Проклятье

День: 18, 00:10 Гермионе срочно нужна была долгая, горячая, пенная, расслабляющая ванна. Было уже довольно поздно. Все разошлись по комнатам, и в гостиной остался только Малфой, смутивший ее тем, что проводил взглядом почти до самой двери ванной комнаты. Гермиона подготовила пижаму и длинный теплый халат, в которые она собиралась переодеться после как минимум часового отмокания. Она включила воду и оставила ванну наполняться, предварительно насыпав в нее полкило соли и добавив несколько колпачков пены. Стянув порядком надоевшие джинсы и футболку и избавившись от белья, Гермиона попробовала ступней воду. Температура была идеальной. Гермиона заколола волосы на затылке — она помоет их завтра, сегодня сил сушить всю длину больше не осталось — и начала погружаться в воду. Ей нравилось лежать в наполняющейся ванне. Вода мягко обволакивала сначала ее ступни и ягодицы, лаская кожу, потом постепенно поднималась и щекотала голени, бедра, живот. Гермиона слишком устала, чтобы читать книгу, как она любила делать обычно, поэтому она просто лежала и смотрела, как постепенно ее тело скрывается под распространяющейся по всей поверхности воды пеной. Вот заполнилась пупочная впадина, вот ее груди слегка приподнялись, и только соски торчали над водой. Гермиона прикрыла глаза и погрузилась в негу. Она полностью расслабилась и почувствовала, как ее руки становятся невесомыми и сами по себе отрываются от дна. Гермиона соскользнула вниз, чтобы край воды доставал почти до линии роста волос на затылке. Ей было тепло, даже жарко; лицо наверняка раскраснелось. Гермиона любила эту распаренность. Она выключила воду, когда та заполнила почти всю емкость, и легла обратно, задрав ноги на бортики ванны по бокам от себя. Гермиона наслаждалась. Казалось, она может так уснуть. Ступни приятно охлаждал воздух, в то время как почти все ее тело за исключением лица погрузилось под воду. От соли или от порошка, но ее предплечья снова начали зудеть и чесаться. Гермиона терпела, зная, что ее ногти сделают только хуже, разнося желание почесаться по всей поверхности рук. Через какое-то время, когда зуд стал совсем невыносимым, Гермиона не сдержалась и потерла предплечьями о бока. Конечно, это не помогло, но это немного отвлекало. Она потерла раз, потерла два, потерла три, а на четвертый ее руки дернулись дальше, как по инерции. Ее как будто потянули за запястья, хотя это было физически невозможно. На пятый раз толчок был сильнее. На шестой Гермиона рывком ушла под воду. Ей повезло, что она делала вдох, потому что ее пригвоздило ко дну ванной и не отпускало. Кровь ударила ей в уши, и она чувствовала каждый удар ускорившегося вдвое сердца. Запаниковав, Гермиона сучила оставшимися на поверхности ногами, задевая ступней флаконы с гелями, пеной, лосьоном и прочими средствами. Она не могла подняться, и ужас сковал ее горло. Пузырьки воздуха шли вверх, и Гермиона теряла оставшиеся крохи кислорода. Гермиона билась в конвульсиях на дне ванны, пяткой, кажется, ударив по крану и скорее всего расколов плитку на стене. Она сражалась за свою жизнь, но проигрывала. Гермиона знала, что ей нельзя вдыхать, но ничего не могла с собой поделать, потому что ее легкие сгорали от нехватки воздуха. Ей стало трудно двигаться, и она затихла, смотря вверх, в потолок, который белым пятном плыл перед ее взглядом, застилаемый пенной водой. Еще секунду, и она вдохнет. Еще секунду, и ее легкие разорвутся. Еще секунду, и… Ее повлекло наверх, и Гермиона жадно и громко втянула воздух. В ушах свистело, перед глазами бегали темные мушки, и ее держали над водой. Гермиона сидела по пояс в воде, задыхалась и глотала кислород, в истерике и страхе судорожно прижимаясь к тому, кто вытащил ее. — Тренируешься собирать жемчуг? — крепко обхватив ее, Малфой пытался разрядить обстановку, зная, что жалость заставит ее чувствовать себя еще большей размазней. Гермиона только посильнее сжала его рубашку где-то на спине и уткнулась носом ему в шею, отходя от ужаса, колотясь от испуга. Малфой был полностью мокрым по пояс и даже ниже. Он неловко балансировал на согнутых коленях, бедром частично опираясь на бортик. — Пора вылезать, — шепнул он. Гермиона чувствовала страх, неловкость и