бабочкин охранник

      — Тэхён, это что?       — Ёлка, — смотрит Тэхён довольно и так лукаво, будто специально запихнул дерево в пакет, чтобы испугать Чона, сам же, видимо, рад встрече очень даже, — я её удобно завернул, чтобы было нормально нести нам двоим. Ты поможешь?       В глазах у охранника украинские металлические гривны. По пять.       Он за три секунды в голове успел все сюжеты перебрать самые страшные и непонятные, а этот долбоёб что? Ёлку собрался нести? В пакете?       — Сейчас ноябрь, Тэхён. Мы пока донесём её, нужно будет обратно ставить.       — Чон Чонгук, не бузите мне тут и помогите спустить, — старший очевидно навеселе, гыгыкает стоит довольно, не спуская прямого взгляда с испуганного Чона. Краем глаза замечается что-то маленькое и пушистое: вокруг Тэхёнового ботинка вертит хвостом кошка.       — Это Зайка, — фактом повторяет Тэ, представляя и гостя своему питомцу, — Зайка, это Чонгук.       Чонгук робко и неуверенно машет пушистому чуду под ногами и по взгляду его может сделать вывод, что питомец не особо гостю рад. Чонгука даже коты не любят, вот оно как.       Когда Тэ одной стороной с плеча приспускает пакет с ёлкой, что уложена на отъебись была видимо, но хотя бы иголками не давит, и протягивает Чонгуку, чтобы тот взялся и помог стащить с лестничной площадки, последний втихаря показывает язык недовольной кошке.       Ну а хули она-то?       Спустить они кое-как смогли, пусть для охранника всё ещё не совсем понятно, куда они собрались её тащить и зачем, блять, в ноябре-то.       Тэхён опережает Чоновы мысли, пока перехватывает переднюю часть запакованной ёлки (там вообще точно дерево?), чтобы вести первым:       — Никак руки не доходили её вынести, а сейчас, вот, и настроение подходящее и время есть свободное. Тебе там не тяжело? Тут недалеко идти, — заботится, ты посмотри.       — Не тяжело, — пиздит, потому что иголки начинают выклёвываться из пакета и покалывать. Это мешает нести, но Тэхёну он не покажет. Он же сильный у нас малый, сторож как-никак. — Куда мы тащим её?       — В парк Гагарина, там вниз по прямой есть лесопосадка.       На них хмурятся проходящие мимо люди: не каждым вечером увидишь двух мужиков, несущих огромный полиэтиленовый пакет со странным наполнением. Чонгук тоже чуть не ебнулся, когда увидел это, поэтому их не осуждает. А Тэхён, вот, будто не понимает паники всех вокруг. Он постоянно спокойный и такой рассудительный будто, в то же время хихикающий вечно и в хорошем настроении.       Тэхён просто странный.       А у Чонгука встал стрючок его бессовестный на странного Тэхёна. Так кто тут ещё более фрик?       — Я сейчас выколю им глаза, — ему не нравится чужое внимание, его это тревожит и напрягает. Такое чувство, будто их сейчас повяжут прямо на месте, хоть они ничего и не сделали. А ощущение, что реальный труп несут.       Жуть жутейшая, ведь, доходя по низовины парка, где один туман и деревья сухие, парень сглатывает и понимает, что в очке каком-то.       — Мы её где-то оставим просто или будем закапывать? — Чонгук кидает первым свою сторону, тяжело выдыхая громкое "фух!" и осматривается. Не хватает ещё воя волков и ауканья сов для пущей страховины.       — Ну ты чего неграмотный такой? В пакете никто не будет её оставлять, нужно снять. Это же природе вредит, разлагаться будет очень долго, в отличие от плоти человеческой, понимаешь? — тянет с заумным лицом Тэхён, заставляя Чоново перекоситься ещё больше.       Ему и так до усрачки страшно, а здесь ещё и сравнения такие кринжовые.       — Ебать, спасибо, Тэхён… — мельтешится, стараясь стянуть уже местами порваный пакет.       — Ты что, боишься?       Блять, заметил?       — Нет, я люблю ужасы, — первое, что в голову приходит, пока присаживается на корточки, чтобы удобнее было рвать пакет, который, сука, не слазит. Всё в этой ситуации напрягает. — Особенно комиксы дсшные, шаришь? Там, где всякие супергерои и убийцы самые странные, злые учёные и всё такое, но я не думаю, что ты знаешь приме…       Тэхён смотрит предельно внимательно прямо на говорящего, будто всматриваясь. Через темноту и противность сухого освещения от луны виднеется лишь его силуэт сверху и светящиеся глаза.       Крипота.       — Что ты смотришь так?.. — прерывается, потому что от взгляда этого бегут мурашки какие-то противные, будто кусающие.       Или это клещи уже его обсасывают.       Тэхён выглядит большим с такого ракурса, а Чонгук ощущает себя резко крошечным и забитым в угол зайцем.       Вдыхай.       — Слушаю, это интересно. Ты интересно рассказываешь. Я могу понять, о чём ты. Мне тоже нравятся подобные вещи.       И присаживается рядом с Чонгуком, чтобы помочь разложить ёлку и слегка примять её ветками к земле, чтобы быстрее перегнивала.       Чонгук чувствует, что его тело снова обволакивает сеткой непонятной прострации и тревоги, которая накатывает изрядно. Он обещал себе, что будет беречь себя от чувства этого, но сейчас стоит посреди лесопосадки, вдыхая холодный воздух ртом, пока носом кутается в шарф. Можно было другого и не ожидать, если ещё в начале вечера, когда он домой пришёл заёбанный, нервный и не на своём месте. Это должно было вылиться.       Только не сейчас, только не перед Тэхёном.       — Чонгук?       — Да? — почти прыжком от неожиданности.       — Ты так громко дышишь. Ты устал? Всё окей?       Губы нервно кусаются, что Тэхёну незаметно.       Он не скажет, никому никогда больше он не скажет, поэтому поворачивается к чужому лицу и улыбается наигранно мягко:       — Мы пойдём пить чай? Я хочу с мятой.       Только не сейчас, только не перед Тэхёном.

