бабочкин охранник

      Хосок хмурит брови и внимательно вникает в то, что ему пытаются донести так усердно и экспрессивно. Вся кофейня раз от раза оборачивается на резкий всплеск эмоций пацана, что локтями почти на стол залез, пока доказывает то, какой Тэхён противный обормот и как он его достал, да и вообще шизанутый!       — Но ты же сам согласился с ним на свидание.       Вообще-то, да. Хосок вздыхает и не совсем понимает этой всей драмы, когда, кажется, всё взаимно и понятно, вот, чувак сводил на свиданку, вы затусили очень хорошо и весело, так в чём проблема?       — Ты не понимаешь, это другое, — Чонгук не унимается. Чонгук в целом, блять, какой-то неугомонный. — Я согласился, потому что хотел, чтобы он отстал, ты понима…       — Во время рассказа ты назвал его красивым трижды.       — Я сейчас выйду!       — Из чата?       Чонгук надувает щёки, пока всасывает свой максимально гейский айс-латте через трубочку. Скорее всего, он и сам не особо понимает, от чего реакция такая: Тэхён действительно ничего плохого не сделал, разве что по признанию в симпатии и интересу к нему – автоматом проигрывает спор Джину и подвергает свой зад садистскому ремеслу Юнги. Хосок его смятение замечает, поэтому отбирает у младшего трубку, которую тот почти разжевал на две половины.       Чон старший сдерживается, кажется, очень долго и муторно, потому что сам не может найти тут правильных и верных слов, но в том, что из всех Чоновых друзей именно он сейчас сидит перед маленьким сторожем, есть смысл, верно? Он должен звучать максимально по-взрослому и по-мудрому.       — Малой, я понимаю, что мы не так близки и не так долго тусуемся вместе, чтобы я мог делать выводы про твои похождения и детские травмы, всё такоё, — вдыхает и мычит, так сказать, раздумывает, пока Чонгук втыкает от внезапной серьёзности в чужом тоне, — но я вижу в этом каплю подросткового максимализма, когда человек боится принять свои чувства или что-то в этом духе. Я знаю, что у ребят в твоём возрасте зачастую есть проёбы из прошлого, они у всех есть, поверь, когда тебе не отвечают взаимностью, сердце разбивается и…       — Воу-воу, бро, остановись. Мы просто сходили погулять, ладно? Просто погуляли, а я сделал вывод, что он не такой плохой.       Чонгуку становится ещё более неловко от того, каким образом он представил себя перед Хосоком. Что, выглядит настолько отстойно и нелепо? Уёбище, получается.       По Хосоку видно, что он тоже не в восторге от того, как выразился: затылок трёт ладонью, бегает по помещению взглядом.       Но он далеко не глупый. Чонгук будет серьёзным и признает, что позвал именно Чона не просто так, а потому что этот человек у него с родительским комфортом и плечом ассоциируется. Это не Чимин, который все рофлы, мемы и тренды словит за раз, но и не строгий Юнги, который по лицу эту грусть и переживания размажет. Хосок – тепло, которое разливается спокойствием по телу.       И он очень хочет услышать от него достойный совет, пусть сам и не видит в этой ситуации точного вопроса, понимаете?       Вот и никто не понимает.       — Чонгук, ребёнок, ты уверен, что ты всё-таки проебал спор и он точно гей?       — Блять, Хосок, ну не трудовик же. Да, помнишь, когда мы сидели в баре тогда? Он был напротив и…       — И сосался с блондинистым парнем напротив нашего стола.       Брови у Чонгука стремительно поднимаются, а глаза по пять копеек украинских расширяются.       — Чё смотришь так? Да эту парочку все видели и слышали, угар, — выдаёт Чон, хмыкая и теперь в голове складывая картинку. Понятного теперь становится намного больше, — но я не знал, что это твой жених.       — Это не мой жених.       Чонгук хочет возмущаться, но всё ещё в голове сплошным бежит красная строка.       "Блять?"       Ведь если видели все, то и Сокджин видел, который поспорил с ним в тот же вечер. Вот от чего был он таким уверенным в победе.       "Блять."       — Если Сокджин увидел и узнал Тэхёна, почему тогда сразу не указал на то, что выиграл? И до сих пор молчит?       Хосок пожимает плечами, но причину не говорит.       Чонгук в чужих глазах видит искру, которая не договаривает цельное предложение из нужной информации, и щурится в ответ, потому что хочет узнать больше. И он узнает.

