю свою жизнь и о том, чтобы в нашем городе было море, не знаю.       Он облажался, уже когда решил согласиться на эту поездку! Хотя нет, давайте начистоту, виноват только он сам. Все замечания Кенмы полностью оправданы. Ему что, десять лет, что он не смог продумать поездку как следует? Да десятилетка и то бы, наверное, справился. Капитан команды еще называется, какой позор! Город перепутал, отель не забронировал, да и моря-то не оказалось, что должно было быть очевидно, еще когда они только поняли, что приехали в Юмигахаму, а не Юсигамаху. Расстроен ли он? Куроо? Нет, что вы, совсем не расстроен. Ну слегка — он покупает десять упаковок мармеладных мишек.       Самообман не срабатывает, и это становится понятно, когда его зубы неприятно кислятся от количества мишек во рту, и когда губы слипаются из-за сладкой слюны. Если бы он был Бокуто, то, быть может, его взъерошенные волосы падали бы, портя прическу, когда он бывал огорчен чем-либо. Тецуро стыдно за свой безответственный подход к поездке. Гложущая вина за испорченный отдых Кенме — то, что было за чертой прощения. Он столько косячит, что уже не переносит сам себя.       Как он вообще согласился со мной встречаться?       Он возвращается спустя три часа своего путешествия. Проскальзывает в комнату и слышит звуки фена из ванной. Он бросает бомбер на тумбочку вместе с телефоном и уходит в буфет. Все-таки мармелад не лучший ужин для человека, который не ел с самого утра. Он видит за стеклом витрины скумбрию, но решает себя наказать и взять никутзяго — тушеное мясо с картофелем, с добавлением лука, приправ и соевого соуса. Совершенно разбитый, он с неохотой отправляет кусок мяса в рот, параллельно пялясь в телевизор столовой. Умиротворяющая программа, рассказывающая о макияже и прическах. Он смотрел на то, как девушки заплетали друг друга, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что это очень даже успокаивает.       Только он сумел поймать волну дзена и ненадолго позабыть о своем провале, как в дверях столовой появился Кенма. Вряд ли подойдет поздороваться и сказать, какой на улице прекрасный вечер. Едва запыхавшийся, он нервно заправляет пряди за ухо, но те снова выбивается из-за скорости его походки. Усаживаясь напротив Куроо, он бросает перед ним две бумаги. — Что это значит?! — пыхтя от негодования, Кенма складывает руки на груди, откидываясь на спинку стула.       Тецуро даже не берет в руки то, что приобрел перед тем, как вернуться в отель. Помятые по краям, на сероватом столе лежали два билета с утренним рейсом в Токио. — Посчитал, что лучше уехать утром, чтобы к обеду… — Я не об этом, — тихо процеживает Козуме. — Разве мы не должны ехать в Юсигамаху, к Бокуто и Акааши? — Зачем? — его взгляд возвращается к большому экрану. — Чем скорее вернемся, тем лучше, разве не так? — Козуме замялся. — А как же свидание? — глядя из-под опущенных ресниц, спросил он. — Я уже на нем был, — Куроо поднимается с места и забирает поднос с недоеденной едой. — Я пошел обратно в номер.       Кенме стало дико неловко и стыдно. Они знакомы с детства, и Тецуро уже привык к характеру своего друга, не обижаясь на его слова. Но редкий раз случалась ссора, где первым мириться Куроо не шел. Тогда наступал настоящий апокалипсис, конец всей вселенной и полный крах всех миров. Вот, чего действительно опасался Козуме, вызвать это смертельно-печальное настроение. Когда он осознавал, что задел неосторожным словом сердце самого Куроо Тецуро, самого доброго и заботливого человека на свете, тогда ненавидел себя настолько, что уже готов был лечь под гильотину. Дурная башка и острый язык в совокупности — главное оружие против святого сердца капитана Некомы.       Он не мастер просить прощения и уж точно не умеет по-особенному заботиться. Он вообще не понимал, как такой, как Куроо, смог его полюбить и терпеть уже почти два года отношений. "Отстой", — думал он, плетясь следом обратно в номер, пытаясь придумать способ извиниться.

