Гром на болотах

      Поезд торопливо ехал куда-то в сторону Архангельска. Или Астрахани? Леша не помнил. Ему было без разницы. Напиши Гречкин, что собрался отдохнуть где-нибудь в Африке, Леша бы точно также сорвался с места.       Леша ненавидел его. Это была та чистая, кристаллизованная ненависть человека, у которого отобрали все самое ценное. Иногда Леше казалось, что он тоже умер — тоже раздавлен под колесами машины Гречкина как и его сестра, и то, что от него осталось — это только оболочка, поднятый зомби, с одной единственной целью — отомстить.       Леша, свернувшийся в клубок, считал узелки на маленькой полке для ручной клади, висевшей напротив. Леша на мгновение задумался о её правильном названии, но ничего не вспомнил. Узелки привлекали больше — один, второй, третий… Ромбики, которые образовывали натянутые нити, начали расплываться. Голоса внизу стали казаться далекими, слились в монотонный гул…       — Слышь, малец, а ты че вдруг в монастырь податься решил?       Леша дернулся. Как и всякий человек, который едва задремал, он был дезориентирован, и не мог понять, что от него хотят. Внизу ждали ответа. Леша не знал, что сказать — придумать легенду заранее он забыл.       — От родителей, небось, сбежал? — предложил вариант, кажется… Игорь? Леша не мог вспомнить имен, хотя все, вроде, представились.       — Д-да… — сглотнул Леша, — от родителей.       Родителей у Леши давно уже не было и врать о том, что он хотел от них сбежать, было больно. Игорь посмотрел на него:       — Искать будут? — уточнил он.       Леша задумался. Будут ли его искать в детдоме? Будут… Наверное.       — Не должны, — в итоге ответил он. Сейчас его мало интересовало, ищут ли его, какие потом появятся проблемы и появятся ли они вообще. Цель была прямо под ним, сидела под его местом, и это будоражило и заставляло нервничать одновременно. От Леши отстали, и он снова погрузился в полусонное оцепенение.       Перед глазами Леши предстала картина: спящее купе, он, Алексей Макаров, спускается вниз, достает нож и перерезает Гречкину горло. И кровь, густая, насыщенного красного оттенка, стекает вниз, капля за каплей, заливает все купе, и Леша тонет в этой крови, тонет…

***

      Когда Леша открыл глаза в следующий раз, было уже темно. В купе было тихо, за исключением едва слышного бита. В тусклом свете фонарей за окном Леша рассмотрел лежащую напротив Юлю. Поверх её одеяла виднелся провод наушников. Быстро сменяемые тени превращали лицо Пчёлкиной в маску, казалось, будто бы она умерла. По спине Леши прошел озноб, его передернуло.       Осторожно заглянув вниз, Макаров разочарованно выдохнул — на нижних полках лежали Олег и Сергей.       — Не спится, малец? — не открывая глаз негромко поинтересовался Олег.       — А как вы поняли? — полюбопытствовал Леша.       Олег негромко хмыкнул.       — Шуршишь громко. А я все равно не могу уснуть. — Олег приоткрыл один глаза, покосился на Сережу. Тот спал, его дыхание было ровным и глубоким.       Повисла тишина. Леша повозился еще немного, шепотом спросил:       — А где остальные?       — Заняли купе проводницы, — Олег хмыкнул, — деньги творят чудеса — договоришься с кем угодно.       Внутри Леши поднялась волна гнева. С кем угодно! Конечно, ко-неч-но же Гречкин договорился с проводницей, также как делал это с судьями и полицией. Леша достал из-под подушки нож, медленно сунул его за джинсы. Кожа покрылась мурашками от холодной стали. Тихо и аккуратно Леша спустился с верхней полки, обулся.       — Подожди, я с тобой, — вдруг прошептал Волков, — ты же в туалет?       — Угу, — пришлось согласиться Леше. В туалет он не собирался.       В вагоне стояла тишина, нарушавшаяся только стуком колес. Не было даже звуков чьих-нибудь посиделок, как это часто бывало в поездах.       Леша зашел в туалет. Удивленно посмотрел по сторонам — все было чисто, почти как в торговых центрах. Сбоку даже висела бумага для сидушки унитаза. Леша постоял минуту. Нажал на кнопку смыва. Помыл руки. Умылся. Вышел, кивнул Олегу, мол, свободно, и остался стоять, глядя в окно.       Когда Олег вышел, Леша, не оборачиваясь, сказал:              — Я пока тут постою, посмотрю в окно. Не хочется спать.       За спиной хмыкнули:       — Я, пожалуй, постою с тобой.       Леша кивнул и приготовился ждать, пока Олегу надоест, и он уйдет.       — Небезопасно так носить нож, — непринужденным голосом заявил Олег.       Леша вздрогнул, испуганно покосился на Волкова. Тот безмятежно смотрел в окно, словно не озвучил сейчас самую большую Лешину тайну.       — Как… — голос сорвался, — как вы поняли?!       Олег покосился на Лешу, без улыбки сказал:       — У меня есть глаза. Этого достаточно. Зачем нож, малец?       — Это… для самозащиты! Мало ли, что нас ждет в этом монастыре! — нашелся Леша, и, словно в подтверждении своих слов, несколько раз кивнул головой.       Олег молчал, ждал продолжения. В версию с самозащитой он не верил — мальчишка совершенно не умел врать. Но и на отморозка, из тех, кто всегда носит нож, потому что никогда не знаешь, где захочется кого-то порешать, тот не был похож. А вот на потерянного человека — очень даже.       Продолжения не последовало. Леша нервно смотрел на Олега, не собираясь ничего говорить. Давить на мальчишку не хотелось, то, что он причинит вред хоть кому-то, а тем более ему или Сереже, казалось абсурдным.       — Пошли спать, малец. Нечего тут стоять, — наконец сказал Олег. Спорить Леша не стал, радовался, что Олег не стал отбирать нож.       «В монастыре, — подумал Леша, — наверняка еще много раз представится возможность отомстить…».

