Любовь в одно касание

«Губит высоких вражда,

а малые крепнут любовью»

Катон Дионисий.

      ***

      В субботу мы вместе вышли из замка и пошли к воротам. Холод пробирал до костей: я то и дело, что потирала ладони друг об друга, дуя на них. Теплее от этого не становилось.       Беглым взглядом я посмотрела в сторону, где дурмстрангский корабль стоял у берега на своем месте. На палубе появился Виктор Крам в одних плавках. Данная картина смущала. При всей своей худобе он наверняка отличался отменным здоровьем: уверенно вспрыгнул на борт и, вытянув вверх руки, нырнул в озеро.       — Сдвинулся! — воскликнул Гарри. Голова Крама вынырнула посредине озера. — Холодина такая, январь на дворе! — добавила я.       — Откуда он приехал, там еще холоднее, — сказала Гермиона. — Наша вода ему, наверное, кажется тёплой.       — Но в озере живет гигантский кальмар! — Беспокойства в голосе Рона не было, скорее надежда на то что существо нападёт на Виктора. Ревность — злая штука.       — Что с того, что он из Дурмстранга? — нахмурилась Гермиона. — Он очень хороший. Он мне сам сказал, у нас ему больше нравится.       Рон в ответ промолчал. После бала он еще ни разу не заговаривал о Викторе Краме, а после бала он всячески пытался игнорировать Грейнджер и всякий раз при разговоре задевал её.       «Глупый-глупый, Рон, если ты так и продолжишь, то не видать тебе Чаузи, как своих ушей!» — одним из вечеров в гостинной нашего факультета, бросила ему я, но видимо моего намёка он так и не понял.       — Ребят, давайте поспешим, а то я превращусь в глыбу льда, — двинулась я вперёд, отвлекая Чаузи, Рона и Гарри от мыслей.

***

      В Хогсмиде было слякотно, особенно развезло Главную улицу. Гарри всё время оглядывался по сторонам, словно он искал кого-то. Догадаться было не сложно: Поттер выглядывал Хагрида, но ни на улице, ни в лавках его не было, и Гарри предложил нам заглянуть в «Три метлы».       Зайдя внутрь в нос тут же ударила спесь ароматов: запах хлеба и трав витали в воздухе. В пабе было людно. Играла весёлая музыка, которая смешивалась с галдежом волшебников. Я проследила за взглядом Гарри — он окинул столики и сразу же поник. Как и следовало ожидать — Хагрида не было и тут. Гарри поплёлся вслед за нами к барной стойке.       Мы решили взять по кружке сливочного пива. По вырожению лица Гарри стало понятно, что он пожалел, что не остался в замке. Грусть расползлась жгучим и тянущим чувством в моей груди: мне также, как и Поттеру хотелось повидаться с Хагридом. Беспокойство о нём лишь усилилось; радовало, что журналистка не разузнала о моих походах к полу великану, иначе бы возникло ещё больше шума. Противно даже думать, что ещё могла написать Рита Скитер в своей провокационной статье. В очередной раз мне пришлось признать правоту дяди Роберта: журналисты — государственные проститутки. Правда его слова не так грубо звучали, но я лишь сократила до понятного смысла. Они практически всегда пишут, то что выгодно их покровителям: кто больше заплатил того и правда. Со мной могут многие не согласиться — дело каждого.       — Поглядите туда. Интересно, бывает он когда-нибудь на работе? — шепнула Гермиона и указала на зеркало за стойкой бара.       В нём отражался Людо Бэгмен. Он сидел в дальнем темном углу с группой гоблинов и что-то быстро им говорил. Гоблины угрожающе глядели на него исподлобья, скрестив на груди руки. Начальник Департамента магических игр и спорта был чем-то явно обеспокоен. Бэгмен посмотрел в сторону бара, где стояли мы. Заметив нас, он поднялся из-за стола. Мистер Бэгмен беззвучно пошевелил губами в зеркале и, надев на себя неизменную мальчишескую улыбку, поспешил в нашу сторону.       — Как дела, Гарри? Рассчитывал тебя здесь увидеть! Надеюсь, все в порядке? — подойдя к нам, обратился он к Поттеру.       — Да, спасибо, — ответил Гарри.       — Можно с тобой переброситься парой слов наедине? Вы не против? — спросил Бэгмен у нас.       — Нет… — ответил Рон и пошёл искать свободный столик. Я с Чаузи кивнули и поспешили вслед за ним.       — Вам не кажется, что это странно? — тихо озвучила я вопрос, так чтобы меня могли услышать Рон и Гермиона, усаживаясь за свободный столик в дальнем углу.       — Ты о чём? — не понял Рон.       — Мистер Бэгмен явно чем-то озабочен… — начала я рассуждать в слух. — Кто-то намеренно бросил пергамент с именем Гарри в кубок, Рита Скитер написала провокационную статью, моё срочное зачисление в школу, частые упоминание о Воландеморте…       — Эшли! — отдёрнула меня Гермиона. — Его имя нельзя называть. — Уже тише добавила она, на что я лишь закатила глаза.       — Да не важно, — отмахнулась я, — разве вам не кажется, что это всё связано? Что-то точно произойдёт. — после моих слов Рон и Гермиона ничего не сказали, только о чём-то призадумались.       Я закусила губу, пытаясь найти связь между событиями. Как бы я не старалась обходить стороной тайны своей семьи, всё равно что-то возвращало меня к первоначальной цели. Тайна так и кричала мне: «Разгадай меня!». Она назойливо проникала в мою голову, заполняя мысли, словно змей искушал и проверял меня на прочность. Я была уверена, что Воландеморт, который считается погибшим, имеет прямое отношение к перечисленным событиям. Вот только как? Он же вроде бы мёртв, хотя… Моя рука, словно имела свою волю, потянулась к подвеске; подушечками пальцев я едва ли коснулась камня, как ощутила лёгкое покалывание. Тепло распространилось по руке, а в голове зазвучал громкий шёпот.       «Маленькая леди, ответ лежит на поверхности, присмотрись внимательнее», — звучал голос Гриндевальда у моего уха. Если бы я не привыкла к такому явлению, то вскочила бы со стула и растерянно обернулась в поисках нарушителя моих личных границ. На моём лице даже мускул не дёрнулся.       «Так стоп! Ответ на поверхности», — опустив глаза на медальон, я предположила, что Воландеморт мёртв телом, а его душа всё ещё в мире живых. Тогда становиться понятными слова бабушки. Она знала, что воцарившийся мир всего лишь иллюзия. Тёмный маг давно уже набирает свои силы и у него есть чёткий план — убить Гарри…       — Чего он хотел? — спросил Рон у подошедшего Гарри, я тут же опомнилась.       — Помочь решить загадку яйца. — Как-то спокойно ответил Поттер.       — Не может быть! — опешила Гермиона. — Он же су­дья. Тебе и помощь уже не нужна, правда?       — В общем, правда…       — Что бы сказал Дамблдор? Бэгмен предлагает сжуль­ничать! — покачала головой Гермиона. — А Седрику-то он предлагал помощь?       — Нет, я спрашивал.       — Причем тут Диггори! — возмутился Рон, и Гарри в душе с ним согласился.        — Интересно, что здесь делали эти гоблины? — Гер­миона отхлебнула из кружки. — Вид у них был не очень-то дружелюбный.       — Тебя смутили только они? — удивилась я. — Если честно, Гарри, то мне вообще кажется, что весь этот турнир часть какого-то заговора, — откинувшись на спинку стула и запрокинув голову назад, посмотрела на деревянный потолок.       — Бэгмен сказал, они ищут Крауча. Он болеет, его уже давно нет на работе.       — Может, Перси его отравил? — сказал Рон. — А что? Отправит Крауча на тот свет и сам станет начальником Департамента международного магического сотрудничества.       — Не-е… Рон, твой братец просто душка, — продолжая разглядывать балки на потолке, протянула я в ответ Рону. — Тут причина в чём-то другом…       — Зачем гоблинам Крауч? Они обычно имеют дело с Департаментом надзора за волшебными существами… — задумчиво проговорила Грейнджер.       —А может, им нужен переводчик? — пожал плечами Гарри. — Крауч языков сто знает.       — Пожалела маленьких бедненьких гоблинов? — по­шутил Рон. — Хочешь еще ОЗУГ открыть? Общество за­щиты уродливых гоблинов?       —Очень смешно! — иронически усмехнулась Герми­она.        — Гоблины и сами за себя постоять могут. — Выпрямившись, сказала я и сделала глоток сливочного пива. Вкус был достаточно приятным.       — Ты, навер­ное, плохо слушал профессора Биннса? Забыл, что он рассказывал о восстаниях гоблинов? — Продолжила Гермиона мою мысль.        —Совсем не слушал, — ответил Рон.       —Кто же его слушает! — поддержал друга Гарри.       — Ну так я вам скажу. Гоблины на равных общаются с волшебниками. — Гермиона отхлебнула из кружки. — Они очень умны. Это вам не пугливые эльфы-домовики.       Рон взглянул на входную дверь, я повторила за ним и мой взгляд уткнулся в лицо противной журналистки — Рита Скитер собственной персоной!       — Только ее не хватало! — скривился он.       На репортёрше сегодня желтый плащ, ногти покры­ты ярко-малиновым лаком. Что заголовки у неё кричащие, что внешний вид. Этот яркий наряд мелькал перед глазами и заставлял посмотреть на его хозяйку. Яркий макияж, одежда и маникюр, всё это заставляло её образ будто кричать: «Эй посмотрите на меня! Я здесь!».       Сопровождал ее, как всегда, пузатенький фотограф. Скитер взяла пару бокалов, и они сели за столик неподалеку от нас. Всё это время мы не спускали с неё глаз, словно ожидая подвоха. Скитер быстро и весело о чем-то говорила.       —…он сегодня неразговорчив, правда, Бозо? Почему, как ты думаешь? И что ему понадобилось от этих гобли­нов? Достопримечательности им показывает… Тоже мне, придумал! Врать он никогда не умел. Как, по-твоему, сто­ит покопаться в этом деле? Статью назовем так «Паде­ние Людо Бэгмена, бывшего главы Департамента волшеб­ных видов спорта». А? Надо только подыскать историю под это название.       —Опять собираетесь испортить кому-то жизнь? — громко спросил Гарри.       «Молодец, Гарри, теперь она нас точно заметит!» — укоризненно я взглянула на друга. Кое-кто из сидящих вокруг обернулись. Рита Скитер увидела Гарри и расширила глаза.       —Гарри! — радостно воскликнула она, а потом заметила меня. —Эшли! Вот так сюр­приз! Посидите с нами…        —Я к вам на пушечный выстрел не подойду! Как вы могли написать про Хагрида такую мерзость?!       — Кто вам вообще дал право лезть в чужую жизнь?! — через чур эмоционально добавила я, после того как Гарри смолк и с вызовом посмотрел на репортёршу.       Скитер от наших громких слов вскинула густо подведенные брови.       — Читатели имеют право знать правду, Гарри. Я всего лишь честно делаю свою работу.       — Ага, честно! — Моë лицо помрачнело, словно туча. — Вы нагло вылили на Хагрида свою злобу, как ядовитая змея… Да, вы змея: выливаете свой яд на тех кто говорит правду! — внутри меня эмоции сжались в тугой комок, что я крепко сжала столешницу, дабы не швырнуть в эту наглую лгунью стоящую передо мной кружку. — Пускай Хагрид и полувеликан, но в отличие от вас он честный и замечательный!        В пабе все примолкли. Мадам Розмерта глядела из-за стойки, раскрыв рот; мед лился через край кувшина, который она держала в руке.       Улыбка на губах Скитер слегка дрогнула, но тут же стала еще шире. Поспешно раскрыв сумочку из кроко­диловой кожи, она достала пергамент и Прытко Пишу­щее Перо.       — Как насчет интервью, Эшли? Расскажи о Хагриде, ты его хорошо знаешь. Что скрывается за горой муску­лов? А ваша неправдоподобная дружба? Что за этим сто­ит? Он заменяет тебе отца?       Последний её вопрос просто вывел меня из себя. Я вскочила так, что стул с глухим грохотом упал на пол. Желваки заходили ходуном; лицо покраснело и стало поже на спелый томат. Дыхание сбилось и участилось. Злость застелила пеленой последнюю каплю моего рассудка. Контролировать себя больше не получалось.       — Вы гнусная и лживая женщина! — проговорила я сквозь стиснутые зубы. — Для ваших позорных статей годится что угодно и кто угодно. Даже Людо Бэгмен…       — Сядь, глупая девчонка, и не говори о том, чего не знаешь, — холодно сказала Скитер, глядя на меня, её заинтересованность сменилось на ледяное призрение. — Я знаю о Людо Бэгмене та­кое, от чего у тебя волосы на голове дыбом встанут.       — Вы… — на какое-то мгновение всё задрожало, свет начал мигать. Я чувствовала, как злость внутри меня распространяется по всему телу, а кожей, где соприкасался с ней камень, ощутила жжение. Желание убить Риту Скитер било набатом в моей голове.       — Эшли… — когда рука Гермионы легла ко мне на плечо, я пришла в себя, — пойдём от сюда!       Гарри с Роном уже направились к выходу, пока Гермиона пыталась достучаться до моего рассудка. Ещё раз посмотрев на репортёршу гневным взглядом, я всё же поспешила, в след за друзьями, уйти. Мы покинули заведение под взглядами всего паба.       Выскочив на улицу, я вдохнула побольше свежего воздуха, пытаясь унять мелкую дрожь. «Эта стер… женщина самая настоящая ведьма!» — мысленно ругалась я.       — Риту Скитер лучше не злить, — сказал подошедший сзади Рон. — Она тебе этого не забудет…       — А я ее не боюсь, мой дядя постарался скрыть нашу связь от этих гнусных журналюг, так что прятаться я не стану.       Я шла так быстро, что Гарри, Гермиона и Рон едва за мной поспевали. Мне поскорее хотелось увидеть Хагрида и наконец-то поговорить с ним. Ему не нужно прятаться в свой хижине, только потому что его мать — великан. Какая вообще разница, человек он или полувеликан? Главное что он добрый и поступает по совести!       — И Хагрид больше не будет ее бояться. Нашел из-за чего! Ну что вы там еле тащитесь? Идемте скорее! — После этих слов я побежала что есть духу к воротам замка с двумя крылатыми вепрями на столбах прямо к хижи­не Хагрида.       Занавески на окнах домика егеря были все также за­дернуты, изнутри доносился лай Клыка. Забарабанив в дверь, я закричала:       — Хагрид! Хагрид, открой! Ты ведь дома! Я знаю что ты там! — Барабанила я в дверь так сильно, что кожа на руках покраснела. — То что твоя мать великанша ничего не значит! Плюнь на эту писаку Скитер и прекращай прятаться! Я не уйду пока ты не откроешь дверь! А если ты не откроешь, эту чёртову дверь, то я… я… — Дверь резко отворилась и я замолчала, так и не успев договорить. На пороге стоял профессор Дамблдор.       —Добрый день, — приветливо улыбнулся он.       — Добрый… — смущенно проговорила я.       — Мы к Хагриду — пролепетала подошедшая Гермиона.       — Я так и подумал, — сказал Дамблдор, весело поблес­кивая глазами.       — Зайдете?       — Зайдем… пожалуй, — согласилась Гермиона.       И мы в четвером вошли в хижину Хагрида. Клык, не медля, разлаялся как сумасшедший, кинулся на Гарри и при­нялся лизать ему уши. Я улыбнулась увиденному, а потом лихорадочно оглядела хижину. Хагрид сидел за столом, на котором стояли две боль­шие кружки чаю. Вид у него, прямо сказать, был ужасный: глаза опухли, лицо в красных пятнах, а уж о волосах и говорить нечего — нечесаные, они смахивали на огромный моток спутанной проволоки. Я тут же порывисто сделала несколько шагов в перёд и остановилась возле него. Он не смог даже поднять на меня глаза. От этого в груди что-то противно кольнуло и заныло.       — Привет, Хагрид, — сказал Гарри где-то позади меня. Хагрид приподнял голову и просипел:       — А-а, привет.       — Надо бы еще чаю, — сказал Дамблдор, достал вол­шебную палочку и покрутил ею в воздухе.       Над столом появился поднос с чайником и чашками на блюдцах и тарелка пирожных. Дамблдор опустил поднос и пиро­жные на стол, все уселись, кроме меня: я продолжила стоять как вкопанная и молчать, собираясь с мыслями. В голове проносилось столько мыслей, что было не понять какая из них та самая, правильная.       — Хагрид, ты слышал, что кричала за дверью мисс Милерс? — улыбнулся Дамблдор. Я тут же посмотрела на директора, покрываясь лёгким румянцем. — Судя по тому как Эшли, Гермиона, Гарри и Рон ломились в дверь, они по-прежнему не прочь дружить с тобой.       — Ну, конечно, Хагрид! Ты наш лучший друг! — вос­кликнул Гарри. — Неужто из-за этой дрянной… простите, господин директор, — прибавил он, виновато глядя на Дамблдора.       — Я не расслышал, Гарри, что ты сказал. Глухота приключилась, что ли? — ответил Дамблдор, глядя в потолок и вертя одним вокруг другого большими пальцами. Я глупо улыбнулась его словам        —А-а… нуда, — сконфуженно кивнул Гарри. — Я толь­ко хотел сказать… Хагрид, неужели ты подумал, будто из-за этой… репортерши мы перестанем с тобой дружить?       Две огромные слезы выкатились из глаз Хагрида и потекли на густую бороду. И в этот момент меня что-то подтолкнуло, я осмелилась и обняла сидящего хагрида, как родного.       — Хагрид всё что было написано в этой… статье всего лишь пыль! Ты самый лучший учитель по уходу за волшебными существами… ты столько всего мне смог рассказать и я практически с первого раза всё запомнила. Если ты уйдёшь, кто будет мне рассказывать прекрасные истории?       — Я же тебе говорил, Хагрид. — Дамблдор все еще гля­дел в потолок. — А письма от родителей? Я тебе их пока­зывал. Они помнят тебя с тех пор, как сами учились в Хогвартсе. Ты же читал. Если я тебя сейчас уволю, они этого так не оставят…       — Не все. Кое-кто хочет, чтобы меня выгнали.       —Долго же тебе придется сидеть, запершись в хижине, если хочешь дождаться, пока тебя все полюбят.— Дам­блдор чуть нахмурился и поглядел на Хагрида поверх очков. — С тех пор как я здесь директором, не проходит недели, чтобы в школу не прилетела сова с письмом от недовольных моей работой. Что же, прикажешь мне за­переться у себя в кабинете и никого не видеть и не слышать?       — Но вы же не полувеликан, — прохрипел Хагрид.       — Ладно тебе, Хагрид! А у меня кто родственники? Семейство Дурслей! — не выдержал Гарри.       — О-о-о ты ещё Хагрид не знаком с матерью моего кузена, — я отпряла и, протягивая слова, слегка усмехнулась. — Поверь мне, она самая настоящая стер… — запнулась я и извиняющимся взглядом пробежалась по доброму старческому лицу профессора Дамблдора; он всё так же делал вид, что не расслышал.       — Ну вот, Хагрид, хороший тебе пример, — подхватил Дамблдор. — А мой брат? Аберфорта обвинили в том, что он на козле испытывал недозволенные заклинания. Все газеты про это писали. И что ты думаешь, Аберфорт от всех спрятался? Ничего подобного! Продолжал как ни в чем не бывало работать. Правда, не знаю, умеет ли он читать. Может, это вовсе и не мужество…       — Хагрид, выйди из своей хижины и вернись в школу, — ласково сказала Гермиона. — Вернись, мы все по тебе скучаем.       Хагрид сглотнул, и по его щекам и бороде потекли новые потоки слез. Дамблдор поднялся из-за стола.       — Как хочешь, Хагрид, но я не подпишу твое заявление об уходе. В понедельник приступай к работе. Жду тебя в половине девятого к завтраку в Большом зале. И никаких отговорок. До свидания.       Дамблдор на прощанье почесал Клыка за ухом и ушел. Хагрид закрылся огромными ручищами и зарыдал. Гер­миона погладила его по плечу, подойдя к нему. Я присела на свободный стул. Хагрид отнял руки от лица и поглядел заплаканными глазами на нас.       — Великий человек… Дамблдор…       —Это точно, — подтвердил Рон. — Можно мне пирожное, Хагрид?       Узли никогда не может перестать думать о еде, совсем как нюхлер о драгоценностях. Мои губы стали медленно растягиваться в странной улыбочке, а глаза сузились в хитром прищуре. Рон вопросительно посмотрел на меня. Я хотела начать говорить, как Хагрид заговорил:       —Ну, конечно. — он вытер слезы тыльной стороной ладони. — Прав директор, вы все правы… И чего это я, правда? Старик-отец со стыда бы сгорел… — Он снова заплакал и тут же смахнул слезы. — Показывал я вам отцовскую карточку? Подождите-ка…       Он встал, подошел к кухонному шкафу, выдвинул ящик и достал старую выцветшую фотографию: на пле­че Хагрида сидит крошечный волшебник с глазами Хаг­рида и такими же, как у него, улыбчивыми морщинками в уголках глаз. Судя по яблоне на снимке, Хагрид уже ростом метра два с половиной, но совсем еще мальчик: без бороды, лицо круглое, гладкое — лет одиннадцати, не больше.       — Здесь меня только что приняли в Хогвартс, — всхлипнул Хагрид. — Отец себя не помнил от радости! Хоть волшебник из меня мог и не выйти — из-за матери… Да, по чести, не больно-то я был силен в волшебных науках… Спасибо на том, что выгнали меня уж после… как он помер… я был тогда на третьем курсе… Дамблдор мне сразу помог. Устроил лесничим. Людям он верит, вот что главное, пропасть не даст… Не такой, как другие начальники. Был бы у человека какой талант, а уж он-то его приютит. Что ж делать, коли семья неподходящая, сам-то он, может, и ничего… Да кто на это глядит? Рады напраслину возвести… А другие еще и прикидываются: кость, говорят, широкая. Ни за что не скажут: «Я такой, какой есть, и все тут». Отец говорил: «Никогда себя не стыдись. Злыдни всегда найдутся. А ты плюнь на них, другого они не стоят». Прав он был. А я дурень, дубина. И она такая же, вот что. «Широка в кости…» Ну и пусть ее со своими костями!       Гарри, Рон и Гермиона смущенно переглянулись, а я отвела свои глаза в сторону окна. На улице всё так же оставалось пасмурно. Местами лежал мокрый снег в перемешку с грязью. Легкий ветер играл с голыми ветвями деревьев, кустарников. Желтая трава лежала примятая, но местами, если присмотреться, появлялась еле заметная зелень. В дали мелькали силуэты учеников разных возрастов. Когда Хагрид уже более мене успокоился в груди стало распространятся тепло. Кажется, одной проблемой стало меньше. Я посмотрела на смущённых ребят: их лица так и говорили, что лучше полсотни соплохвостов вывести на прогулку, чем при­знаться Хагриду, что подслушали нечаянно его разговор с мадам Максим. А Хагрид, даже и не замечал, что срывалось с его губ, продолжал свой монолог как ни в чём не бывало. Наблюдать было забавно за краснеющими лицами одноклассников и откровенно говорящим лесничим… учителем!        — Знаешь, Гарри, я как увидал тебя, сразу подумал: похожи мы с тобой. — Хагрид оторвал от фотографии заблестевший взгляд. — Родителей у тебя нету, в школу идти боялся: а ну, как не выйдет, ну, как не придешься ко двору? А вот, гляди-ка — чемпион школы, в Турнире уча­ствуешь… — помолчав немного, Хагрид прибавил: — Знаешь, чего я хочу? — серьезно сказал он. — Покажи им. Вы­играй. Пусть знают, чистая у тебя кровь, нет ли — неважно. И родных нечего стыдиться. Пусть знают, прав Дамблдор, не зря принимает в школу всех, кто к волшебству способен. Ну как у тебя с драконьим яйцом?       — Замечательно!       Заплаканное лицо Хагрида расплылось в улыбке.       — Вот умница! Покажи им всем, Гарри, покажи! Стань победителем.       После мы просидели недолго; допив чай, собрались уходить, как Хагрид окликнул меня. Я махнула ребятам, дав понять, что догоню их. Полувеликан что-то начал искать в серой сумке, судорожно говоря: «Да где же оно». Терпеливо я продолжала стоять в пороге до тех пор, пока он не повернулся ко мне, держа в руках серебристого цвета брошь в виде веточки с двумя красивыми, бликующими на свету камнями цвета пламени. Хагрид подошёл ко мне и приколол её к моей шапке. Я вопросительно посмотрела на него.       — Я знал твою маму… и когда ты только появилась на свет, она попросила сохранить эту брошь и передать тебе если… — Хагрид стих на последних словах.       — Спасибо, — обняв его, я улыбнулась ему и поспешила прочь.       Оказавшись на улице, ветер ударил мне в лицо, а слёзы обожгли мою кожу. Лихорадочно смахивая их руками, я сорвалась на бег. В голове вновь замелькали картинки прошлого.       «Она знала! Знала всё!» — продолжала повторять я тихим шёпотом.