Утро следующего дня

      Это раздражало. То, как мозолистые пальцы, приучившие его к ненасытным и нетерпеливым хваткам, оставлявшие яркие синяки, сейчас будто получили наказание палкой за дикий аппетит и двигались почти невесомо. Легкие заблудшие дорожки, прочерченные подушечками пальцев, прямо убаюкивали Акааши. Левая рука Котаро, будто пастух, гнала по коже стадо мурашек, сначала взбираясь с ними на вершину плеч, потом спускаясь по позвонкам, а после петляя на склонах лопаток. Тягучий мед медленно накрывал его сладкими ласками.       Губы кропотливо скользили, лишь иногда сбиваясь с маршрута, чтобы немного отдышаться и попутно одарить короткими чмоками в скулы, нос, веки, брови — куда наткнутся губы, слепо путешествующие по белоснежным склонам прекрасного лица.       Котаро удивительно усидчиво целовал его уже… точно больше пяти минут. Акааши думает, что у него перепонки лопнут от этой тишины! Бокуто молчал уже так долго, что ему думалось, вдруг он попал во временную петлю, где вместо обычных двух минут, выделяемых Бокуто на поцелуи, было долгих бесконечных пятьдесят часов. Он бы и поверил в эту уж очень убедительную версию, если бы, приоткрыв глаза, не увидел позади Бокуто часы, показывающие половину пятого. Они целуются уже всего семь минут!       Когда Кейджи так ждал от него глубокого и страстного поцелуя, который, словно жадный Дементор, высосал бы из него все жизненные силы, Котаро либо слюнявил его грудь, либо, что бесило до невозможности, говорил в губы. Задыхался, словно не переставая бежал несколько дней, цеплялся за нижнюю губу Акааши и, только он начинал наслаждаться, с охотой отвечая ему, как тот прерывался на болтовню. Говорил несвязно и сбито, понять, о чем речь, не выходило, но Акааши примерно догадывался, где вертелись мысли Бокуто. Но даже это было лучше той пытки, которую ему устроил Бокуто, и которая никак не приближалась к концу.       Шарик, что еле качается на ветру, автобус, не разгоняющийся больше 10 км в час, крапающий дождик, капли которого высыхают моментально. Он плавился и просто молил, чтобы Котаро наконец сорвался. Чертов шар лопнул от режущего порыва, автобус понесся со скоростью света, а дождь стал потопом. Дайте ему разорваться, дайте врезаться, дайте утонуть!       Стоило одной руке перебежать со спины вниз на талию, и Акааши подумал: "Да, давай". Ждал, что правая рука забредет в черные волосы, рывком оттянет его назад и начнет вылизывать шею, прикусывать ключицы, щекотать языком ухо, а та, что на талии, примется щипать за бока и царапать ребра. Все фантазии потухли, когда его губы потеряли чужие, тогда он приоткрыл глаза и увидел, как Бокуто отвлекся на телефон. — Как это понимать? — он раздосадован. Его столько дразнили, чтобы уйти в мир соцсетей как ни в чем не бывало? — Это Куроо, — не поднимая взгляд с экрана, отвечает Бокуто. — И что? Ты разве не обижен на него?       Кейджи двигается ближе, успевая урвать короткий поцелуй перед тем, как Котаро отодвигается назад. Это уже нисколько не смешно. Тогда он прижимается вновь, уже более настойчиво, беря в свои руки лицо парня, не давая ему шанса отвлечься от него. — Не ты ли меня учил, что не читать сообщения — признак дурного тона? — возмущается в губы Котаро. — На Куроо это не распространяется. — Вдруг там что-то важное? — не унимался Бокуто, предпринимая попытки вырваться, но безуспешно.       Замечая, как поцелуй становится односторонним и вялым, Акааши неохотно отрывается. Продолжая сидеть на коленях у доигровщика, он берет в руки его телефон и смотрит на уведомление на экране. — Мы возвращаемся в Нериму. Может, приедете к нам в гости? - зачитал сообщение Акааши, после чего его выражение лица выразило максимальное недовольство. — Серьезно? После того, как довел тебя, смеет такое предлагать.       Бокуто извертелся головой, пытаясь самолично убедиться в том, что ему написали. Он поймал взгляд Кейджи, в котором буквально читалось слово «нет». — Кейджи, он же мой друг, — жалостливо тянет Котаро, закатывая нижнюю губу. — Друзья так не поступают, — Акааши был серьезен. Он все ещё зол на Тецуро за случившееся вчера. — Ну, мы смотрели с тобой утром погоду. В Юсигамахе всю неделю будет дождь, — теперь голова завертелась обратно, стараясь осторожнее прильнуть к спинке кровати, не получив больной удар по затылку. — В таком случае можем просто вернуться в Канто, — теперь он смущенно натягивал длинную футболку ниже, пряча голые ноги. Ну вот, теперь от прелюдии не осталось ни следа, да и желание отпало.       Но, как бы ни отпирался Акааши, его ловили на один и тот крючок — опущенный взгляд из-под ресниц и неуложенные черно-белые пряди волос, спадавшие на лоб. Это чистой воды жульничество, это даже больше — предательство! Бокуто был прекрасно осведомлен о всех слабостях Кейджи, касательно себя, и из раза в раз нагло пользовался этими знаниями.       Хотя если рассудить, то поездка в Нериму не такая уж и плохая идея. Правда, никакого пляжа и моря там нет, а есть самодовольная улыбка Куроо.