***

      К середине дня они уже стояли на станции. Хотя станцией это было можно назвать с натяжкой — какие-то кусты, лес за спиной. Капал мелкий противный дождь.       — А дальше куда? — поинтересовался Дима. Гречкин оскалился:       — Не ссы, ща за нами приедут. Пять звезд на трип эдвайзер, почти лакшери-спа.       От хохота Кирилла Леша скривился.       Олег отошел в сторону обклеенного ларька. Сережа проводил его уставшим взглядом. Казалось, что Разумовский вообще недоумевал, что он здесь делает.       — Игорь, слышь, пойди сюда, пожалуйста, — крикнул Олег. Игорь недоумевающе посмотрел на Диму, затем на Сережу. Чуть насторожился, подошел.       — Ты за этим сюда приехал? — спросил Волков, кивнув на объявления.       Игорь скользнул взглядом по наклеенным бумагам, часть из них, написанная от руки, полустерлась, часть была порвана, часть — размокла. Быстрым взглядом Игорь выцепил имена пропавших: Эльвира Мусаева, Екатерина Лебядкина, Софья Гро… Фамилию некой Софьи узнать не вышло — кусок бумаги просто размок от дождя.       — Так за этим?       — Зачем это мне? — нахмурился Игорь.       — Ты же из полиции. Разве нет?       Игорь напрягся, быстро оглянулся на разговаривающего с Гречкиным Диму.       — Ну. Отпуск у меня, — буркнул Гром.       — Отпуск, — повторил Олег. Залез в карман, протянул портмоне. Игорь вздохнул, хлопнул себя где-то в районе кармана. Забрал.       — Спасибо. Где нашел? — спросил Игорь.       — Под столом, — ответил Олег. — Открыл, увидел документы. На верующего ты не похож.       — Никто здесь не похож. Ну, может, мелкий — шуганный он, — согласно кивнул Игорь. — Но количество пропавших…       Олег обернулся на шум подъезжающей машины.       — Ауди А6. Машины бизнесменов и фсб-шников, — протянул Волков.       Из машины вылез мужчина. В своем идеально выглаженном костюме-тройке он мог бы выглядеть нелепо на этой богом забытой станции, но он выглядел, скорее, опасно.       У Юли, стоявшей ближе всех, по спине пополз холодок. На сопровождающего в монастырь, пусть даже и самый чудодейственный, он не походил.       — Добрый день, молодые люди, дама, — мужчина чуть наклонил голову и представился, — Евгений Борисович Стрелков.       — Евгений Борисович — наш сопровождающий в монастырь, — с шутовским поклоном представил Гречкин, открыл было рот, чтобы продолжить, но осекся под внимательным взглядом темных глаз.       — Не ожидал, что вас будет так много, — признался Евгений Борисович, — но как-нибудь разместимся.       Открыв багажник, он отошел, позволяя погрузить вещи.       Игорь, с трудом поднявший чемодан Юли, спросил:       — Там что? Кирпичи? Книги?       — Вода, — чуть улыбнулась она и развела руками, мол, вот так.       Остальные уже начали размещаться в машине.       Гречкин, ожидаемо, сел спереди. Остальные с трудом залезли назад. Самыми невозмутимыми казались Олег и Сережа, хотя последний, чтобы не биться головой о крышу, буквально лег на плечо Волкова. Игорь, на чьих коленках расположилась Юля, тоже чувствовал себя довольно комфортно. Только Леша, который был вынужден сесть на колени к Диме, выглядел смущенным и недовольным.       Машина мягко тронулась, и Игорь спросил:       — Далеко ехать?       Евгений Борисович посмотрел на Игоря через зеркало заднего вида:       — Вы не успеете устать, — и широко улыбнулся, обнажая все зубы. Юля вздрогнула. Улыбка выглядела мерзкой, будто бы акула вместо того, чтобы сразу съесть ужин, решила ему порадоваться.       Евгений потянулся рукой к бардачку, не отрывая глаз от дороги. Достал воду. Открыл. Выпил.       — Водички? — Евгений неприятно улыбнулся.       — О, спасибо, — обрадовался Гром и вцепился в бутылку, — пить охота — страсть! Кто еще будет?       Олег охотно забрал бутылку себе. Юля отказалась, махнув головой в сторону багажа:       — У меня там ещё несколько литров бонаквы осталось. Другую воду пить не могу — тошнит.       — Да вы попробуйте, — улыбнулся, снова показав все зубы, Евгений. — Здесь родниковая, чистая, ни то что эти ваши… кока-колы да пепси.       Юля вежливо улыбнулась, но от воды отказалась. Водитель был ей неприятен, хотя объяснить почему она бы не смогла.       Кирилл, забравший воду себе, допил. Закрыл бутылку. Посмотрел на неё расфокусированным взглядом. Открыл окно и не глядя выбросил её.       Юля обернулась. Последнее, что она увидела, была бутылка, которая скатилась с дороги в траву.