Братец медведь

      Маленькая старушка, словно высушенная временем, с досадным неодобрением посматривала на своего внука. Всего-то несколько минут назад она мирно вышивала узоры на белоснежных платках, а теперь разбирается с собственным внуком. Этим должны заниматься родители, вот только они спихнули все заботы о нём на неё, семидесятилетнюю старушку. Только и делали, что деньги присылали, а на остальное, что казалось собственного сына, им было наплевать.       Она опять недовольно покачала головой. Сегодня он снова подрался с соседскими мальчишками, отстаивая, как сам говорил, поруганную честь. В итоге пришёл весь в крови, в большущих синяках и обломанными ногтями, где засохла явно чужая кровь. Не было нужды говорить, что никто не остался целым в драке, досталось всем.       Ефросинья только горестно вздохнула. Весь в своего отца, только фигурой вымахал в своего дедушку. Такой же большой, коренастый, с мощными руками и ногами, с грубыми чертами лица, довольно смуглой кожей, бурой мохнатой шевелюрой и очень высокий. Ни дать ни взять бурый медведь. Но только если её покойный муж был настоящим медведем, то её внук сейчас был лишь неуклюжим медвежонком, которому было тесно в рамках человеческих приличий.       И как такой незадачливый несмышленыш подсобит ему? — Вот что мне с тобой делать, Мишка? Сам же говорил, что не будешь обращать на них внимания, а всё равно бежишь драться. Ещё и мой красный шарфик испачкал. Я же тебе его подарила как семейную реликвию. А ты...       Он упорно не поворачивал к ней голову, стараясь не попасть под прицел её остреньких глаз. Старался как-то спрятаться от её прозорливого взгляда, сам же до боли в глазах всматриваясь в карнавальную маску медведя. Самая неприглядная маска, склеенная из выцветшего картона и старых газет, такую надевают на утренник в детском саду и в начальной школе. Очень мягкая и теплая маска. С запахом мандаринов и хвои. Как... как в глубоком детстве, запах был похожий. Мальчик недовольно нахмурился и насупил мохнатые брови. И хотя Миша сейчас ходил в первый класс, он упорно не признавал себя маленьким ребенком, из-за чего и совершал поступки вроде сегодняшней драки.       Он не маленький беззащитный мальчик, ищущий себе сильных и верных друзей. Он не застенчивый хлюпик, защищающий всех подряд. Но и не мразь, избивающая малышню. Он вполне себе самостоятельный для своего возраста мальчик. Сам носит воду из колодца, когда у бабушки болит спина, колет дрова, кормит местную скотину, готовит простые блюда, вроде гречневой каши или борща.       Но всё же он отчасти оставался ребёнком, который ищет пути исчерпания больших сил.       Миша угрюмо пробурчал, всё ещё не смотря на бабушку: — Они первыми начали, стали дразнить меня за то, что мы верим в Хозяина Леса. Стали и его дразнить. А ты говорила, что так делать нельзя.       О Хозяине Леса он знал со слов бабушки, но лично его он никогда не видел. Родители тогда не обращали внимание на его слова. А бабушка не пускала в лес. Так что он думал, что Хозяин Леса просто какой-то очень важный человек, следящий за лесом. Вроде лесника, только важнее.       Бабушка только закряхтела от боли в пояснице, наклонилась к нему, сидящему рядом с ней на табуретке, и приподняла его за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Миша на это только неловко сузил глаза, понимая, что закрыть их никак не сможет. Не сможет он отвертеться от прозрачных глазок бабушки, изучающих его вдоль и поперек. Кажется, за этим простеньким синим платьем, за цветным платком, за всем этим фасадом простодушия скрывается что-то... хищное. И когда он всматривался в её глаза, то ощущал, что на него смотрит Лес.       А вместе с Лесом он.       Ничуть не скрываясь, Ефросинья хищно облизнулась и фыркнула, чем сильно напоминала лисичку. Только лисичку старую, потрёпанную и голодную до эмоций. Опасная для самой обычной бабушки.       Миша насторожился, когда она начала вкрадчиво шептать ему. Уж слишком сладко она говорила. Слишком... красиво. И заманчиво. — Ты ещё медвежонок. Хочешь свободы и независимости. Но всё же ты умный мальчик, понимаешь, о чём я тебе говорю. Потерпи. А я уж словечко замолвлю за тебя. Не просто так тебе досталась эта маска. Э-э-эх, у твоего дедушки похожая была, только... чёрная и свирепая.       Он толком не понял, о чём она говорит, но почувствовал, что теперь бабушка не злиться на него. Это его сильно-сильно обрадовало, так что он от радости взревел и крепко обнял её, на что она ласково улыбнулась.       Успеет ещё понять.

