Естественно и совсем не безобразно

Тараканова мчалась по дороге на всей скорости. Казалось, что ее велосипед летит под сто километров в час. Только проехав полпути Виола смогла успокоиться и чуть сбавить темп. Ей так хотелось скорее уехать оттуда, чтобы у Олега не было ни единого шанса поймать ее где-то поблизости. Для этого Тараканова даже выбрала альтернативный путь и поехала в другую сторону. Так ехать до дома было дольше, но возможности встретиться со следователями меньше. Пока Тараканова размышляла о том, какая она везучая и как лихо удрала от Куприна, на дне сумки зазвонил телефон. Виоле пришлось остановиться и найти мобильник, предварительно перерыв сумку. На экране телефона высветился незнакомый домашний номер. — Алло? На том конце провода раздался взволнованный, дрожащий голос: — Виола… Это Алевтина Константиновна… — Женщина тяжело дышала, её голос срывался на всхлипы. — Зинаиду… убили. — Что?.. Как убили? Кто?.. — спросила Тараканова прежде, чем она успела осознать бессмысленность всех ее вопросов. — Я и сама ничего не знала… — в голосе Алевтины слышался откровенный ужас. — Только что приходили следователи… Расспрашивали… Горе-то какое! Как же так? Зина! Бедная Зина… Сквозь слова прорвался безутешный плач. — Алевтина Константиновна, я сейчас приеду! Держитесь! Тараканова сбросила звонок, развернула велик в обратную сторону и снова помчалась на улицу Бутырскую. Теперь ей было плевать на осторожность и на обходные пути. Снова добравшись до дома Алевтины, Тараканова забежала на нужный этаж. Как только Виола позвонила в квартиру, женщина сразу же открыла дверь. Тараканова вошла в квартиру и с сочувствием посмотрела на Алевтину Константиновну. Она дрожащими руками сжимала платок, время от времени утирая слезы, которые так и норовили скатиться по ее щекам. — Зину убили… В нашем доме… А тело нашли в овраге… Как же так? — голос ее дрожал, а взгляд блуждал по комнате, словно пытаясь найти хоть какую-то опору в этом ужасе. Тараканова быстро прошла на кухню, взяла стакан, налила воды и протянула Алевтине. — Выпейте, это поможет, — мягко, но настойчиво сказала она. Женщина послушно взяла стакан, глотнула, а затем залпом осушила его. — Что сказали следователи? — осторожно спросила Тараканова, присаживаясь напротив. Она подозревала, что Куприн и Петров уже успели проинформировать соседку об обстоятельствах трагедии. — Да ничего… Только что нашли её в овраге возле нашего дома… — Алевтина всхлипнула и вытерла слёзы платком. — Как жаль Зиночку… Всю молодость вместе… Тараканова поджала губы, внимательно наблюдая за расстроенной соседкой. Алевтина Константиновна продолжала причитать, охать, приговаривая, как страшно теперь стало жить, и как жаль ей бедную Зину. Выбора у Виолы уже не было. Всё зашло слишком далеко, чтобы отступить и не ввязаться в это расследование. Она снова не сдержит обещание, данное мужу. Всего пара секунд нравственных колебаний — и Тараканова набрала в лёгкие воздуха, после чего решительно заговорила: — Алевтина Константиновна, на самом деле я не только писательница. — Виола подняла с трюмо книжку, демонстрируя её соседке. — Я частный сыщик. Мои детективы основаны на реальных событиях и автобиографическом материале. Я смогу найти убийцу Зинаиды, но мне нужна ваша помощь. Женщина удивлённо вытаращила глаза и замерла, осмысливая сказанное. Поток слёз вдруг остановился — видно было, что её потрясла эта неожиданная информация. Виола поняла, что для неё и без того слишком много шокирующих событий произошло за последний час, поэтому добавила мягче: — Мне нужны номера телефонов и адреса её родственников — всё, что вы знаете. Тараканова вытащила из сумки блокнот и приготовилась записывать. — Да я… я ничего не