благодарность Малфою за то, что он ни разу не произнес даже намека на фразу «тебе померещилось». Потому что она не была сумасшедшей. Не могла ей быть. Гермиона подобрала под себя ноги и оттолкнулась от дна, поднимаясь, и Малфой выпрямился вместе с ней, крепко прижимая к себе. Ее коленки тряслись, и она точно не перелезла бы через бортик в одиночку. Гермионе было так плохо, что она даже не смогла попросить Малфоя не смотреть на нее, хоть стыд и жег ее изнутри. Но он никак не прокомментировал ничего из того, что мог бы, пока Гермиона прятала глаза где-то среди его промокшей насквозь рубашки. Она почувствовала, как его хватка ослабела, и вслед за этим ее накрыло теплым сухим банным полотенцем. Гермиона наконец смогла расцепить руки и схватилась за полотенце, заворачиваясь в него. Малфой отвернулся. — Спасибо, — прохрипела она. — Ты как нельзя кстати. — Что на этот раз? — лениво уточнил он, хотя теперь Гермиона знала, что он делал это не лениво, а осторожно. — Меня как будто тащили вниз, — призналась она, быстро натягивая приготовленную одежду. — Кажется, теперь я еще долго не смогу нормально принять ванну. Когда Гермиона запахнула халат, она развернулась. Малфой все так же стоял к ней спиной, сцепив ладони сзади. Весь пол заливала гигантская лужа, и Гермиона поморщилась. Ей и близко не хотелось подходить к ванне. Гермиона прокашлялась. — Я все. Я уберу здесь, — кивнула она сама себе, когда Малфой повернулся, и убрала напоминания о сегодняшнем инциденте. Пожалуй, завтра она вернется и выбросит все пузырьки прочь. Он снова смотрел на нее с нечитаемым выражением на лице, как будто хотел что-то сказать, но не мог. Какое-то время они так и смотрели друг на друга, пока Малфой не поднял руку, неловко почесав затылок, и не вздохнул, растягивая губы в неловкой усмешке. Гермиона ответила ему такой же неловкой улыбкой, слегка приподняв уголки губ, и они одновременно двинулись к двери, оказавшейся не просто распахнутой, а почти снесенной с петель. — Мне казалось, что дело срочное, — пожал плечами Малфой, когда Гермиона перевела взгляд на него. Она подняла палочку и произнесла: «Репаро!», починив дверь. Гермиона знала, что привычка брать с собой в ванную палочку однажды сослужит ей хорошую службу. Малфой пропустил ее первой, и Гермиона почти физически ощущала, как рубашка прилипает к его торсу, что заставило ее сглотнуть и покраснеть — совсем слегка! Она обернулась к нему, но знала, что простое «спасибо» не соотносилось с тем, что он сделал для нее. Поэтому она просто развернулась и пошла в свою комнату. День: 18, 08:20 Утро было украшено громким воплем, разбудившим Гермиону. — Черт возьми! Какой бегемот расколол плитку в ванной?! Она поморщилась и рухнула обратно на подушку. День: 18, 09:30 Когда Гермиона наконец справилась с пожирающим ее смущением, накатившим жгучей волной после ночных событий, прошло уже больше часа, который она провела, перекатываясь под одеялом с одного бока на другой, периодически постанывая. Когда нервов уже не хватало на то, чтобы переживать по поводу вчерашнего (а Гермиона еще не разобралась, что больше вызывало у нее напряжение: то, что она чуть не захлебнулась; то, что у нее, очевидно, были галлюцинации; или все-таки то, что Малфой ворвался к ней и вытащил буквально из объятий смерти), Гермиона решила спуститься вниз и позавтракать. Она надеялась, что все уже разошлись по своим делам. Она не ошиблась. Ранним утром отряд Ордена в составе Парвати, Рона, Дина, Лаванды и Малфоя ушел на очередную вылазку. День: 18, 19:30 Их не было больше десяти часов, и Гермиона искусала все губы в ожидании. Она постелила клеенку на обеденный стол, если вдруг потребуется дополнительное место для оказания помощи. Диван тоже был застелен, а на столике расставлены флаконы с обезболивающим, крововосстанавливающим зельями, противоожоговой мазью, бадьяном и прочие склянки, которые Гермиона посчитала необходимым иметь под рукой. День: 18, 19:51 Диким смерчем на кухне материализовался Малфой, и Гермиона вскочила, вскинув руку с палочкой, готовая к любым ранениям, но только, пожалуйста, пусть их не будет. Его глаза были безумными, на лице запеклась кровь, а одежда свисала рваными лохмотьями. — Где остальные?! — резко вздохнула