бабочкин охранник

            На вопрос о том, как у него дела, у Чимина всегда один внятный и чёткий ответ.       — Всё супер.       И он действительно очень хорошо обладает этим навыком убеждения. Настолько хорошо, что убедил самого себя.       У Чимина всё всегда супер, отлично и на высшем уровне. И Юнги ему верит, к слову.       Доверие в отношениях – это самое главное, да? Они оба так думают и стараются придерживаться этого правила. Чимин младше Юнги на приличное количество годков и выпитых банок пива, но это только на руку парочке.       Юнги его, считай, под себя переделал, научил жить по-взрослому, иначе, научил держать язык за зубами, когда этого требует ситуация, протуторил главные базовые блюда, чтобы малой готовил ему их на ужин, когда Мин приходит с салона злой и уставший.       Мечтал ли Чимин о таком Юнги? Определенно, нет, но почему-то сейчас его устраивает абсолютно всё. Да, не тот Грэй из пятидесяти оттенков, не Ромео точно и не Алёша Попович. Ничего из списка-топа самых крутых мужиков и их шаблонов. Но зато у Юнги есть здоровый, холодный ум, мягкая кровать, ноут с игрушками на нём и такой нихуёвый член.       Лучше, чем ничего, верно?       Вот и Чимин так думает, когда подтягивает к себе банку с консервированной кукурузой, что пытались спрятать на нижней полке. Скидочные разобрали, вот вам и чёрная пятница.       — Зачем она нам? На салат?       — Новый Год скоро, пусть стоит дома, потому что потом с этими ценами охуеешь.       — Ну да, это тебе не хрущёвские реформы, Пак Чимин, — у Юнги корзина в руках набита продуктами, потому что его парень не может пройти спокойно хотя бы мимо одной полочки, хоть одной, блять. Всё кажется, вдруг будет недостаточно, всё кажется нужным.       Тинейджерское, думает Юнги.       Нужно ещё масло оливковое, думает Чимин и разворачивается на пятках в нужный ему отдел.       — Что мы делаем в этом году на праздники, кстати? Все вместе собираемся? — но ответа почему-то не следует. Юнги разве не пошёл за ним?       Пак оборачивается в поисках своего парня и не находит его поблизости, поэтому стартует обратно, где забыл его. Ещё не хватало тут в пустоту ему говорить, ты глянь, перед людьми позориться.       Он заворачивает на то место с кукурузой, где они разошлись, и ожидаемо видит макушку знакомую и любимую по факту. Только к ней ещё одна прибавляется.       — Я потерял свою ходячую корзину, — узит глаза Чимин, уже подходя по-кошачьи к Хосоку с Юнги, — а это ты его, Хосок, забрал, украл, отвлёк от меня!       Кокетливо.       Парни, видимо, обсуждали что-то, когда пересеклись в супермаркете, а Чимин даже не обернулся, чтобы тоже Чона увидеть, когда попёрся за маслом. К слову, его он кидает в и без того набитую корзину, а сам приветственно приобнимает Хосока за плечи.       Очень кокетливо.       Все знают, что Чимин – знающая себе цену сучка. И все знают, какая жизнь на самом деле ему бы подходила больше. И Мин правда старается обеспечить всё, что нужно для того, чтобы Чимину не было обидно, что он выбрал именно его.       