Назови мне свое имя

      Кошмары вернулись.       Алое зарево, серный смрад и обжигающий жар, такой, что казалось, кожа вот-вот начнет сползать с плоти, заполнили ночи Чу Ваньнина. В этом сне небеса заволокло черным дымом, таким густым, что за ним спряталось солнце, и на пустыню словно опустилась ночь посреди белого дня.       Чу Ваньнин брел по песку, чувствуя спиной этот жар, лицо закрывала влажная повязка, но вонь и пепел проникали даже сквозь ткань. Три человека шли рядом с ним, и крепкие пальцы стискивали его локоть. Чу Ваньнин поднял глаза, чтобы рассмотреть своих спутников. Двое мужчин, хотя один еще совсем мальчишка. И женщина, которую этот юноша вел, придерживая за талию. Мужчина, помогавший ему брести, смуглый, с кустистой бородой… Чу Ваньнин словно знал его!       Впереди виднелся зев пещеры, скалы почти сливались цветом с песком вокруг. Чу Ваньнин хотел открыть рот и заговорить, но сон оборвался, будто кто-то хлопнул в ладоши, и он подскочил на постели.       Дома стояла нестерпимая жара, немудрено, что ему приснился кошмар про огонь и пустыню. Он со вздохом поднялся и ткнул кнопку, включая кондиционер. Лето в городе, накрытом вечным смогом и удушливым зноем, Чу Ваньнину казалось адом.       Часы показывали восемь утра.       Чертыхаясь и не попадая в тапочки, Чу Ваньнин рванул в ванную, но уже на подходе раздался звонок в дверь, и он сменил направление.       Мо Жань приехал за ним, как делал всю последнюю неделю, чтобы отвезти на работу. Чу Ваньнин не пил больше таблетки, и мир вокруг стал слишком пугающим. Он не знал, что ему делать, когда прохожий вдруг обернулся скалящейся тварью и, пятясь, начал отступать. После того, как похожее чудовище вытащили из его пациентки, Чу Ваньнин уверовал и в демонов, и в ангелов. Вот просто в один миг. Сюэ Чжэнъюн тогда долго отпаивал его чаем, рассказывая о своей работе.       Мо Жаня переключило почти сразу же после просьбы Тасянь-Цзюня вспомнить прошлое. И он упросил Чу Ваньнина молчать о том, что было в кабинете. Чу Ваньнин промолчал. Он ведь и сам до конца не понимал, что там произошло. Ясно было — если Тасянь-Цзюнь и есть вторая личность, живущая в Мо Жане, то личность совершенно самостоятельная, а не порождение больного разума. И вот этого Тасянь-Цзюня Мо Жань прятал от дяди.       Чу Ваньнин уверил Сюэ Чжэнъюна, что он в порядке, что ему нужно время для размышлений, и что он, конечно же, попросит помощи, если похожий пациент попадет к нему в клинику. А потом, не слушая уговоров Мо Жаня, он сел в машину и отправился домой. Только для того, чтобы следующим утром дрожащими пальцами набрать номер Сюэ Чжэнъюна и признаться, что он встретил нечто. Демона.       На помощь приехал Мо Жань, и они вдвоем проследили за этой тварью. Удивительно, но она сама подошла к Мо Жаню, словно заискивала перед ним. Тот никакого снисхождения не проявил, вместо этого отдал приказ убираться в ад, и демон, корчась и хрипло взвизгивая, оставил человека.       С того дня Мо Жань возил его в клинику, а потом забирал, чтобы вернуть в целости и сохранности домой. Чу Ваньнин сначала отказал и весьма резко, но Мо Жань просто улыбнулся и рассказал, как долго он сам не мог выходить на улицу, рассказал, как лежал в психушке — настолько боялся встреч с монстрами. Если бы не помощь Сюэ Чжэнъюна, он сейчас пускал бы слюни в какой-нибудь богадельне.       — Нет ничего стыдного в том, что вы боитесь этих тварей, — уверил его Мо Жань, когда Чу Ваньнин в очередной раз предложил ему ехать по своим делам и не тратить время на то, чтобы нянчиться с ним.       