Гермиона, подбегая к нему и изучая повреждения, однако Малфой только отмахнулся от нее и выскочил в гостиную. Его бегающий взгляд метался по комнате, пока он в несколько шагов преодолел расстояние до двери в подвал, и остановился на журнальном столике. — Малфой! Что произошло? Где все? Что с тобой? — Гермиона перешла на крик, следуя за ним. — Мне нужен еще один портключ, — Малфой бросился к зельям и сгреб все в охапку. — Быстро, Грейнджер, дай мне портключ! Гермиона дрожащими руками рылась в верхнем ящике комода, где лежали их запасные портключи, пока не выудила тонкий мешочек с зачарованной пуговицей внутри. — Положи в карман, быстро, — скомандовал Малфой, чьи руки были заняты зельями, и выставил бедро вперед. Гермиона сделала, как он просил, и Малфой сразу трансгрессировал, едва ее руки отнялись от его брюк. Гермиона покраснела только после его исчезновения. День: 18, 20:02 Впятером они приземлились прямо в гостиной, и Гермиона едва сдержала крик. Ей было сложно себя пересилить, но она справилась, мысленно абстрагируясь от эмоций и погружаясь в работу. Как потом рассказал Дин, им пришлось очень долго лежать в засаде на земле, потому что они выбрали очень неудобный момент. После трех часов, говорил он, начинают болеть все кости и мышцы. После пяти, когда нельзя шевелиться, боль обретает совершенно другой смысл, наполняя тебя изнутри, и самое ужасное в том, что ее ничем нельзя заглушить. Даже сдвинуться. Потому что как только они появились и залегли, Пожиратели установили на местность обнаруживающие чары. Никому не хотелось сорвать вылазку, поэтому они провели без движения на земле восемь часов. Пальцы Лаванды были искусаны в кровь, потому что ей повезло, и она успела опустить лицо на ладони. Рон был не таким везунчиком, и его локтевые суставы превратились в огромные, воспаленные шары, и каждый миллиметр движения рук давался ему со слезами на глазах. Гермиона заметалась между ними, вливая Рону в рот обезболивающее зелье и обрабатывая руки Лаванды — это то, что она смогла сделать меньше чем за минуту, пока ее взгляд метался по остальным. Дин странно держал Парвати: она лежала спиной вверх, и Дин прижимал ее к полу бедрами, его руки обхватывали низ ее живота, и когда Гермиона приблизилась к Парвати, Малфой быстро шагнул вперед и сжал ее плечо. — Я уже дал ей зелье. За все это время она не проронила ни звука. Не смей пугать ее. Ты должна ее вытащить, — и отпустил. У Гермионы перехватило дыхание. Парвати беззвучно рыдала, и Гермиона перевела взгляд на Дина, присаживаясь на корточки рядом с ними. — Парвати, ты в безопасности. Все будет хорошо. Я все исправлю, договорились? Ты должна сказать мне, где болит. — Это… Там… Не знаю, — выдохнула Парвати и залилась слезами ужаса. — Гермиона, помоги… Гермиона перевела взгляд на Дина: — Ты зажимаешь рану? — Да. — Она обширная? — Да. — Где она начинается? — Низ живота, между лобком и левой тазобедренной косточкой. Она идет вверх сантиметров на десять-пятнадцать и заканчивается примерно под ребрами. — Это рваная рана или как от ножа? Глаза Дина потемнели. — Рваная. — Насколько она глубока? — Я боюсь, что задеты внутренние органы, но я не видел. Я схватил ее перед самым прыжком и зажал рану. Это все. Гермиона кивнула. — Дин, мне нужно, чтобы ты по моей команде как можно быстрее перевернул Парвати на спину. Малфой, ты тоже. Когда я скажу, вы немедленно перевернете ее. Дин, ты должен давить на рану с той же силой, что и сейчас. Парвати, ты должна дышать не останавливаясь. Готовы? Раз, два, три! Они слаженно перевернули Парвати, и рука Дина чуть не провалилась в ее внутренности. Гермиона изо всех сил сдерживала подкативший к горлу позыв тошноты, когда увидела всю картину. — Парвати, все под контролем. Мы разберемся, — голос Гермионы был глухим и безэмоциональным. Она с трудом представляла, как именно она сможет помочь. Гермиона была рада, что Малфой уже дал Парвати обезболивающее зелье, чтобы та хотя бы не чувствовала боли, которая должна была убить ее. Кожа на животе Парвати была съедена и обглодана. — Дин, сейчас ты отпустишь руку, и я восстановлю целостность сосудов, — кивнула ему Гермиона. — Давай. Кровь хлынула на пол, пока Гермиона накладывала заклинания на