▪︎▪︎▪︎

      — Кем ты работаешь? — руки становятся красными от прилива крови к ним, благодаря горячему стакану чая в них. Тэхён себе взял американо, отзываясь тем, что у него ещё вся ночь впереди.       Чонгук пытается отвлечься.       Они сейчас в обстановке более спокойной, тут люди изредка проходят, светит недалеко бусик с горячими напитками. Получается больше не ловить кульбиты, если дышать медленно и осторожно, изредка сёрбая чай.       Чай мятный.       — Ну, я трудовик. Это звучит слишком плохо?       Чонгук смешок кидает.       — Что, настолько плохо? — бровью ведёт, будто недоумевая.       — Нет, Тэхён, просто… — и снова хихикает, поджимая синие от холода губы. — Мы с друзьями говорили о том, что стилёво будут выглядеть так только геи или трудовики. Так интересно совпало?       Тэхён клипает с пару секунд.       — Тебе смешно, потому что я два в одном?       — Я не говорил этого.       — Тебе смешно, потому что я гей-трудовик? Знаешь, я тоже смеялся раньше, но ведь за это я могу быть стилёвым, верно? Подтверждаю все стереотипы о мужчинах за тридцать, — и отпивает свой горький кофе.       — Тебе за тридцать? — почти давится чаем.       — А ты рассказываешь обо мне своим друзьям? Стилёвый, значит? — давится Ким, но только усмешкой.       И получает лёгкий удар кулаком в плечо мол, чтобы рот закрыл.       Но объясняется всё-таки.       — Конечно рассказываю. У меня в музее не каждый день экспонаты тырят. Зачем они тебе, кстати, были? Мне ждать от тебя ещё таких выходок? — Чонгук сейчас задаёт те вопросы, что хотел задать ещё как больше недели назад, когда впервые они пересеклись и когда Тэхёна пришлось с музея выпихивать. И вот, наконец-то, эта возможность есть – узнать все ответы.       — Я, помимо учительства в школе, увлекаюсь наукой. Не сказал бы, что это что-то серьёзное, но, вот, парень, которого ты видел на остановке, – мой ученик, которого я курирую в лаборатории. У меня их несколько, мы в довольно тесных отношениях, чтобы они могли звонить мне, когда нужна помощь, или что-то вроде этого.       В голове картинка всплывает тоже не очень приятная, пусть Чонгуку должно быть и всё равно: блондин, который с Тэхёном целовался в баре, видимо, тоже его ученик. И вот, что подразумевается под "тесными отношениями".       Чай становится невкусным, хоть он ничего себе надумывать преждевременно и не должен, верно? То, что он один раз на Тэхёна понаяривал, не значит ровным счётом ничего: он рядом с ним бабочек не чувствует, тепла братского или романтического – аналогично. Да и вообще он странный какой-то.       — Ты задумался.       — Я хочу домой, проводишь?       — Вот так сразу?       — Я замёрз, да и время позднее. Так что, не проведёшь?       Они идут в тишине, а у Чонгука снова мыслей в три центнера и двадцать килограмм. И он мысленно благодарит Тэхёна, пока тот не задаёт вопросов по поводу смены настроения и такой молчаливости.       Чонгуку стыдно, ведь днём у него получается быть весёлым раздолбаем: выходит легче смеяться с Хосоком, возмущаться на Джина, рубиться в приставку с Чимином, да всё это днём проще.       Может, тут дело в том, что с Тэхёном не хочется быть кем-то другим и играться в долбоёба.       "Ты и так долбоёб."       Ну да.       Тэхён как-то неосознанно заставляет быть настоящим рядом с ним, будто показывая, что можно, что есть чёткое разрешение. Это приятно.       Чонгук подпрыгивает, когда чужой телефон резко звонит. Песня звонка Тэхёна разносится эхом на всю улицу.