Он все же собрался этим утром, пусть и в спешке, а теперь сидел в машине Мо Жаня.       — Я не боюсь.       — Ладно-ладно, — сказал тот с улыбкой. — Опасаетесь. Для того и нужны мы с дядей и братом.       — Тот… Тасянь-Цзюнь. Он сказал, что я должен вспомнить прошлое.       Чу Ваньнин все эти дни в основном молчал, и Мо Жань не беспокоил его разговорами. Но ему все никак не удавалось разобраться — что же он видел в своем кабинете, и кто такой этот Тасянь-Цзюнь? Почему он говорил с ним, как со старым знакомым?       Слова о том, что они встречались с ним в прошлой жизни, звучали дико. Но после того, как узнаешь о всей этой демонической чуши (которая не чушь, оказывается, а страшная реальность), то и в прошлые жизни можно поверить.       — Доктор, я не стал бы ему верить, — сказал Мо Жань, стиснув руль покрепче.       — Кто он вообще такой?       — Обещайте, что не расскажете дяде, — он на мгновение оторвался от дороги и посмотрел своими серьезными темными глазами.       — Я верю, что ты здравомыслящий человек. Если считаешь, что надо молчать о нем — я не пойду к Сюэ Чжэнъюну, — ответил Чу Ваньнин.       Мо Жань замолк ненадолго, а потом выдал:       — Он — демон.       Чу Ваньнин невольно отодвинулся к двери, хоть ремень безопасности держал его крепко.       — Почему не рассказал Сюэ Чжэнъюну, что ты одержим? — спросил он, стараясь успокоить колотящееся сердце.       — Если изгнание невозможно, то… Есть целая организация экзорцистов, с правилами, судьями. И палачами. Заправляет всем Хуа Бинань, жуткий тип. Дядя до сих пор меня от него прячет. Говорят, что тот слеп, он носит повязку, но смотрит людям прямо в душу, — сказал Мо Жань, постукивая пальцами по рулю. — Дядя не имеет права скрывать одержимого. Не хочу, чтобы он пострадал. Я найду способ выставить Тасянь-Цзюня из своего тела, — добавил он и кивнул для верности.       — Раз я их вижу… могу я тебе помочь?       Мо Жань снова оторвался от дороги и послал ему благодарную улыбку.       — Когда ваша жизнь хоть немного наладится, когда вы привыкнете, я попрошу о помощи. Если вы согласны, — поспешил уточнить он.       — Согласен, конечно, — сказал Чу Ваньнин, нахмурившись. — Если тебе грозит опасность, я помогу. Можешь не спрашивать о таком.       Мо Жань выдохнул с облегчением и будто даже посветлел лицом.       — Так его слова… Это ложь? — попытался вернуться к теме Чу Ваньнин.       — Не все, — нехотя признал Мо Жань. — Этот говнюк указал на вас, и вы на самом деле оказались не простым человеком. Но сначала разберусь, что же в его словах правда, а что ложь.       — С чего ты решил, что он лжет?       — Он говорит, это тело — его! — сказал со злостью Мо Жань.       Они выехали из пробки на шоссе, и Мо Жань прибавил газу. Клиника находилась за городом и даже на машине ехать приходилось почти целый час.       — Что еще он сказал? — спросил Чу Ваньнин осторожно, снова устраиваясь на сиденье поудобнее.       — Глупости. Не хочу пересказывать. А теперь он мучает меня, насылает кошмары. Заткнись уже! — крикнул он, ударив по рулю. — Это просто сон! — Мо Жань смотрел на дорогу, и казалось, что говорит он сам с собой.       — Это он, Тасянь-Цзюнь с тобой говорит?       — Да, — выдохнул Мо Жань. — Да, простите, что напугал вас.       Снится ли ему разрушенный город? Потоки огня, хлопья серного дыма?       — Мне тоже снятся кошмары, — признался Чу Ваньнин.       Мо Жань словно весь подобрался.       — Что? Что именно снится?       Не успел Чу Ваньнин рта раскрыть, как Мо Жань обернулся к нему и правой рукой попытался ухватить его ладонь.       — Юйхэн! — позвал Мо Жань, нет, Тасянь-Цзюнь. Его темные с лиловыми всполохами глаза снова покраснели, а лицо исказилось, будто от боли.       — Я расскажу, как все было.       — Не трогайте меня! — Чу Ваньнин выдернул руку и сжался на своем сиденье так, чтобы Тасянь-Цзюнь не мог дотянуться.       — Дай мне объяснить! — он потянулся к Чу Ваньнину прямо с водительского места.       Машину тряхнуло, когда она без управления съехала с трассы и притерлась боком к отбойнику.       — Мо Жань! — отчаянно позвал Чу Ваньнин. От удара его зубы клацнули, но ремень держал на месте и только сердце забилось сильнее, а рот наполнила кровь из прикушенного языка.       Тасянь-Цзюнь заморгал часто, а потом с криком сел на место, хватая руль.       — Блядь! — Мо Жань увел машину влево и нажал на тормоз, врубив аварийки.       Стоило им остановиться, как Чу Ваньнин отстегнулся и выскочил из машины.       — Ваньнин!       Он услышал хлопок двери, но не обернулся. Его только что чуть не угробил безумный демон. Спасибо, лучше такси. Чу Ваньнин сплюнул собравшуюся во рту кровь и достал телефон.       — Ваньнин, я позвоню дяде! — кричал ему вслед Мо Жань. — Не уходи!       — Ценю твою помощь, но я дальше сам, — сказал Чу Ваньнин, продолжая шагать вдоль трассы.       — Прости!       — Тебе не за что извиняться, — Чу Ваньнин наконец обернулся и посмотрел на Мо Жаня. Тот что, ничего не понял? — Приходи в субботу, расскажешь, что я должен делать. Попробуем вытащить его из тебя.

* * *

      Вот так просто? Поможет, хотя Мо Жань чуть не убил их? Хорошо, что трасса была пустой.       “Не бросай его!”       Назойливый голос последнюю неделю будто решил свести его с ума. Тасянь-Цзюнь не затыкался ни на минуту, грозил, стращал, даже ПРОСИЛ. Но Мо Жань твердо решил, что больше не позволит ему выбраться.       — Оставь его в покое, ты же видишь — он тебя боится. Я не дам тебе до него добраться.       “Любопытно будет на это посмотреть”, — прорычал Тасянь-Цзюнь.       — Сука! Не смей так вырывать контроль. Ты же так долго его искал! А если бы он умер?       Тасянь-Цзюнь помолчал, а потом нехотя произнес:       “Я не буду. Не буду подвергать его опасности. Но я должен поговорить с Юйхэном, — в его голосе что, была мольба? — Он ведь увидит то же, что и ты. И будет бояться меня.”       — Да ему надо тебя бояться!       “Не собираюсь оправдываться перед щенком. И да, это ТЫ с ним делал все это. Ты можешь закрыть глаза и уши, но от себя не убежать. Мы это делали, и нам нравилось”.       Мо Жань проследил, как Чу Ваньнин садится в подъехавшее такси, и вернулся в машину. Он прижался лбом к теплой коже руля и выдохнул. Да, он не хотел, чтобы Чу Ваньнин увидел то, что видел он. А вдруг он уже?..       В его прошлом сне сначала была тьма, наполненная низкими стонами и всхлипами. Но с каждой секундой он видел все больше. Видел белое, израненное тело под собой. Кровь из порезов стекала и терялась на алом шелке. Он держал чужие руки в захвате, прижимал их к постели, задрав над головой того человека… Ваньнина. Мо Жань видел только его спину, и чуть повернутое вбок лицо. Его волосы были гораздо длиннее, чем сейчас, и Тасянь-Цзюнь схватился за них, наматывая до запястья, словно держал Чу Ваньнина на поводке.       Он задрал его голову и прижался к щеке.       — Это — боль, Юйхэн. Как тебе?       Тасянь-Цзюнь двинул бедрами, и Мо Жань почувствовал, что все это время его член был внутри сжимающегося Чу Ваньнина.       — Пусти! — его голос срывался, но он не умолял — приказывал.       — Ты — отбившаяся от стада овца. Раз Он послал тебя туда, прямо в рассадник пороков и грехов человеческих. Никто тебя не спасет, потому что тебя уже утащил злой волк. Это ведь твой урок, так? Думаешь, без Его дозволения ты оказался бы тут, подо мной?       — Делай что хочешь. Тебе не напугать меня своей грязью. От демона я не ждал другого.       — Ох, это я — грязный демон? — Тасянь-Цзюнь скалил клыки и толкался все глубже, вылизывая покрытую следами зубов и засосами шею. — Самое смешное, что боль легко перетекает в наслаждение. И это ты будешь грязным в конце концов.       Он отпустил руки Чу Ваньнина, и тот сразу же попытался подняться и отстраниться, но хватка на волосах стала только крепче, и он зашипел, выгибаясь, чтобы уменьшить боль.       — Вот так, — застонал Тасянь-Цзбнь. — Постой так, — он совсем не прятал наслаждение в голосе. Стиснул пальцы на покрасневших от ударов бедрах и двигался быстро, вгоняя член до самого конца. — Блядь, ангела у меня еще не было, — прошептал он и всем весом навалился на Чу Ваньнина, вжимая его в постель. Тот коротко застонал под ним, но даже шевельнуться не мог, придавленный демоном.       — Как ты пахнешь, — Тасянь-Цзюнь провел носом по шее, и остановился за ухом, втягивая приятный аромат. — Никакого сравнения с воняющими серой демонами.       — Хватит, — в голосе Чу Ваньнина появилась настоящая боль. — Слишком сильно. Хватит. Прекрати!       — Все только начинается, Юйхэн. Все только начинается.       Тасянь-Цзюнь зашарил под разбросанными по постели подушками и достал деревянную шкатулку.       — Я обещал, после боли будет наслаждение, — с этими словами он пропихнул между искусанных губ белую пилюлю. И тут же зажал широкой ладонью рот и нос Чу Ваньнина.       — Давай, придется глотать. Тебе теперь нужно дышать. Ты больше не бесплотный посланник, — ухмыльнулся Тасянь-Цзюнь. — Настоящая удача, что тебя поймал именно я.       Чу Ваньнин бился под ним, но его движения становились все слабее, и Тасянь-Цзюнь выругался, с яростью сжимая его горло. Чу Ваньнин не сдержал глотательный рефлекс, и только тогда хватка на его лице ослабла.       — Вот и все. Дальше будет только приятно, — сказал Тасянь-Цзюнь и перевернул обессилевшего Чу Ваньнина на спину.       Тот смотрел на него с яростью, кашляя, но уже через мгновение его глаза начала заволакивать мутная дымка. Он помотал головой, только взгляд его стал еще более рассеянным, губы приоткрылись, словно ему тяжело дышать.       — Что это? Что ты мне дал?       — Свой любимый из смертных грехов, — сказал Тасянь-Цзюнь и склонился над Чу Ваньнином, добавив: — Похоть.       На этом Мо Жань проснулся, осознавая, что он видел происходящее не со стороны. Он делал! Под губами чувствовал сладко пахнущую мягкую кожу с привкусом соли. Жар, обволакивающий его член, чужое горячее дыхание.       Блядь!       Член стоял, и ему плевать было на то, что во сне он насиловал человека.       “Юйхэн так на тебя подействовал?” — рассмеялся Тасянь-Цзюнь, а Мо Жань тогда молча ушел в ванную и врубил ледяную воду.       — Раз ему снится то же… — начал Мо Жань, откинувшись на спинку водительского кресла. — Это ведь не сон — то, что я видел? Ты говорил, что любишь его.       Он думал, что Тасянь-Цзюнь не ответит, но тот сказал:       “Потом все было по-другому”.       — Как он мог на тебя посмотреть после… — Мо Жань зажмурился. Ему и правда было стыдно и больно из-за того, что он увидел Чу Ваньнина таким. Он не имел права, он хотел вымести поганой метлой эти воспоминания из своей головы.       “Глубина его всепрощения и для меня до сих пор загадка”, — вот и все, что Мо Жань от него добился. Слава Богу, после этого Тасянь-Цзюнь заткнулся до конца дня.