поврежденные внутренние органы Парвати. Она молилась, чтобы заклинания из «Расширенного пособия для колдомедиков» сработали. Похоже, удача была на ее стороне. Восстановив кишечник и печень, Гермиона смогла остановить кровотечение. Она подала знак Малфою, чтобы тот дал Парвати крововосстанавливающее зелье. Через какое-то время она разобралась с остальной частью раны и постаралась стянуть кожу так, чтобы шрам остался минимальным, но тот все равно будет ужасающим. В конце Гермиона нанесла бадьян на рану, и та начала затягиваться. Это были самые долгие полтора часа в жизни Гермионы. День: 18, 21:32 Она откинулась назад и чуть не упала, потому что ее ноги затекли так, что Гермионе пришлось руками перенести свои бедра и голени вперед. Она только сейчас осознала, как содрогается ее тело от напряжения. — Дин, ты молодец. Ты спас ей жизнь, когда заткнул рану. Еще несколько минут, и она истекла бы кровью, — хрипло обратилась Гермиона к другу, когда они втроем уложили Парвати на диван в гостиной. Лаванду и Рона они проводили в их комнаты и снабдили зельем Сна без сновидений. Парвати тоже дали его, и, когда она уснула, Малфой ушел в ванную, а Гермиона с Дином решили обосноваться на кухне. Гермиона мазала спину Дина. Ему не повезло: во время активации Обнаруживающих чар Дин оказался прямо на муравейнике, и мелкие твари искусали все его тело. — Знаешь, Парвати… Она справится, — прошептал он, потирая лоб. — Иногда мне кажется, что морально она сильнее любого из нас. Подумать только, нам можно угрожать потерей близких, и мы справляемся. Но как только от нас отрубают конечности… — Дин покачал головой, в его голосе были слезы. — Она уже потеряла палец, этого не должно было снова случиться с ней. Почему мы не поменялись местами? Парвати… Она не выдержала и обмочилась, понимаешь? Кто вообще может столько терпеть нужду? Когда ты там, на это вообще наплевать, — он махнул рукой. — Моча, пот… Ты жив, и это главное. Но под ней было крысиное гнездо, и они вылезли на запах. Гермиона жевала губы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Она тоже не знала, смогла бы выдержать это на месте Парвати. Малфой сказал, что она не издала и звука, пока эти твари пожирали ее заживо. Гермиона знала, что Парвати хотела стать матерью когда-нибудь в будущем. Гермиона приложила все усилия, чтобы сохранить ее матку. Она надеялась, что заклинания сработали. — Я иногда думаю, чем мы отличаемся от них, — сказал Дин. — Пожирателей? — уточнила Гермиона. — Да. Ну, то есть, помимо очевидных вещей. Ведь они тоже люди, как и мы. Но я постоянно ищу отличия. Я теоретик, — усмехнулся он. — И вот знаешь, когда мы нападали на них, они спасались по одному. А мы сегодня молчали и не двигались, чтобы спасти друг друга, — заканчивает Дин. Гермиона кивает. Она слишком вымоталась, чтобы предаваться рассуждениям. Голос Дина становится очень тихим: — Малфой несколько часов по миллиметру тянулся к портключу, чтобы перенести нас всех оттуда. Негромкий щелчок оповестил о том, что ванная свободна. — Знаешь, я, пожалуй, одолжу твою мазь и займу ванну ненадолго. Эти насекомые проникают абсолютно под всю одежду! — Дин смешно поправил брюки, слегка покраснев, и кивнул Гермионе. День: 18, 23:20 Гермиона застыла перед дверью в комнату Малфоя. Она терзалась угрызениями совести, ведь она даже не спросила его, нужна ли ему помощь. Если подумать, она почти никогда и не спрашивала. Гермиона чувствовала раскаяние за то предубеждение, с которым относилась к нему. Она подняла сжатую в кулак кисть наверх и тихо постучала. — Малфой? — неуверенно позвала Гермиона. Ответа не было. Она постучала громче, но за дверью было тихо. Он точно был там, но, как всегда, гордость мешала ему принять ее помощь. — Я вхожу, — предупредила Гермиона и, досчитав до пяти, открыла дверь. Малфой лежал на кровати и часто дышал, прикрыв глаза. Когда Гермиона зашла, он мазнул по ней затуманенным взглядом, но ничего не сказал. Гермиона прикрыла за собой дверь. — Как ты себя чувствуешь? — Превосходно, — прорычал Малфой, выворачивая шею под странным углом, и левой рукой потянулся к обнажившейся мышце над ключицей. Закусив от боли губу, он разминал мышцу, пока не застонал, и ему пришлось резко разжать левую