А я влюбилась как дура в Пирожкова Артура. Влюбилась как дура в Пирожкова Артура. Мысли все про Артура.

      — Алло? Нет, я сегодня занят.       Чонгук приходит в себя и теперь едва сдерживается, пока мужчина ведёт диалог по телефону. Пиздец. Этот Тэхён какой-то пиздец.       — Да, я расскажу ему, но потом. Прости?       Диалог заканчивается парой фраз и раздражённым Тэхёном, который пихает телефон обратно в пальто…       …и теперь замечает смеющегося Чонгука.       — Что?       — Тэхён, песня про Артура?       — Мне зашло.       — Тэхён, — и не находит, что сказать дальше, просто хихикая, пока оба к нужному подъезду подходят.       — Да хорошая песня, чего смеёшься? — останавливаются друг напротив друга.       Романтично?       — Ты угарный.       Вполне.       — Я угарный?! — Тэхён возмущается наигранно, и это видно очень сильно, потому что от света жёлтого фонаря отблескивает его довольный взгляд, а сам мужчина шаг делает вперёд.       — Ты, — тон флиртующий, будто из симса персонажем с настроением "возбуждённый".       Между ними электролиз, а Чонгук не может поверить, что они, два взрослых парня, сейчас находятся в таком положении. Да и вообще кажется, что это не с ним вся ситуация происходит.       Было бы это настолько красиво, да только Чонгук помнит, что у Кима, сейчас в глаза ему стреляющего сердечками и звёздочками, есть ещё несколько учеников с тесными отношениями между.       И это его не устраивает. Он ни чужое брать не любит, ни своё кому-то отдавать.       Поэтому на попытку поцелуя, руки выставляет вперёд стратегично, упираясь ладонями в пальто чужое. Нет, нет, нет.       — В чём дело? — хмурится.       — Рано, — отмазывается.       Тэхён понимает с одного слова, поэтому перед тем, как отпустить Чонгука в его подъезд, оставляет на его губах лёгкий поцелуй, сравнимый с чмоком: простое соприкосновение губ, в котором младший охранник больше не опирается.       — Спокойной ночи?

▪︎▪︎▪︎

      И всё же, они очень разные.       Чонгук засыпает довольно и максимально спокойно. Тревоги не чувствуется, скорее всего, из-за того, что вымотался от такой прогулки перед сном. Свежий воздух творит чудеса?       А у Тэхёна миссия – перелезть через высокое ограждение максимально тихо и незаметно, пока один сторож этого объекта сопит зубами в стенку, а второй выкуривает последние сигареты из пачки по скидке.

▪︎▪︎▪︎

      Пани́ческое расстро́йство, или эпизоди́ческая пароксизма́льная трево́га, — психическое расстройство, характеризующееся спонтанным возникновением панических атак от нескольких раз в год до нескольких раз в день и ожиданием их возникновения. Характерной чертой расстройства являются рецидивирующие приступы резко выраженной тревоги (паники), которые не ограничены определённой ситуацией или обстоятельствами и, следовательно, непредсказуемы.       При панических атаках могут иметь место учащённое сердцебиение, боль в груди, затруднённое дыхание, мышечные спазмы, головокружение, тошнота. Иногда может появиться чувство нереальности происходящего (дереализация) и отстранённости от собственного тела (деперсонализация — ощущение нахождения вне тела и наблюдения за происходящим со стороны).       Симптомы при атаке не поддаются контролю, это сильно деморализует человека, вызывает чувство бессилия и отчаяния. Стремление человека сознательно контролировать своё состояние во время панической атаки делает симптомы ещё более интенсивными. Часто ожидание возможной атаки более мучительно, чем сама атака. Человек заранее боится, что он не справится с паникой или не сможет получить помощь. По этой причине многие больные начинают избегать ситуаций, в которых может возникнуть атака (например, остаться одному или выйти из дома).