Да, возможно, что это всё звучит по-выблядски круто и вайбово, что такой вот Юнги тату-мастер, имеет свой нихуёвый салон, в котором пару дней назад бил рисунок малолетнему Чонгуку на заднице.       Но Чимину нужно больше.       Чимину нужно каждые полгода заливать чуть больше гиалуронки в губы, каждые два месяца покупать новый шмот в бутиках и каждый месяц кататься на маникюр и шугаринг.       Юнги пытается, потому что совершенно точно знает, что в отношениях простой любовью никто удерживаться не будет, здесь нужно что-то больше.       Они в этом точно солидарны, ведь если бы Юнги знал, что Чимина совершенно держат не чувства, то едва ли бы тусовался всё ещё с ним. А может быть и тусовался бы, кто его знает.       Понятно Паку стало, что он не влюблён в Мина, когда понял, что влюблён в другого мужика совершенно. Но там шансов изначально не было, а значит, что и портить себе отношения и крутые удобства к ним вдобавок не стоит. Юнги хороший, взрослый и умный, с ним комфортно, с ним уютно и безопасно, но страсти здесь нет.       Наверное, здоровые отношения такими и должны быть.       — Что собираетесь делать на Новый Год, голубята? — у Хосока в руке прокладки, и это всегда становится напоминанием о том, что он от всей их компании малёха отличается. Образом жизни и любви в целом. Он замечает взгляд Чимина на упаковку и уточняет, — Лили попросила купить, говорит, встать не может. Сравнивает это с тем, что поезд переезжает по живо…       — Хосок, всё нормально, мы поняли, — перебивает Юнги. Он не брезгует, но слушать о чужих страданиях – такое себе. — Мы ещё не думали, но было бы круто собраться вместе, всё такое.       Чимин думает, что эта идея парашная, потому что с Хосоком постоянно сложно. Он смотрит на то, как Хосок выглядит, на то, как одет и как говорит, улыбается, сука. Пак завидует Лили? Очень завидует, но не винит.       Пак с Чоном все свои вопросы давно порешали, все свои дела давно сделали, а теперь должны оставаться друзьями, хорошими и верными друг другу в братской любви, да? Да. Чимин кусает нервно губу и думает, что ему нужен хороший секс сегодня ночью, потому что это невыносимо всё и противно.       Можно было бы даже рискнуть и попросить у сэра Бога месячные эти дурацкие да вагину, чтобы Хосок на него хотя бы засмотрелся.       Да увы, увы.       Чимин привычно жмётся спиной к крепкой груди Юнги, слушая Хосока.       — Я ещё не знаю по поводу того, отпустила бы моя меня одного или нет, но собраться было бы хорошо, конечно, ах… — вздох мечтательный, — шампанское, Джин с убогим тостом и куранты и срущиеся Чимин с Юнги, вот она, моя мечта!       Втроём хохочут.       — Чонгука взять нужно, — подсказывает Мин, — если получится собраться всё-таки, хотя бы может… после курантов бы встретились все вместе в парке на ёлке или что-то такое? Что думаешь?       — Надо будет созвониться по этому поводу.       Чимин думает, что на этот Новый Год напиваться ему будет опасно.       Но кто его остановит.