***

      Миша мрачно смотрел на то, что когда-то являлось его любимой бабушкой, хитрой и опасной, но всё же родной и близкой. Гораздо ближе, чем горячо «любимые» родители, которые сейчас фальшиво плакали и шептались между собой, украдкой посматривая на него. Он с отвращением отвернулся от них и полностью прикрыл нижнюю часть лица красным шарфом. Они не настолько шокированы её смертью, как он, нет, они просто не хотят брать его к себе под опеку и как-то им заниматься. У них прибыльный совместный бизнес, зачем им четырнадцатилетний пацан, который их ненавидит и хочет убить?       А убить их хотелось. Очень сильно. До приятной щекотки на ладонях и костяшках пальцев.       Он прикрыл глаза и представил себе, как отшметки от их бренной плоти пачкают девственно чистый и невинный снег в самой чащобе леса. Это была заманивая мечта, но от неё стоило отказаться. У таких взрослых людей свои телохранители, с которыми не так-то просто справиться. Ещё позор будет на всю деревню, только иди и свищи.       Миша в последний раз бросил взгляд на ныне мертвую бабушку. Она казалось скорее спящей, чем мертвой. Но он сам видел, как она упала на пол, хрипела и билась в предсмертных судорогах. Сердце всё же подвело её именно тогда, когда он этого вообще не ожидал. Тогда он подумал, что это было дезертирством в разгаре зимних каникул. Родители ушли, теперь она. Только сейчас он понял, что не от неё это зависело. Вот только обида всё равно осталась.       На глумливый окрик родителей он лишь мрачно закричал: — Да чтоб вы и ваш бизнес сгорел к чертям!       Он резко отошёл от похоронной процессии и медленно побрёл в сторону дома, расположенного на краю леса, почти касаясь его почти мирной размеренной жизни. Путь к нему шёл, следовательно, через лес. К этой дороге он давным-давно привык, вот только ему было искренне жаль, что приходится проделывать его совсем одному. Только тишина и покой. Мертвенный покой, подчёркнутый его черной курткой. Неожиданно раздался чей-то свист. Миша равнодушно обернулся на этот звук и недовольно хмыкнул. Тогда ему думалось, что местный заводила Рома с дружком Бяшей только хотят его раздразнить, так что он лишь остановился и ровно посмотрел на них. Он ожидал чего угодно.       Рома оценивающе посмотрел на него, словно прикидывал, с чего бы ему начать, с издевательств или сразу же к самому делу. Не каждый день он общался с старшеклассником Михаилом Топтыгиным (самому с товарищем было по десять лет). Он выбрал второй вариант разговора. — Слышь, Медведь, хочешь вступить в нашу компанию? Кишка у тебя не тонка. Мы тут слышали, что ты недавно разбил камнями машину своих сыкунов родителей. Глупо, но красиво. Бяша на радостях аж сфоткал такую красоту.       Миша слишком хорошо понимал причину их заинтересованности в нём. В конце концов, им нужен был кто-то сильный физически в компании, к тому же, взять кого-то с настолько интересной репутацией... мечта для настоящего лидера! На это он только молча кивнул головой.       Всё равно прежние идеалы сгнили вместе с бабушкой.