Глупый автор, глупый роман

Установившиеся после последней битвы спокойствие и равновесие, однако, не относились к миру людей. Пока Линвэнь без отдыха работала над восстановлением необходимых документов, остальные небожители не могли полно и всеобъемлюще выполнять свои обязанности. Отчаявшиеся люди шли за помощью в Призрачный город, добавляя работы Собирателю цветов под кровавым дождем. Быть может, это и не стало бы головной болью для князя демонов, вот только супруг этого князя не мог пройти мимо. Се Лянь, как и всегда, вкладывал все силы в помощь простым людям. Большее, что мог сделать сам Хуа Чэн – разделить с супругом его заботы и помочь паре-тройке отчаявшихся бедолаг. Но в их с Се Лянем жизни помимо забот о других людях были и они сами. И пока Хуа Чэн усердно старался в каллиграфии, чтобы порадовать супруга, Се Лянь тоже не мог отставать. В отсутствие Хуа Чэна принц спустился в деревню, чтобы выменять у крестьян разные мелочи на свежие и вкусные продукты. Сейчас он хотел вложить свои силы в готовку, хотел побаловать супруга новым блюдом на ужин. Неудивительно, что, поднимаясь к монастырю, Се Лянь не сразу заметил нежданных гостей. Его мысли были заняты кухней и кипящим котлом, но никак не окружающей обстановкой. В очередной раз поправив корзину, принц продолжил свой подъем. Лишь уже на вершине он заметил странную пару. Под сенью клена стоял одетый в нефритовые цвета мужчина, а за его спиной – высокий парень со странной меткой на лбу. Мужчина выглядел встревоженным и растерянным в отличие от своего спутника. Се Лянь даже на расстоянии мог увидеть и прочувствовать агрессию и недружелюбность, что кипели в этом молодом человеке. Приблизившись, принц хотел начать разговор, как тишину прервал низкий голос Хуа Чэна: - Гэгэ, я отлучился всего на пару часов, а у нас уже гости? Се Лянь не мог скрыть радости от появления супруга. С улыбкой подойдя ближе, он уважительно поклонился незнакомцам и обратился уже к Хуа Чэну: - С возвращением, Сань Лан. Боюсь, эти люди мне не знакомы. – принц снова посмотрел на нежданных гостей. – Вы не выглядите как местные жители. Откуда вы здесь? Снова повисла неловкая тишина. Се Лянь внимательнее присмотрелся к странной паре. Мужчина в нефритовых одеждах выглядел более сдержанным, но заметно встревоженным. Он с такой силой сжимал веер в своих руках, стало видно побелевшие костяшки. Заметив это, Се Лянь улыбнулся и сделал шаг вперед. Он хотел разрядить обстановку и, подойдя ближе, продолжить разговор, вот только этому плану не суждено было сбыться. Пока принц был занят изучением одного гостя, враждебность другого наконец проявила себя. Совершив выпад, тот заслонил собой своего спутника, угрожающе подняв меч на Се Ляня. Хуа Чэн, увидев это, тут же положил ладонь на рукоять своей сабли: - Гэгэ, у этих людей или нет слуха, или они росли с животными. Видимо, говорить для них слишком сложно. Позволь мне разобраться. Эмин уже вовсю вертел глазом и дрожал, желая вступить битву. Сам Хуа Чэн был готов вытащить саблю в любой момент, но оставил решение за Се Лянем. Се Лянь же лишь крепче сжал ладонь супруга, не позволив начать бессмысленное сражение. - Я уверен, что все можно решить мирным путем. Мы не желаем сражаться с вами, но и терпеть подобное отношение не станем. Вам следует объяснить, для чего вы здесь, если и вы тоже настроены на мирное решение ситуации. Услышав это, Хуа Чэн лишь хмыкнул. Всем видом он показывал, что позволяет непрошенным гостям так спокойно стоять здесь лишь по своей прихоти. И из уважения и любви к супругу. Но никак не из страха перед соперником. Столь дерзкий образ распалял Бинхэ лишь больше. В жилах этого ученика течет кровь священного демона! Как смеет кто-то столь вызывающе смотреть на него и, что возмутительнее, на его учителя? Этого наглеца следовало незамедлительно поставить на место. Ситуация продолжила бы накаляться, но тут Цинцю легко ударил Бинхэ веером по голове и с укором посмотрел на своего ученика: - Бинхэ, мы здесь гости. Умерь свой пыл. Пожалуй, лишь у Шень Цинцю была эта сверхспособность моментального усмирения гордого полукровки. За доли секунды наполненное злобой выражение лица Бинхэ сменилось учтивым и благоговейным, а искренний и будто источающий всеобъемлющую любовь взгляд был теперь прикован к единственному и неповторимому учителю. Столь скорое изменение не могло ускользнуть от внимания наследного принца и его супруга. Улыбнувшись, Се Лянь сжал ладонь Хуа Чэна. Глядя на любовь других, было сложно не думать и о своей любви. В груди потеплело, а на лице появилась нежная улыбка. Они с Сань Ланом тоже ведь выглядели совершенно влюбленными, да? Тем временем мужчина в нефритовых одеяниях, видимо, окончательно освоился. Сложив ладони и склонившись в уважительном поклоне, он поприветствовал собеседников: - Горный лорд Шень Цинцю и его ученик Ло Бинхэ, адепты школы Цанцюн, приветствуют вас и не выражают враждебности. Мы хотели бы узнать, где находимся и с кем имеем честь встретиться. Очередным еле заметным пинком Цинцю напомнил Бинхэ о необходимости склониться в поклоне тоже. На что Бинхэ лишь обиженно хмыкнул, пробормотав под нос, но достаточно громко: - Ученик и супруг. Ло Бинхэ. Увидев это, Хуа Чэн даже не попытался скрыть легкую усмешку. Видимо, им повстречались и впрямь необычные личности. Чуть изогнув бровь, князь демонов внимательнее присмотрелся к незнакомцам, утоляя родившийся интерес: - Хуа Чэн, градоначальник города призраков и супруг Его высочества наследного принца Сяньлэ, – посмотрев на Се Ляня, Хуа Чэн вновь улыбнулся и добавил, - несравненного бога Войны в короне из цветов. Се Лянь смущенно кашлянул: - Сань Лан, зачем же так… представительно. Я лишь скромный человек, которому выпала честь вознестись. Ничего более. Шень Цинцю смотрел на начавших любования друг другом Хуэ Чэна и Се Ляня. А тем временем голос в его голове лишь все громче пищал об опасности и о несустветнейшем пиздеце всей той ситуации, в которой они оказались. «Небожители. Небожители… Небожители! Черт тебя дери, Система, какие еще небожители?!?!? Верни нас на пик Цинцзин! Верни нас!!!» Увы, с момента перенесения в этот новый мир, Система будто заглохла. Никакого ответа не последовало, и Цинцю продолжил судорожные попытки осмыслить новые обстоятельства.