Когда вырастают крылья

      — Поз, я не курю уже несколько месяцев, а ты, падла, так соблазняешь, будто бы я бросил вчера.       Беседка на улице — из неё открывается шикарный вид, фотки с регистрации молодоженов будут — закачаешься.       — А я тут при чём, тебе надо, ты и свали.       — Но здесь смотри какой закат охеренный, — Антон делает пару кадров для инсты, а потом поправив рубашку, селфи для Арсения.       — Тогда терпи.       Они молчат и не чувствуют никакого неудобства, как может быть только у старых друзей: наслаждаются тишиной и тем, что им хорошо вдвоем. Комфортно.       Внезапно в поле зрения появляется Катя. На ней красивое свадебное платье, — она же невеста, — фасон которого она сделала сама, а Арсений помог разукрасить тонкими нитями, в которых угадывался рисунок его старой рубашки. Антон знал, что тот тосковал по ней, тосковал по полётам, которые теперь невозможны каждый вечер: повсюду камеры и не хочется попасть под опыты правительства или военных. Но сейчас они в отеле за городом, на природе, и уже отлучались в небо на десять минуточек. Вернулись с мокрыми волосами от влажности и продрогшими, кто-то точно решил, что они потрахались в холодильнике.       Арсений то и дело бросал восторженные взгляды и искренне кайфовал от происходящего, напитывался их эмоциями и сокрушался, что пора спускаться.       — Муж! Там наш первый танец, пора!       — Кать, мы уже танцевали, это не эксклюзив. Может, не будем обманывать людей?       — Будем-будем, мы сколько за уроки отвалили. Пойдём, покажем, что это было не напрасно.       Уже Позовы уходят в зал, пока Антон наслаждается видом в последний раз. Арсений куда-то пропал, но Антон не переживает: в последнее время тот стал чаще проводить время наедине с собой. Антон думает, это от тоски по дому, но не спрашивает, Арсу нужна молчаливая поддержка.       Когда Антон чувствует, как его касаются со спины, он подскакивает на месте.       — Фу, напугал, Арсений! Никак не могу привыкнуть, что ты так тихо ходишь, — говорит он, вытягивая Арса так, чтоб тот стал перед ним спиной и тоже смотрел красоту заката.       Вокруг всё окрашивается в оранжево-малиновый, становится так красиво, что хочется это всё вытатуировать на внутренней части века. Антон кладёт голову Арсу на плечо и крепко сжимает в кольце рук, щекочет носом щёку.       — Угу, — отстранённо мычит Арс.       — Что случилось, Арсень, ты здесь?       — Угу.       Антон тычет в бок тому пальцем, но Арс лениво отмахивается.       — Арс, что с тобой? Ты помнишь, ты можешь всем поделиться?       Глубоко вздохнув, Арс разворачивается. И, честное слово, смотреть на Арсения Попова приятнее, чем на закат.       — Помню, — кусает он губы. Переживает о чём-то.       — Ну, — чмок в нос, — что тебя расстраивает? — В щёку. — Что ты не можешь решить в своей прекрасной голове, признавайся, дядя Антон всё разложит по местам.       Набрав в грудь воздуха побольше для смелости, он отвечает:       — Тоже хочу стать твоим мужем.       А вот это запрещённый приём. Здесь Антон бессилен.       Конечно, ничего не происходит ни с закатом, ни с природой, но Арсений неизменно становится красивее, когда смущается.       — Милый. Ты же знаешь, что…       — Да, знаю. С моими документами меня никто не выпустит из страны и бла-бла-бла. Это всё не помогает мне хотеть меньше.       — Может, вот это поможет? Мой муж, — говорит Антон и целомудренно целует его в губы.       Арсений меняется в лице.       — Скажи ещё раз.       — Муж, люблю тебя. Кольца у нас уже есть… К-хе…       Арсений обнимает так крепко, будто бы хочет раздавить или вжать в себя, что у Антона вырывается кряхтение. Лицо Арсения светится так, что таким прожектором осветило бы всю территорию комплекса, но сейчас это только для Антона.       — Муж, — голос Арса дрожит, будто бы он сейчас расчувствуется настолько, чтоб заплакать. Он вздыхает и продолжает: — Пойдём, я хочу тебе отсосать.       — А вот методы подкатов у тебя прежние, что замужний ты, что нет, — подмечает Антон, а внутри всё трепещет, он заводится с Арсом с пол-оборота — с ним нельзя иначе. Он невозможен в их мире, если подумать.       Арсений мог встретиться любому из многих миллионов, а попался Антону. Если ему никогда в жизни больше не повезёт в чем угодно, он уже не обломится. С ним Арсений, а это — джекпот. Арсений, искренне любящий взаимно, — больше, чем все деньги мира.       — Сколько времени прошло, дай мне пообвыкнуться ещё. И не делай вид, что тебе не нравится моя прямота, — Арс щелкает Антона по носу.       Осмотревшись по сторонам, они перелетают через перила. Сейчас у них новая фишка: Арс не убирает полностью силу притяжения и, чтоб двигаться, нужно делать усилие, будто бы пробирашься сквозь воду — так кайфово. Они устраиваются в ямке на обрыве, на вершине которого и стоит беседка. Они совсем рядом, и при этом — никто их не увидит. Арс опускается на колени на самом краю, но это всё равно что рыбу напугать водой.       — Арс… Муж… — Антон запускает руку тому в волосы и пробирается пальцами сквозь пряди. — А если штаны на коленях испачкаются?       — Похуй.       — Нет, не похуй, — говорит Антон и снимает с себя жилетку из костюма-тройки, кладёт к своим ногам, чтоб Арс встал на неё.       — Потрясающе.       Комфорт этого вечера останется в памяти навсегда.       Арс стягивает с Антона брюки, белье, являя миру бледную кожу — тот всегда ходит в штанах и только недавно начал носить и шорты, потому у солнца не было шансов раскрасить его потемнее.       Член полувставший, Арс тут же берёт привычно глубоко — несомненный плюс длительных отношений. Антон расслабляется и наслаждается, покачивая бёдрами навстречу в горячий и влажный рот.       Большими пальцами Арс щекочет живот, то касается, то трёт, и всё это очень нравится Антону — это что-то про принятие. Пройдёт время, и он обязательно перестанет стесняться и второго подбородка на фото.       Антон нежно гладит линию челюсти, смотрит в родные глаза и шепчет «муж» одними губами, но этого достаточно Арсу, чтобы он краснел от удовольствия.       Антону никогда не надоест смотреть за отсасывающим Арсением, не надоест класть руку на шею и чувствовать свой член у него в горле, когда тот берёт так глубоко, что утыкается носом в лобок. Каждый раз яйца поджимаются почти как в первый. Голову ведёт; он пьян, пьян любовью Арсения и его умением дарить ласку.       Спустя всего несколько минут, Антон кончает ему в рот, тихонько постанывая. Арс играет с ним, как будто бы мелодию на пианино: точно и давно знает, где нажать какие клавиши, чтобы сыграть сонату. Арс проглатывает всё и поднимается, разминая ноги.       — М-м-м, кайф, хорошо, что ты бросил курить, — Арс по-котёночьи облизывается и вытирается тыльной стороной ладони. — Ты вкусный пиздец. Хочешь попр...       — Антон, Арс, это вы? — Шеминов откуда-то со стороны площадки задаёт вопрос, на который не хочет знать ответ.       За язык его никто не тянул.