▪︎▪︎▪︎

Дзідзьо — Сама-сама.

      Чонгук заходит тихо, но всё равно привлекает внимание некоторых учеников, что сидят на последних партах. Тэхён не обращает на него всякого внимания, только взглядом окидывая коротким.       Класс тут выглядит хорошо, красиво и светло, в отличие от класса, где учился сам Чон. Да и дети, хоть разница у них не велика с Гуком, выглядят покруче, судя по их фирменной одежде, крутой обуви и реально крутому мейку у девчонок. Чонгук так краситься не умеет, хотя учится иногда.       Он усаживается на пустую парту где-то в углу, подальше от чужих взглядов. Семиклассники, наверное, думают, что это какая-то проверка, которая оценивает их работу, поэтому резко выравниваются, стараются вести себя тихо и послушно. Это забавно.       Это заставляет уйти в детство, это тепло.       Тэхён помогает вырезать снежинку мальчику так, чтобы она не разошлась по краям, и когда это получается, то чувак довольно улыбается, а потом бежит вешать бумажную красотку на окно, заранее слегка намочив клеем.       Теперь внимание обращается на большие и высокие окна, которые почти полностью забиты красивыми снежинками, которые, видимо, они уже заканчивают вырезать.       Волшебно, в каком-то смысле.       Чонгук не знает, во сколько должен закончиться урок, но подозревает, что вот-вот.       И с этой мыслью звенит звонок.       Отлично.       — Передайте классному руководителю журнал. Вы молодцы, отпускаю вас, — и только после этих слов все начинают копошиться, вставать и собираться. Видимо, этот урок у них был последним.       Тэхён всё ещё не обращает внимания на своего гостя, собирая будто нарочито медленно все книжки и бумажки, закидывая их в сумку. А когда дети выходят, он берёт с собой два листа голубой бумаги и ножницы.       Наконец-то Чонгук получит всё своё внимание.       — Учитель Ким, Вы были таким сосредоточенным, что мне было даже страшно Вас отвлечь, знаете, — с хитрым прищуром и смешком.       — А я думал, что ты в своей среде будешь себя смелее чувствовать.       Ах ты сука.       — Они прикольные все, — сводит тему со своей шутки, что сам и пизданул. Тэхён к нему садится лицом, но за парту перед Чонгуком, так, чтобы оказаться напротив. Он протягивает ножницы и одну из А4 Чону, а сам руками укладывается на спинку стула, на которую опирается грудью.       — Это потому что ты тут сидел, вот они и хотели умницами казаться. Напугал мне детей.       — Так смотри, какая дисциплина благодаря мне. Ты должен сказать мне спасибо и приглашать на каждый свой урок.       — Мне и зарплату тогда придётся с тобой делить.       Они хихикают вдвоём, пока Тэхён не перебивает Чонгуков смех, заставляя напрячься.       — Я соскучился, наверное.       Тишина с секунду.       — Наверное?       — Мне показалось, что я неприятен тебе или что-то такое, потому что ты игнорировал меня, не захотел потусоваться подольше, или…       — Или?       Чонгуку Тэхён приятен ровно настолько, насколько залетел всем припев новой песни Дани Милохина.       У младшего начинают гореть уши от таких признаний, но в то же время он себе мудаком начинает казаться, ведь Ким перед ним сейчас сидит, мнётся, пытается быть искренним, пока в ответ ничего не получает. Чонгук просто слушает внимательно, навострив красные уши, вырезает кривую снежинку.       — Или ты реально расстроился из-за бабочек? Они правда нужны мне, но если это так важно, то я мог бы отдать тебе или… Я просто не хочу прекращать общаться с тобой, ты прикольный и я…       И Чонгук тянется вперёд и целует первым.       Снежинки остаются не только на высоких окнах, но и спадают триадой на холодной улице, не сразу тают и дают достаточно времени, чтобы запорошить серые улицы софтового гетто. Чонгук снова вонзает себе иглы прямо в глотку, но чужой ответ в любовном воплощении получает достаточно внятно.

Даня Милохин — Башня.

Что знал ты о дне Антарктиды, куда хотел однажды сдаться? Как будто с купала упавши, со своей башни.

