in the cage of the city.

— Куроо, блять, какого черта. Именно это ожидал услышать Куроо, когда ответил на звонок. А началось все с отправленного Яку селфача. Хотя, нет, не совсем. Все началось с кота. Тема домашних питомцев преследовала Куроо целый день. Сначала ему на глаза попалось объявление о раздаче животных из приюта — на их содержание не хватало средств, а потому работники в срочном порядке раздавали животных практически любым желающим. Потом об этом же приюте разговорились одногруппники — один взял оттуда кролика, второй щенка-дворняжку, и оба призывали остальных тоже забрать по одному животному, тем более, что в их общежитии это было разрешено, а кто жил на квартире — ну, никому ведь не мешало спросить хозяев об этом? Куроо всегда хотел себе питомца, кого-нибудь, с кем не будет много мороки, типа кота или пары хомячков, так что особо даже не задумываясь, пошел смотреть на несчастных животинок. Пришел, увидел — и влюбился. Влюбился в совершенно шикарного черного кота с восхитительными золотыми глазищами и невероятно мягкой, длинной шерсткой. Давление подскочило, сердце на мгновение застыло и заметалось с новой силой, а Куроо — Куроо чувствовал разлившиеся по телу родительские чувства, и тихо, надломленно дышал, аккуратно смаргивая с глаз слезы воссоединения… — Да мне не это интересно, — бесцеремонно прервал Яку, нисколько не вслушиваясь в оду любви. Куроо оскорбленно вздохнул. — Мне интересно, где ты взял кота, который выглядит как твоя кошачья версия. Тецуро посмотрел на кота, кот посмотрел на него в ответ — и хотелось бы сказать, что были искры и бури, но- — Не знал, что в твоих глазах я так красив, Як-кун, — подразнил Тецуро. — В моих глазах ты сейчас выглядишь, как нарцисс. Ты реально забрал кота, который выглядит как ты? — Мы в процессе, заполняем анкету. — Мы? Тецуро утвердительно помычал. — Мы. Я и это невероятное создание. — Боже, Куроо, — Куроо практически наяву видел, как Яку хмурится и трет пальцами переносицу, и подавил гаденький смешок. — Ты не можешь продолжать его так называть. Это же он? Еще одно утвердительное мычание. — Придумай ему имя, или его придумаю я. Тецуро застыл. — Ты не посмеешь. — Я посмею. И самое плохое, что в голосе Яку даже не было злорадства, а лишь сухой факт — да, он действительно посмеет. Но пусть пушистое божество прямо сейчас расцарапает ему лицо, если Тецуро позволит ему это. Яку не умеет давать имена животным. Даже не так — он не умеет давать имена чему бы то ни было. Куроо помнит собаку Яку, которую зовут Печенька. Печенькой оказался огромный и очень злой алабай, который чуть не загрыз Куроо, когда тот наведался в родной дом Мориске в гости. Куроо помнит как, читая какую-то книгу, пожаловался на отвратительный выбор имени для кота. Кота описывали как мерзкого и пестрого, поэтому главный герой назвал его Мерзопестриком. Яку посмотрел на него недоуменно и сказал: — Так ведь логично, раз он мерзкий и пестрый. А сейчас Яку говорит: — Все нормально у меня с именами, ты преувеличиваешь, — и наверняка глаза закатил, подлюга мелкий. — Мне нужно время. — Времени у тебя до моего или вашего возвращения. Все, давай, у меня пара началась, — звонок сбросился и Куроо в шаге от повторения. Как можно за пару часов придумать подходящее имя для такого потрясающего создания? — Вы заполнили анкету? — подошла к нему сотрудница приюта. Куроо кивнул и отдал листок с заполненными колонками девушке. Та, пробежавшись глазами по бланку, удовлетворенно кивнула и улыбнулась. — Поздравляю с получением нового друга и благодарю за посещение. Куроо улыбнулся в ответ, и кивнул. Кот, лежащий у него на коленях, протяжно мяукнул.

***

Трамвай трясся и переноска на коленях Куроо беспрестанно мяукала. Тецуро, рассеяно играясь с выглядывающим хвостом, лихорадочно думал. Их остановка приближалась, любые идеи с именем казались простыми, громоздкими или просто неправильными. Он уже представлял как Мориске, взглянув на кота, назовет его Черникой, или Угольком, или, боже, просто Котом, раз уж Тецуро называл его так все то время, пока их новый сожитель был без имени. Все не то и все не так. На душе стояла тоска. Очередная остановка, и в трамвай заходит группа школьников. Они громко обсуждают что-то, не стесняясь неодобрительно заворчавших старушек. — Ты дочитал? — Еще нет, скоро экзамены, нет времени. — Блин, я хочу пообсуждать уже! — Терпи! — Да как вышло, что ты вообще Стокера не знаешь?! Над головой Куроо зажглась лампочка, оповещающая о наступлении вечера и рождении гениальной идеи.

***

— Вернулись? — Мориске выглянул из дверного проема. — Как видишь. А ты рановато сегодня. — Да как обычно, четверг же, — скрестив руки на груди и подойдя поближе, Яку присел на корточки перед переноской, выглядя крайне заинтересованно. На него уставились в ответ два янтарных огонечка. — Итак, Як-кун, познакомься, — торжественно протянул Куроо и, выдержав драматическую паузу, с придыханием произнес. — Абрахам ван Хельсинг. Произнес и открыл переноску, и навстречу Мориске выплыла невиданная, бессмертная красота, распушившая и поставившая торчком хвост. Медленно и степенно ступая по полу, Абрахам ван Хельсинг обвел взглядом его новые владения. Оглянувшись на своих слуг, он присел возле входа в кухню и выразительно посмотрел на них, снова протяжно мяукая. Яку хмыкнул, встал и прошел на кухню. — Ну, Ваня так Ваня. Куроо второй раз за день оскорбленно вздохнул.