黑沙子 (Black sand)

Сара еще долго водила меня по лагерю, прежде чем услышала от меня робкое "я хочу остаться здесь". От ее серьезного лица не осталось и следа, а сама она предложила жить мне вместе с моим племянником, ведь тот с самого начала не был против. - Но когда ты успела об этом узнать? - Он спросил, кто ты, когда мы стояли на крыльце, помнишь? Те мерзкие звуки, которые издавал этот мужчина - были вопросами? Неужели из шипений и рыков состоял весь диалект ферре? - Помню. - кратко ответил я. - А когда узнал, что ты брат Нацуо, то сразу спросил, останешься ли ты в лагере. И если да, то можешь стать его соседом по комнате. - Как это? - Ты разве не знаешь, что сироты живут прямо в школе? Разве у вас нет такого? - Нет... даже если эльф оставался сиротой, его забирали к себе другие эльфы. - возвразил я. - Мы никогда не бросали кого-то наедине. - Ну... - протянула Сара. - Сирот из-за войны очень много. Особенно людей и ферре. Пока они еще дети, то живут, в основном, в приюте, а потом уже, начиная на средней школы, живут в общежитие при школе. Эта школа, где ты видел ферре, предназначена именно для них, потому что развитие малышей ферре сильно отличается от развития детей эльфов, людей, харнийцев или даже гномов. В младшей школе ферре учатся друг с другом, но уже в средней к ним присоединяются харнийцы, люди и полукровки. К сожалению из-за сильной разницы между чистокровными эльфами и полукровками, чистокровные учатся на дому. Они могут выглядеть как дети до своих ста лет. Ты же сам понимаешь... - Да... - протянул я. - Понимаю. Я ведь рос с ними, единственный полукровка... - Мы знаем. Нацуо так часто рассказывал о тебе, что весь Смешанный лагерь еще помнит рассказы Серебряного эльфа о своем чудесном младшем брате. Ты был примером и им остаешься, когда дело касается отношений между людьми и эльфами. Я был очень удивлен, когда Сара сказала мне, что в мои неполные шестнадцать я обязан ходить на уроки в школу. И если в поселении эльфов в этом возрасте да и в любом другом многим было все равно на меня и на мои желания, лишь бы я скорее достиг восемнадцати и покинул их, закончив этот долгий позор, то здесь почти каждый житель стал для меня тем самым взрослым, кем бы мог быть Нацу. Школа... - Поверить не могу, что буду учиться в школе. Я же никогда в нее и не ходил! Но Харухи лишь пожал плечами и виновато отвел взгляд. Он не понимал ни единого слова. - Еще и ты здесь... точная копия моего брата... Боги... Его комната была очень простой. Две кровати, два стола, два табурета и один высокий грубый плотяной шкаф, который от времени слегка покосился. Харухи сам тоже выглядел намного проще Нацуо, уж я-то помнил, каким был мой брат. И все, что сходилось в них двоих - внешность, но не более. На мое удивление Харухи всегда выходил из комнаты, когда переодевался. Он очень много читал и что-то бормотал себе под нос, я лишь спустя пару дней понял, что он учил общий диалект, а спустя еще несколько дней узнал, почему Харухи никогда не заговорит на каком-либо наречии кроме ферре. - Как нет языка? - А ты разве не заметил? - тихо протянул такой же полукровка мальчик моего возраста, рядом с которым теперь было мое место. - Он когда произносит что-то на общем диалекте или на "наречии эльфов, то сразу закашливается, да и звуки очень страшные получаются". - Альтрис! - громко произнесла учитель имя моего соседа. - Мы говорим на эльфийском или со всеми, или ни с кем! А сейчас урок математики! - Простите, мадам. Альтрис пользовался тем фактом, что его мама была обычной горной эльфийкой, которая обучала его сразу двум наречиям. Отец Альтриса, как и отцы многих в этом поселении, погиб на войне. Он был харнийцем, поэтому Альтрис был темнее эльфов, а его волосы могли поглотить свет, настолько черным стал оттенок со временем. Харухи учился еще в средней школе и вот-вот должен был перейти в старшую, когда как меня отпределили во второй старший класс. В нем было всего лишь пятнадцать учеников, среди которых я встретил таких же полукровок эльфов-людей, полукровок харнийцев-людей и даже полукровки-гномы, которые были выше своей расы и ниже человека. С Альтрисом мы почти сразу сдружились, ведь у него было очень похожее на мое детство. Как и я он родился от запрещенного союза, был гоним за цвет кожи и волос, за постоянные драки и ужасное поведение. Для него и его матери этот лагерь стал спасением, но, к сожалению, после гибели его отца-харнийца, которого он никогда не видел, его мама стала немного странной. Именно поэтому Альтрис всегда держался немного в стороне от остальных, а когда встретил меня, то почти сразу же прилип и подружился. Он рассказывал мне обо всем, потом что жил в лагере вот уже семь лет. Он рассказывал даже о том, чего дети в его возрасте еще не должны были знать. - Да потому что все у них там разорвет! Бу-э! Кишки! Кро-о-овь! - смеялся Альтрис, изображая роды от ферре. Я невольно засмеялся. - Вообще не люблю этих кошек. Вечно нарываются.