знаю… — тихо пробормотала Алевтина. — Я и милиции ничего толком сказать не смогла. Мы в последнее время почти не общались. Только здоровались… «Здрасте» да «до свидания»… Контактов её семьи у меня нет. Виола с трудом сдержала раздражение, цокнула языком и убрала блокнот обратно в сумку. Придётся разбираться самостоятельно. — Подожди, — вдруг сказала Алевтина, поднялась и скрылась в соседней комнате. Через минуту она вернулась, держа в руках связку ключей. — Это ключи от Зининой квартиры. Мы по-соседски хранили друг у друга запасные… На всякий случай. Теперь-то… теперь уже незачем. Вряд ли кто-то их заберёт… С этими словами женщина снова расплакалась. Быстро вытирая слёзы платком, она протянула Виоле холодный металл. — Спасибо, — кивнула Тараканова и, попрощавшись, поспешила к квартире убитой. Получить ключи было даже лучше, чем допросить родственников и собирать информацию по крупицам от разных знакомых. В квартире могли оказаться все необходимые улики: телефонная книга Зинаиды, записки, следы постороннего присутствия. Всё, что поможет выйти на след убийцы. Дверь не была опечатана. Правоохранители провели осмотр, но, видимо, решили, что дополнительная экспертиза не требуется — ведь тело нашли не в квартире, а на улице. Это играло на руку Виоле: теперь у неё был свободный доступ ко всему, что могло приблизить её к разгадке. Когда она возилась с замком, в груди снова заныло щемящее чувство. Она в который раз не сдержала слово. Опять придётся врать мужу и скрывать, чем на самом деле занимается. Вместо того чтобы сидеть за компьютером и писать выдуманные детективные истории, она вновь с головой погружается в настоящий криминал. Откупорив дверь, Тараканова вошла и остановилась в просторном коридоре. Высокие потолки, широкие двери, лепнина — квартира была похожа планировкой на ту, из которой она вышла минуту назад. Только здесь всё выглядело более величественно, почти музейно. Ремонт, пусть и старый, по советским меркам считался шикарным. Витиеватые обои с вензелями создавали атмосферу дворцовых покоев. Плинтуса украшала лепнина, а тяжелые бордовые шторы в гостиной напоминали театральный занавес, скрывающий сцену, а на многочисленных полках выстроились старинные книги. На стенах висели картины — множество картин. Их рамы, массивные, позолоченные, дополняли антикварный интерьер. На столиках уютно притулились лампы с абажурами, украшенными бахромой, рядом с ними возвышались канделябры со свечами. Обстановка напоминала музей- квартиру какого-нибудь зажиточного барина или графа XIX века. Виоле здесь было не очень уютно. Она никогда не понимала, как можно жить в таком роскошном убранстве, и даже представить себя хозяйкой подобного жилища не могла. В их семье они предпочитали что-то уж очень попроще. Разглядывать антиквариат сейчас было не её целью — ей нужно было найти что-то более ценное, чем редкие вещи хозяйки. Она внимательно огляделась, и взгляд её зацепился за небольшой столик с выдвижным ящиком. На его поверхности стоял старинный телефон с массивной трубкой. «Там должна быть записная книжка», — подумала Тараканова, осторожно выдвигая ящик. Интуиция не подвела молодую сыщицу. Среди бумаг и чеков она откапала заветную книжку — возможно, в ней были номера родственников погибшей. Виола ещё раз окинула взглядом комнату. Зинаида действительно жила искусством — каждый предмет здесь был его отражением. Абажуры, канделябры, картины на каждой стене, резная мебель из красного дерева... Всё здесь говорило о вкусе хозяйки и её страсти к антиквариату. Не будучи специалистом, Тараканова не могла определить точную стоимость всех этих вещей, но сомнений не оставалось — цена их была не малой. И, зная положение Симоненко, её связи в