*Прошлой ночью*

      Пробираясь ближе к левому краю кровати, Кенма прислушался. Привычного сопения не слышно, руки собраны у груди — значит, не спит. Поздняя ночь, но им обоим не спится.       Обнимая со спины, руки Козуме скользнули под горячие ладони Куроо, нос стал мягко мазать по спине, а ноги — путаться в чужих. — Пойдем гулять, — ляпнул он, намереваться сказать совершенно другое.       Тецуро хотелось нагрубить, сказать, мол, уже находился за сегодня, но он молчал. Молчал, хотя тихий голос за спиной заставлял дрожать от теплоты, руки плавились от нежных поглаживаний. Но, когда Кенма перелез через него, укладываясь на самом краю, рискуя упасть на пол, проигнорировать и притвориться спящим не получилось. Он лежал слишком близко, так, что дыхание было одно на двоих, а вся вселенная сократилась до оставшегося пространства между ними. От собственного отражения в чужих золотистых глазах закололо где-то внутри, натягивая все канаты до предела. — Тецу, прости, — утыкаясь лбом в лоб Куроо, он продолжал тихо говорить. — Мне жаль, что твой парень дурак. Мне следовало проявить больше интереса к поездке. Прошу, давай погуляем.       Пускай дуется, сколько угодно, но тот факт, что Куроо зовет его котенком, полностью оправдан! Это работает, как солнце, как фен, как обогреватель — все расстройства тают, когда Кенма его обнимает. — Не хочу гулять, хочу на свидание, — Тецуро прикрывает глаза, опасаясь, что будет довольно дерзко просить о таком. — Тогда я зову тебя на свидание.       Возможно, теперь он понял, каково Кенме, когда он заставляет того сбегать ночью из дома, покидая теплую кровать. Но тянущая его вперед рука заставляет забыть об этом. Он словно кабель, что делится своей энергией, заставляя сердце искриться.       Кенма сам не знает, куда тащит Куроо. По темным улицам, освещали которые только редкие столбы фонарей и свет луны. Длинный проулок, огражденный по обе стороны сеткой, на которой рос дикий виноград. Одинокий бульвар, создающий новую реальность, где случился апокалипсис, и все люди превратились в зомби. Да, та игра не выходила из головы Козуме даже сейчас.       Бродя по ночному городу, не отпуская руки Куроо, ему казалось, что он наконец чувствует то, о чем ему всегда толковал парень, зовя гулять в поздний час. Особо трепещущее чувство занозой сидит в груди, обостряя все остальные. Еда, одежда на тебе и даже вдыхаемый воздух — все кажется каким-то иным. Ты буквально можешь ощущать течение времени, этот момент, он вот, одновременно здесь, но и проносится перед твоими глазами. Хочется сделать нечто странное. — Давай украдем те киви? — предлагает он, наблюдая из кустов за круглосуточным магазином. — Ты ведь не любишь их, — Куроо стоит, как и прежде, на дороге, и с подозрением смотрит на Козуме. — Хорошо, давай не киви. Что ты хочешь? — Кенма накидывает на голову капюшон, затягивая его края туже. — Чтобы ты объяснил, для чего это красть? Почему нельзя просто купить? — Потому что это в твоем стиле! — Ты считаешь меня вором? — Да нет ведь! Просто ты постоянно чудишь.       Немного оскорбленный, Тецуро подходит к кассе, чтобы по плану Козуме отвлечь продавца, в то время как он что-то закинет в карман. Ему не совсем ясно, как соотносится его чудачество с кражей, но, если Кенме так хочется, он подыграет. Опираясь на стол, он старается закрыть своей большой спиной творящееся позади преступление. Продавец с недоумением смотрит на него и после жеста Куроо, призывающего опустить голову пониже, он слушает тихое объяснение: — Мой друг немного странный, не обращайте внимания. Вот деньги за чипсы и леденцы, — незаметно протягивая деньги, он двигает их прямо под ладонь продавца, после чего, дождавшись, когда его подельник выйдет из магазина, выходит следом.       Гулять до самого утра, пожирая награбленное, было вполне весело. Удивительно, как Козуме понравилось быть грабителем. Игра наяву — так, скорее всего, представлялось ему совершенное, по мнению Куроо. "Один разочек можно — думал он — а если захочет повторить, то я отговорю. Надеюсь только, Бокуто не вдохновится нашим подвигом и не надумает повторить то же самое, хотя Акааши ему не позволит. По крайней мере, я на это надеюсь."