кисть. Она тряслась, и он выгибал ее ладонью вверх, раскрывая все пальцы. Все его мышцы сводило судорогой. Гермиона подошла к нему и присела на край кровати. Что-то оборвалось внутри, когда она поняла, как мучительно было его состояние. — Позволь мне помочь, — почти неслышно прошептала Гермиона, и Малфой ничего не ответил сквозь едва заметные всхлипы. Она взяла его ладонь и начала разминать легкими поглаживающими движениями, и вскоре Гермиона почувствовала, как комок напряжения расслабляется. Кисть больше не подрагивала, и Гермиона перешла на предплечье. Малфой все так же дышал, но его дыхание становилось немного ровнее. Вдруг он резко открыл глаза и дернулся от боли, выгибаясь в пояснице. — Где? — быстро спросила Гермиона, и Малфой перекатился на бок, вытягивая позвоночник в струну. — Лопатка, — прохрипел он, и Гермиона сразу же начала растирать и поглаживать сведенную очередной судорогой мышцу. Когда приступ прошел, Гермиона поудобнее устроилась на кровати, встав на четвереньки над Малфоем и приказав ему лечь на живот. Вопреки ее ожиданиям, он послушался и с глухим стоном перевернулся. Гермиона провела руками по его спине до шеи. Большими пальцами она надавила под основание черепа, разминая мышцы с самого их начала. Она массировала шею Малфоя круговыми расслабляющими движениями, потихоньку спускаясь все ниже, и гранит его кожи становился податливым и смягчался под ее пальцами. Он дышал все более размеренно, когда Гермиона начала массировать его плечи, и с его губ слетали неразборчивые стоны, которые он пытался заглушить, но был не в силах это сделать. Руки Гермионы начали затекать, а поясница немилосердно отваливаться, поэтому пришлось остановиться на несколько секунд, чтобы встряхнуть кисти и размять затекшие предплечья. После недолгих размышлений Гермиона перекинула одну ногу через Малфоя и теперь возвышалась над его спиной, не решаясь сесть ему на бедра. Вернув руки на то место, где остановилась, Гермиона продолжила разминать Малфою плечи, проходя пальцами по каждому сантиметру ноющих мышц. Ей мешал ворот футболки, под который она и так бесстыдно залезла. — Можешь снять ее? — попросила Гермиона, и Малфой едва заметно покачал головой. — Руки не слушаются, — его голос был хриплый, и бархатный, и очень-очень уставший. — Можно, я?.. — неловко прервалась Гермиона, но ответа не последовало, и, подождав немного, она достала палочку и прошептала: «Диффиндо!» Футболка была аккуратно разрезана вдоль позвоночника, и Гермиона, сглотнув, обнажила спину Малфоя. Она мягко провела подушечками пальцев вдоль позвоночника и услышала сдавленный полувздох-полустон. Гермиона не знала, что на нее нашло, ведь она никогда бы так не сделала, но здесь, за закрытой дверью, в его недоступной ранее комнате, она была как будто в другом мире — и могла позволить себе (совсем слегка) поддаться внезапному порыву. От плеч Гермиона спустилась чуть ниже, к лопаткам и каменным мышцам грудного отдела позвоночника. Дыхание Малфоя то выравнивалось, то становилось отрывистым, когда она задевала какие-то особо зажатые точки на его спине. Спустя какое-то время ее спина окончательно затекла, и Гермионе пришлось опуститься куда-то чуть ниже ягодиц Малфоя, сжимая его таз и бедра своими. Когда она добралась до поясницы, оказалось, что с ней у Малфоя все было очень плохо. Каждые несколько секунд он сжимался и подскакивал, но молчал и больше никак не реагировал, поэтому Гермиона продолжала. Она растирала его мышцы, иногда работая только большими пальцами, иногда всей ладонью или даже тыльной ее стороной. Дойдя до пояса трикотажных домашних брюк Малфоя, она нерешительно остановилась, и он, казалось, затаил дыхание в ожидании: какое будет продолжение? Гермиона приподнялась и начала работать с его руками, разминая трицепсы, бицепсы и предплечья, на которые особенно сильно реагировал Малфой. В конце он расслабился и, когда Гермиона разминала кисти его рук, размеренно дышал, а его глаза были закрыты. После того, как она закончила и слезла с его бедер, Малфой не шевелился. Его спина поднималась и опускалась в одном темпе. Гермиона укрыла его частью покрывала, которое было свободно на краю кровати, и, погасив свет, тихо вышла из комнаты, оставив его спать.