мире искусства, можно было не сомневаться: она знала, где достать самые эксклюзивные предметы, и сумела обставить дом так, что даже самый зажиточный граф прошлого века позавидовал бы. Присев на диван, Тараканова раскрыла старую записную книжку и принялась перелистывать пожелтевшие от времени страницы. Аккуратный, выведенный ровными буквами почерк выдавал в Зинаиде Симоненко выпускницу советской школы, где каллиграфии уделяли особое внимание. В книге значились номера, на первый взгляд, не слишком важные: телефон сантехника, газовой службы, уборщицы, соседок с лестничной площадки. Родственников было немного, но один номер всё же привлёк внимание Виолы — номер сына Зинаиды, о котором соседка Валентина отзывалась нелестно. Правда, он был зачёркнут жирной линией. Тараканова недолго раздумывала и достав телефон, она быстро набрала номер, хотя не питала особых надежд, что тот, сын убитой - Федор, возьмёт трубку. Несколько секунд тишины, и в динамике раздался безжизненный голос автоответчика, сообщивший, что номер абонента больше не обслуживается. — Кто бы сомневался, — буркнула Тараканова и продолжила перелистывать пожелтевшие страницы. Наконец, взгляд её зацепился за несколько более значимых записей. Оказалось, у Зинаиды Симоненко было две сестры — их имена и номера телефонов были аккуратно вписаны в книжку. Виола быстро переписала в блокнот номер сестры Надежды, а вместе с ним и её адрес. Сестра погибшей жила неподалёку, и, возможно, стоило наведаться к ней уже сегодня. Перевернув страницу, Тараканова наткнулась на ещё один знакомый адрес — улица Новая, та самая, где жила она сама. Под телефоном и именем "Лидия" значилось именно это место. Виола невольно раскрыла рот от удивления. — Погодите-ка… — прошептала она себе под нос. Лидия Михайловна… соседка, живущая напротив. Но ведь именно она просила её найти убийцу своей сестры Надежды! Тараканова ошеломлённо прикрыла рот рукой. Выходит, Лукшина потеряла сразу двух сестёр — и обе были убиты? Мысли завертелись вихрем. Теперь было ясно: нужно непременно посетить дом Надежды. Возможно, там остались родственники, которые смогут рассказать что-то важное. Записной книжки сейчас Таракановой было явно недостаточно.Решив найти дополнительные зацепки, сыщица принялась изучать полки, надеясь наткнуться на семейные фотоальбомы. И не ошиблась, потому что среди книг её внимание привлекли массивные альбомы в пыльных кожаных переплётах.Осторожно достав один из них, Виола раскрыла тяжёлые страницы. Зинаида была человеком аккуратным и организованным, та как в альбоме хранились фотографии, собранные аж с 1930-х годов, и каждая из них была подписана. «Я и сестрички, июнь, 1948 год» — гласила одна из подписей под старой чёрно-белой фотографией. На снимке три маленькие девочки в ситцевых платьицах сидели на деревянной веранде, улыбаясь в объектив.Тараканова переворачивала страницы, рассматривая семейные снимки, и всё окончательно прояснилось: Лидия, Зинаида и Надежда действительно были родными сёстрами. В архиве Симоненко запечатлели все важные моменты их жизни — свадьбы, рождение детей, праздники. Листая дальше, Виола наткнулась на более поздние снимки, датированные девяностыми годами. Её взгляд остановился на одной фотографии: три уже взрослые женщины сидели за семейным застольем. — Простите, но это мне пригодится… — пробормотала Тараканова, вынимая снимок и пряча его в свою сумку. Аккуратно убрав альбомы на место, Тараканова окинула комнату внимательным взглядом, проверяя, что всё осталось точно так же, как в тот момент, когда она вошла. Она тихо закрыла дверь и поспешно вышла из квартиры. Теперь оставалось одно — отправиться по адресу Надежды Юсуповой, той самой убитой сестры соседки Лидии.