▪︎▪︎▪︎

      Друзья у него действительно хорошие и светлые люди по отношению к нему, а остальное не так значимо, да? Ведь отношение наше к миру разнится от его субъективной оценки к нам самим же. Но это фикция, потому что Чонгуку похуй на вселенной законы: он с ней в плохих отношениях ещё с последствий ретромеркурия.       Ему действительно повезло с ребятами, что окружают его.       Окружают его днём, окружают тогда, когда он чувствует себя невыносимо, когда работает миллионы часов подряд, когда хочет есть и пить, когда… да всегда.       Только вот одиночество от этого никуда не пропадает.       Особенно, когда он возвращается в свою квартиру – пустую и тихую. Мёртвую. Спасибо хотя бы за то, что не в коробке тусуется, но эта вся атмосфера регулярно напоминает о том, как жить ему не хотелось.       Не хотелось и не хочется до сих пор.       Он винить в своём глубочайшем пиздострадальстве никого не собирается, но изрядно держит обиду на какого-то там Всевышнего, ведь это именно он заставляет его чувствовать себя так, да?       Чонгук пытается харкнуть вверх в потолок, чтобы долетело до небес и прямо в ебало Господу, но почему-то харчок возвращается прямо ему на щёку. И тут пусть выводы делает каждый сам: или Чонгук и есть бог, или просто долбоёб обыкновенный.       Он вытирает щёку от противной влаги и морщится от того, что "Как же всё зае-е-е-бало".       Внизу где-то ссорятся соседи, верещат друг на друга и много матерятся. К ним даже доебаться нельзя, потому что на улице едва стемнело, шуметь по закону можно.       И он рад бы включить музыку в колоночке да тишина важнее, пусть и так сохранить её не совсем получается с чужими капризами. Жаловаться на жизнь в его положении – быть чмом, ведь у него есть крыша над головой, работа и друзья. Отличные друзья.       Жаль только, что Чонгук их не чувствует.       Он медленно начинает проваливаться в сон от собственных мыслей под едва ли успокаивающие оры соседей снизу. Колыбельная по-украински.       Кровать дёргается со скрипом от вздрогнувшего тела на ней, когда телефон начинает резко звенеть.       Мама?       Чуть лучше.       Ким Тэхён.       — Вы что, товарищ охранник, мастурбируете там? Так в трубку мычите интереснейше. Хоть мыслями поделитесь, а?       — Куда разогнался, Ким? — Чонгук посмеивается, объясняя причину усталого мычания и хриплого голоса, сам же укладывая телефон куда-то на лоб, чтобы тот без рук держался. Сон не проходит. — Я дремал, но ты прервал меня так отвратительно, знаешь? Снова за пауками?       — Да, мне четырёх красавцев, натравлю их на своего бойфренда, — хекает в трубку Ким, поддерживая шутку сразу, будто они два стендапера малолетних. Но враньё: малолетних тут только один.       — Бойфренда? — хмурится.       В трубке тишина с секунду, а потом снова смешок и гулкое, почти мурлычащее:       — Да, он спит рядом со мной сейчас, хочешь услышать его?       У Чонгука что-то теребит ниже рёбер, и он вспоминает образ блондина из бара. Или он был русым? Да похуй, но зрителям на Чонгука не похуй, поэтому тот сглатывает и вспоминает все слова Хосока, о том, что любое проявление эмоций – не плохо.       Ну и что, что Хосок сказал, лол.       — Нет, спасибо. Ты хотел что-то?       В трубке шуршат, и Чонгук слышит мурчание снова. Но уже не Тэхёна.       — Это чё?       — Мой парень.       — Клоун.       — Что?       Чонгук считает, что он клоун.       Он успел триста раз расстроиться, что у Тэхёна есть бойфренд (пусть после бара это и так очень вероятно), а этот всего лишь хотел… представить Чонгуку своего кота?       — Это Заяц, — гордо сообщает Тэхён на чужое молчание.       — Ты назвал кота Зайцем?       — Зайка-а-а, — демонстрирует всю нежность и любовность к коту, с которым, судя по звуковому сопровождению, нежится, а у Чонгука что-то лампочкой засветилось и чуть мотыльком забилось внутри, потому что он на секунду подумал о том, как бы такое обращение звучало…       …не к коту, верно.       — Чонгук, почему ты молчишь? Я позвонил, потому что мне так скучно быть одному в этом городе, ты знаешь.       Чонгук знает, но чуть в менее сатирическом характере.       — Приглашаешь к себе?       — Ну нет, мой парень будет против.       — Мне тоже скучно одному, Тэхён.       И в этом чуть больше просьбы, чем обычного ответа. Тэхён всё равно не услышит, никто из них не услышит.       — Да? Тогда, м-м, может, встретимся? Мне понравилось гулять с тобой в прошлый раз, это было романтично.       — Ты словил мне голубя.       — Я люблю природу.       — Тэ… — Чонгук хихикает, потому что это невыносимо. Этот чувак больной на голову, с первого взгляда понятно было, но вот, знаете, и тут первое мнение не является ошибочным.       От этого и интереснее, ведь всё опасное и неизвестное хочется раскрывать медленно и со вкусом, пробираться внутрь, чтобы понять этот механизм. Чонгуку нравится определять и раздумывать о том, что он чувствует и как чувствует, причины этого "чувствует" и само значение этого слова. И благодаря таким моментам и людям он понимает, что действительно чувствовать умеет очень много.       — …хён. Я тебе хён, будь вежливым со мной и принимай приглашение прогуляться.       Чонгук стонет в трубку о том, как хочется спать, и вообще-то завтра на работу ему и Тэхёну, де факто, тоже.       — Да пошли. Мне нужно, чтобы ты помог мне кое с чем. Возьми с собой лопату.       — Лопату?       — Ну не ведёрко же.       — Зачем? — он слышит цоканье Тэхёна. Нет, у него точно приколов ещё миллионы под коркой.       Даже если бы Чонгук хотел взять с собой лопату, то с этим возникли бы проблемы: откуда у него лопата в этой коробке, ебаный москаль?       — Чонгук, ты выйдешь?       Вздох.       — Во сколько?

▪︎▪︎▪︎

И тогда касанием золотой правы, я желал его так отчаянно, что в постели я изнывал от убогости, но по утрам одевал ему вновь кандалы. И спускается чернь с потолочной скважины: я накрою тебя полотном, и ты под ним сгниешь от упрямости. Я покажу тебе, что значит дом.