* * *

      Чу Ваньнин честно попытался убраться к приходу гостя. Не хотелось ударить в грязь лицом (весьма буквально). Он гнал от себя дурацкое желание. Желание, чтобы Мо Жаню понравилось у него.       Он себе напридумывал! Мо Жань просто слишком добрый, поэтому возится с ним. У такого хорошего человека наверняка есть не менее милая и добрая девушка. Тоже хорошая, не такая, как Чу Ваньнин.       Отругав себя мысленно, Чу Ваньнин принялся за уборку. Повозил влажной тряпкой, стирая многомесячную пыль. Собрал пустые упаковки из-под еды из ближайших ресторанчиков и даже решил разобрать письменный стол. Это стало роковой ошибкой.       Под руку попалась книга “Клинические лекции по душевным болезням” Маньяна. Сотня лет прошла, а написанное все так же не устаревает! Нет, люди не меняются. Чу Ваньнин устроился поудобнее на диване и провалился в чтение.       И сам не заметил, как заснул.       Чу Ваньнин падал. Вокруг свистел ветер, и ему хотелось распахнуть крылья, чтобы остановить падение. Но крыльев не было. Зато было тело. Тяжелое, сковывающее.       Он почти не почувствовал удара о землю, только ощутил жар под ладонями и ступнями.       Вокруг снова был скудный почти пустынный ландшафт, невдалеке виднелись городские стены. Чу Ваньнин шел, непривычно щуря глаза. Песок под ногами жег уже нестерпимо, хоть на нем были сандалии и длинная, до пола, подпоясанная белая рубаха.       У ворот сидел знакомый по прошлым обрывкам воспоминаний мужчина, и Чу Ваньнин наконец понял. Сюэ Чжэнъюн! Это был он, хоть узнать его в этом громадном бородаче было невозможно.       — Здрав будь, путник! Это каким ветром тебя к нам занесло? Каравана не видал вроде. Ты с неба, что ли, упал? — захохотал он, похлопывая себя по ляжке.       Чу Ваньнин замешкался, а потом раскрыл рот:       — Я переночую в городе, а потом продолжу путь, — его голос звучал словно бы человеческий. Ни грома, ни оглушающей мощи.       — Ну, пойдем ко мне. Мы тут недавно. Перебрались поближе к семье будущей невестки. Ох, как они нахваливали этот городишко. Тьфу, — Сюэ Чжэнъюн сплюнул себе под ноги и скривился.       — Благодарю, но я найду, где устроиться.       — Э, ты еще не видал пакостников местных. Никто тебе тут покоя не даст. Пойдем-пойдем, пока сынок главного не прискакал.       Не слушая возражений, он подхватил Чу Ваньнина под локоть и повел за собой.       Люди на улицах смотрели на них, чуть прищурившись, но никто и слова не проронил.       — Уж ты тут не задерживайся, странник, — сказал Сюэ Чжэнъюн, усаживая его за стол.       Он познакомил его с женой и сыном, и Чу Ваньнин долго вглядывался в незнакомые вроде лица. Могли ли это быть Сюэ Мэн и мадам Ван? Он не встречал их раньше.       Чу Ваньнин с интересом разглядывал еду, когда в дверь забарабанили.       Сюэ Чжэнъюн нахмурился и сделал знак жене уйти в комнату. Сын встал рядом с ним, и он крикнул через дверь:       — Кого на ночь принесло? Люди добрые уж ко сну отходят.       Что-то грохнуло, словно в дверь ударили ногой.       — Старик! Открывай! Мне тут нашептали, что ты у себя гостя привечаешь. Дай взглянуть на него.       — Он тебе что, зверь какой? Спит мой гость, и ты иди спать.       — Ты с кем говоришь? Открывай дверь, а не то я невестку твою будущую возьму вместо гостя!       За дверью раздался короткий женский вскрик, и Чу Ваньнин отодвинул Сюэ Чжэнъюна и подошел к двери.       — Не открывай, — приказал Сюэ Чжэнъюн, хватая его за руку. — Беда случится, не открывай.       — Она уже случилась, — холодно ответил Чу Ваньнин. — Я не оставлю там девушку.       — Да я сам!       Сюэ Чжэнъюн снова задвинул его подальше и распахнул дверь.       — Сынок, тащи сюда топор, будем отгонять этих паскудников, — сказал он, повернувшись к Сюэ Мэну — если это был он, конечно же. — Да что же вы творите, люди?! — спросил он, выходя за порог.       Некоторые прохожие отводили взгляд и спешили убраться подальше, другие, напротив, подходили поближе, посмотреть на ссору, словно на представление.       — Эй, старик! Что тебе за дело до этого пришельца? У тебя жена, смотри, и с ней можем потешиться вместо этого мужчины.       — Попробуй-ка! — пробасил Сюэ Чжэнъюн.       За его спиной появился Сюэ Мэн и вложил в руку отцу топор с истертым блестящим топорищем.       Девица, жалобно плакавшая из-за двери, теперь с наглой улыбкой висла на руке молодчика, который пришел и требовал выдать ему Чу Ваньнина. Рядом с ним стояла толпа таких же лоснящихся от сытой жизни парней. Все они ухмылялись и старались заглянуть вглубь дома, чтобы рассмотреть божественно красивого путника, пришедшего сегодня в город.       — Убирайся подобру-поздорову, а то придется тебя топором проводить, — сказал Сюэ Чжэнъюн, сжимая топорище покрепче.       — Забыл, чей это город? — спросил заводила и нагло усмехнулся. Он отцепил от себя прилипчивую девицу, которая тут же опустила взгляд, так, чтобы не смотреть на Сюэ Мэна.       — И чей же это город? — раздался грохочущий голос, и из сумрака к ним вышел высокий мужчина в черных одеждах.       — Кого еще принесло? — начал наглец, обернувшись, и так и остался с раскрытым ртом.       Мужчина приблизился, обнажая клыки в пугающей улыбке. Глаза его полыхали адским огнем.       Мо Жань! Бледнее и выше, без теплого взгляда и доброй улыбки. Но это был Мо Жань.       — Демон! — завизжали минуту назад такие смелые парни и начали разбегаться, но далеко не ушли — упали и забились на земле в судорогах.       Чу Ваньнин оттолкнул Сюэ Чжэнъюна и заслонил вход в дом собой.       — Оставь этих людей.       Мо Жань цыкнул и словно принюхался.       — Души этих не мои, — сказал он с сожалением. — Что толку убивать, мне не достанутся. А вот остальной город вполне созрел, — добавил он с удовлетворением.       Он подошел ближе и схватил Чу Ваньнина за руку.       — А ведь и правда, какой гость ко мне зашел... — прошептал он.       Чу Ваньнин пытался вырваться, но он был жалок и слаб, почти как человек. Он ничего не мог сделать с демоном.       — Ладно, можешь забрать этих троих, — решил Мо Жань. — Я тебя найду потом.       Он отступил от Чу Ваньнина и раскинул руки.       — Бегите как можно дальше. А я пока повеселюсь. Души местных сгнили до основания, а значит, можно собирать урожай.       Его глаза вспыхнули, и небо, словно отражая его неудержимое страшное счастье, тоже вспыхнуло алым. А потом земля разверзлась, выпуская клубы удушливой вони, и те, кто стоял рядом с разломами, тут же рухнули, словно их, как спелые колосья, скосила невидимая коса.       Чу Ваньнин кинулся вглубь дома, за хозяйкой. А Сюэ Чжэнъюн схватил за руку сына.       И они бежали из города, который затапливала лава и заполняли крики погибающих людей. Ни один не мог выбраться за ворота, и они гибли прямо там, наступая на чужие головы, в попытках перебраться через невидимую стену.       Дым и жар окутывал беглецов, и даже когда они вырвались за городские стены, Чу Ваньнину казалось, что его вот-вот поглотит огненный ад. Таким он себе его и представлял.       К утру они добрели до пещер, в которых можно было хоть ненадолго укрыться.       Сюэ Чжэнъюн просил его остаться, но Чу Ваньнин знал — он должен идти дальше. Прочь от спасших его людей. По его следу наверняка уже идет демон. Он поклонился и вышел под палящее солнце.       Чу Ваньнин надеялся, что пока яркий день, он сможет уйти далеко. Но силы скоро его оставили. Как он ни старался, ноги отказывались идти, и он рухнул на покрытые песком камни. Кожу жгло от солнца, хоть Сюэ Чжэнъюн, как мог, укутал его в свою одежду. Он не понимал, что с ним. Не мог глотать, едва дышал.       Закрыл ладонью глаза, чтобы закатное солнце не терзало их, и почувствовал, что проваливается в темноту. А потом его подхватили чьи-то руки. Хотя, чьи же ещё это могли быть пальцы, что жгли сильнее злого солнца?       Чу Ваньнин открыл глаза. От мантии демона несло гарью и серой, но словно ни одна пылинка не могла пристать к ее непроглядной черноте.       — Ты что, не знаешь, что людям надо пить? — спросил Мо Жань и прижал к губам Чу Ваньнина прохладное горлышко. В рот полилась чистая вода, и Чу Ваньнин мог поклясться, у нее был вкус! Самый сладкий на свете.       — Как твое имя? Меня ты можешь звать Тасянь-Цзюнь.       Чу Ваньнин попытался подняться с чужих коленей, но его тут же прижали обратно.       — Отвечай! — недовольно сверкнул глазами Тасянь-Цзюнь. — Я дал тебе возможность сбежать, я напоил тебя, когда ты умирал. А взамен прошу только имя.       — Юйхэн, — прохрипел Чу Ваньнин. — Но я не буду благодарить существо, которое стёрло целый город с лица земли. Отпусти! Или дай умереть, мне все равно.       — Ты ведь еще не пал? Почему у тебя так мало сил? Почему ты с настоящим, человеческим телом?       — Сыну порока и лжи я отвечать не намерен, — прохрипел он.       — Ах, вот оно как, — сказал Тасянь-Цзюнь, стискивая пальцы на его плечах так, что Чу Ваньнин не сдержал стона. — Такой чистый ангел не снизойдет до меня? — его голос, вопреки ожиданиям, не полнился яростью, скорее — горечью. — Я это исправлю, — пообещал Тасянь-Цзюнь.       А потом на Чу Ваньнина хлынул поток рваных воспоминаний. Воспоминаний, наполненных болью и унижением, таким, которого он и вообразить себе не мог.