      — Тэхён, ты отдашь мне бабочек?       Чонгук неловкий и несмелый, совсем не такой, как минутой ранее, потому что в его голове крутится факт того, что он их отношения или испортил нахуй, или возвёл на новый уровень. Так сказать, друзья с привилегиями.       Что это ещё за друзья с привилегиями? Или это значит, что они встречаются теперь? А те парни, что якобы у него учениками заделались… тоже с ним встречаются?       Чонгук раздражается, потому что ответа не слышит. Держать себя максимально невозмутимо — пиздец тяжело, Ким хоть бы какое-то милосердие проявил, ну.       — Тэхён, я спросил.       На него устремлён прямой и точный взгляд, будто не на Чонгука смотрит, а на крылышко куриное из мака.       В панировке.       Чонгук не хочет вообще-то быть крылышком, поэтому, уже собравшись с размытыми мыслями, он хочет встать со стула и свалить домой, когда Тэхён подаёт низкое и сучье:       — Я боюсь, что, если мы поедем ко мне за бабочками и я увижу тебя в своей квартире ещё раз, я тебя трахну.       — Что? — испуганно.       — Что? — невозмутимо.       Тэхён — ебаный чертила.       Чонгук присаживается всей пятой точкой обратно за парту, уже без попыток встать: теперь крипово как-то, что ли.       — Тэхён, я не буду трахаться с тобой перед Зайкой.       И это единственное оправдание, которое ты смог высрать, Чонгук?       — Закрою на кухне.       — Мне нужно потом будет доехать домой.       — Я оплачу такси.       — Сейчас бойкоты, у меня нет справки о вакцине.       — Останешься у меня.       Блять?       Их словесная перепалка выглядит просто смешно, будто два школьника, которые не могут договориться. Чонгук не то чтобы не хочет с Тэхёном чего-то, но знает, что сегодня точно не тот день, когда можно кроликами веселиться: носки с дыркой, голова немыта и яйца выбриты не на все сто.       Но вместо того, чтобы сказать причины весьма клишированные, он думает какие-то тупые отмазки, которые, кстати, проигрывают.       И чё за?       — Тэхён, зови своих мальчиков.       Придумал, вспомнил.       — Моих мальчиков?       — Ну, мальчиков своих, да. Учеников, с которыми ты лобзаешься по стечению тесных отношений, — выходит более значимо и сердечно, чем хотелось бы показать. Показывать безразличие тяжело, когда и козлу понятно, что Чонгуку Тэхён нравится. А Чонгук Тэхёну?       Вот вроде бы минутой ранее говорил о каких-то скучаниях, чувствах, на поцелуй ответил, а теперь мямлит сидит и не знает, как себя покрасивее оправдать. У Чонгука датчик настроения медленно начинает падать.       — Малой, послушай, — деликатное начало, но Тэхён старается словить Чонгуков взгляд, который последний отводит со всех сил, — мы же все можем развлекаться, да? И ты любишь развлекаться не меньше, чем я, уверен в этом. Я хоть и выгляжу, как конченный… Ну, посмотри на меня, я выгляжу, как конченный?       Чон кивает, но не смотрит.       — Вот, да я ебанутый! Но… Я не хочу обижать тебя, я даже не совсем понимаю, на что ты обижаешься обычно, ты такой непонятный для меня, такой странный, тебя хочется узнать ближе, изнутри, понимаешь?       Снова кивок.       — И, если я заинтересован в тебе, как думаешь, в настоящее время захочу я трахаться с кем-то, помимо тебя?       Кивок.       — Нет, малой, ну ты тоже ебанутый малёха.       — Почему? — Чон не понимает, как ему следует показать себя: обиженкой маленькой и сопливой, что очень хочется, потому что глаза предательски наливаются влагой, или похуистом последним, мол, Ким, что ты тут распинаешься, никто тебя не слушает.       Но его же слушают.       Тэхён пытается пробраться с другой стороны, в десятитысячный раз пытаясь понять, как нужно общаться с молодёжью.       — Фактически, да, если ты показываешь, что шансов у меня нет, то я не стану зацикливаться, но только что ты засосал меня рыбкой, камон! Малой, конечно же я теперь буду думать, что у меня есть все шансы, чтобы получить тебя и твоё сердечко, побитое дешманскими энергетиками. Чонгук, почему ты смеёшься?       — Звучит, как песня, — хихикает, потому что вообще-то слова Кима его успокоили.       Наверное, в ответ нужно было сказать что-то деловое, хотя бы кратко, мол, да, я понял тебя, Тэ, всё окей.       Но он надеется, что тот сам додумается.       — Прости, я думал, можно просто начать читать рэп, — разбавляет диалог.       За бабочками они так и не поедут, потому что снег на улице ложится ровным комом слишком хорошо, а покрывало льда добавит двум парням специй и уксуса в маленькое путешествие до остановки. Чонгук выключает звук на телефоне, чтобы не слышать звонков переживаний и визгов от Сокджина.