I wanna be you slave

В представлении шныров и даже среди рядовых шаманщиков, дэлменов и топорников форт в Кубинке выставлялся унылым казематом. Скудное воображение рисовало ряды клеток для крылатых хищников, в которых гиелы дожирали пропавшего с неделю назад ныряльщика, серые обшарпанные стены и доставляющую дискомфорт мебель по типу пыточных инструментов, отсутствие малейшего намёка на удобства и ожидающих нападения на базу телохранителей Гая. Телохранители из фантазий — в неприметных строгих костюмах перманентно целились в атакующих базу шныров-камикадзе через новейшие оптические прицелы, изготовленнные по спецзаказу в маленькой европейской стране. При этом охранники Гая не забывали напрягать лицевые мышцы, как бы позируя для постера боевика. В действительности форт в Кубинке располагал развлечениями и удобствами на уровне пятизвездочного отеля, столь же часто простаивающих без дела, как и в отеле. Разве что вертолетную площадку переделали под гиел. Гай понимал, что нести суточную вахту и ни разу не передохнуть даже для самого стойкого человека — невозможно. Тем более, когда ты в особом подчинении у босса и должен практически всегда находиться или в Кубинке, или подле него. На базе нашлось место тренажёрному залу с малым бассейном, помещению с концертным роялем, библиотеке, нескольким полноценным спальням, а также комнате отдыха с тремя диванами, всеми видами консолей и играми к ним, бильярдным столом, мини-баром с закусками и мини-кинотеатру. Нынешних охранников — а они выбывали довольно часто, объединяла слабость к фэнтези и альтернативным мирам с попаданцами. Аля как-то обмолвилась, что среди телохранителей очень часто встречаются миражисты. Клавдий слабо понимал, почему парни, которые на службе у бессмертного и почти неуязвимого для воздействия Гая, так стремятся смотреть на «борьбу добра со злом». У них же это и так перед глазами! Эльфиек в набедренных повязках разве что не хватает. А ещё миражисты обожали кино. Клавдий с трудом улавливал нить повествования очередного фильма про мальчика из магической школы. Юноша в круглых очках уже пятый фильм боролся со злым колдуном, но он всякий раз возвращался новым способом. Кино про Варлока приглянулось Клавдию куда больше — там колдун куда харизматичнее. Однако, заняться пока больше нечем — приказов от босса не поступало. Трое из его телохранителей играли в покер. Клавдий не любит карты, поскольку их невозможно подчинить его дару. А проигрывать и полагаться на рандом он не хотел.  — Я убила Сириуса Блэка! — Расхохоталась с экрана тёмная волшебница, чем-то напомнившая Клайву Алевтину. Темно-каштановые беспорядочные кудри, небрежный готический стиль одежды, отражающий гордую, некогда утонченную натуру и моральное падение. Клавдию приходит на ум, что пока рядом с Гаем он или Аля нет никакой нужды в арбалетчиках. Разве что для устрашения. Или контроля за ними — магия может и подвести, как и верность человека. Ещё с ночи Клавдий не видел Алевтину и босса. Когда он в последний раз пускал к себе в голову эльбеуса? Неделю назад? Или в болоте неладное почуяли, или же… Гай так часто позволяет опекуну смотреть на мир его глазами, чтобы лишний раз ощутить нежные, унимающие боль, пальцы Али на своих висках и побыть вне рамок привычного для него властно-отстранённого образа. Из-за хладнокровности Клавдия создавалось впечатление, что он признаёт превосходство Гая, его отточенный интеллект и умение проворачивать любую ситуацию в гамбит Ксанатоса. Наедине Клавдий моментально терял свою выдержку и сдержанность; Гай распознавал слабости и тайные желания с одного взгляда. Он видел своих подчинённых насквозь с их мелкими интригами и время от времени забавлялся, делая вид, что находится в неведении, пока человек сам не загонит себя в угол. Такое произошло пару лет назад с бывшим главой финансового форта — Арно. Ходили слухи, что Арно заживо увяз в болоте и напущенных на него иллюзиях. Клавдий пытался узнать у их с Алей наставника, за какую махинацию Гай сослал Арно в болото, но Дионсий Тигранович предпочёл наигранно хлопать ресницами и делать вид, что не может вспомнить главу финансового форта. Вместо этого он начал говорить о смутно знакомом им Долбушине, владевшем зонтом с камнем Каина. Балет Белдо оставил в прошлом ещё до появления Клавдия на свет, но изворотливость и некоторая театральность в ужимках навсегда отстались при нём. Дионсий Тигранович тешил самомнение раскрытием талантов. Годились любые способности — природные, от подсаженной личинки эля или взятой закладки. Белдо с одинаковой приторностью нянчился с двенадцатилетним гениальным немым пианистом и инкубаторами, которые обнаружили в себе талант находить потерянные деньги или неудачные предметы… Но не с ними. Алевтина и Клавдий научились терпеть лишения и боль ещё до ШНыра и после того, как Белдо прибрал их к своим рукам, мало что изменилось. Они должны были стать его последним козырем после целого ряда неудач, например, после того, как его протеже Гамов исчез с радаров. Дионисий слишком заврался перед Гаем и поэтому искал способы себя обезопасить. С охами и театральными стонами Белдо внушал им, что они впустую тратят сильнейший магический потенциал. Векторная магия, способная подчинить себе направление и силу летящего в упор болта и любого другого физического объекта. Управление болью — воздействие на психику и нервные окончания, причинение боли телесной одним лишь желанием или перенаправлением. И возможность убирать страдания, даже вызванные опекуном. Почти пятнадцать лет владения закладками, двенадцать лет среди ведьмарей. Семь из них Аля и Клавдий оттачивали свои навыки друг на друге, руководствуясь тем, что должен остаться единственный сильнейший маг. Белдо предпочитал их стравливать, хваля перед оппонентом противника, при Клавдии делая Але комплименты, при этом уничижительно отзываясь об успехах Клайва и наоборот. Одного Белдо не учёл, не смотря на свой многолетний опыт, позволивший ему пережить нескольких глав берсерков и балансировать на грани сочувствия шнырам и одобрения поступков Гая. Дионсий Тигранович просчитался, решив, что Гай может быть не в курсе об изменениях в составе старших шныров и не знает, какие закладки были перенесены в наш мир.