I wanna be you slave

Тонкие пальцы со срезанными под мясо ногтями сжимают её запястья, гладкая верёвка стягивает руки друг к другу, но узел ещё не завершён. Гай продевает петлю черёз карабин, заставляя Алевтину вытянуться во весь рост с поднятыми вверх связаными руками. Его ледяной взгляд заставляет чувствовать себя скованно других ведьмарей, но наедине, во время сессии, обретает совершено иную грань. Глаза Гая выражают насколько отточен его навык сдерживать порывы и отчасти приоткрывают то, какое удовольствие Гаю доставляет доминировать. Гай спокоен и молчалив, когда создаёт сложный узор бондажа. Верёвка шёлковая, чёрная, гладкая, с лёгким запахом не то массажного масла, не то восточных пряностей. Мужчина проводит пальцами по обнажённой спине и переплетает верёвку как можно изящнее. Сегодня он слишком долго возится с руками и спиной, словно не желает видеть её реакцию. Возможно, он не слишком сосредоточен на действии и обдумывает свои проблемы.  — Гай, что тебя тревожит? — Алевтина старается обернуться как можно медленнее, чтобы не затягивать узел на запястьях. На неё собственный дар не распространяется и не удивительно, что Гай старается обращаться с ней деликатно. — С чего ты взяла, что я встревожен? — Голос звонкий, в интонации есть небольшая издевка. Он резко перехлестом заводит оба конца верёвки на талию и вплотную придвигается к обнажённой девушке. Гай в костюме, даже серая рубашка не замялась. Один из инструментов его превосходства. Алевтина тяжело дышит, предвкушая его касания. Гай смакует её тело, много внимания уделяя эрогенным зонам — важный элемент их ролплея. Его пальцы порхают от шеи к плечам, от плеч к подмышкам, следом скользят по груди. Он мягко оглаживает её, прежде, чем продолжить шибари. Гай обвязывает грудь, прожигая Алю взглядом. Сердце колотится, как безумное прямо под его ладонью. Гай кратко прикусывает её шею, сжимает левую грудь и отстраняется на два шага. Аля извивается, ещё не связанными ногами обвивает его талию. Эта маленькая вольность не остаётся без внимания Гая. Он берёт её ногу за бедро и поглаживает его, спускаясь к голени и ступне. Когда сессия проходит так, как он её представлял, Гай массирует Алю с маслом.  — Вокруг тебя крутятся те, кто готов тебе дать то, чего ты так желаешь получить от меня… — Рассуждает вслух Гай: — но ты верна мне. Это вызывает уважение. Знаешь ли, если уважение не подкрепляется второй стороной, оно автоматически превращается в пресмыкание. — Как у Клавдия? — К нему у Алевтины своеобразное отношение. Она не пыталась унизить или нанести вред Клавдию, но и не могла избавиться от наставлений Белдо и ревновала Гая к скользкому вкрадчивому блондину. Но… Клайву не чуждо заботиться об Але и проявлять сочувствие. — Нет, Клавдий уважает всякого, кто его умнее, хитрее или сильнее. Стремится подражать, чтобы в итоге превзойти. Он забывается и всего пара способов ставит его на место. — Гай чуть усмехается краешком рта и Аля догадывается о его «способах». С частотой раз в пару месяцев Алевтина вскользь замечала на запястьях у Клавдия следы пластиковых стяжек и начинающие заживать порезы на спине, руках или шее. Вопреки этим отметинам Клавдий излучал довольство и с куда большей энергией вербовал новеньких инкубаторов для элей и контролировал большую часть дэлменов. Алевтину мучало любопытство, насколько сильно отличаются их сессии. Ей хотелось… Испытать такой же чувственный опыт, как у Клавдия, если это заставит хотя бы на время выкинуть из головы мнительность и самые невероятные страхи. — Тебе не кажется, что мы самую малость увлеклись разговорами… — Гай только что зафиксировал её бёдра и едва ощутимо хлестнул её по бледной коже живота стеком, возвращая её из пучины мыслей. Гай мастерски обращается с плеткой-флоггером, но стек стал их самым главным девайсом. Узкая площадь шлепков позволяла эксперементировать с точками нанесения шлепков. Острые ощущения — возбуждение и предвкушение мешались с лёгким страхом, когда Гай заносил стек над сосками или клитором, сдержанность Гая и его размеренность… Рядовая сессия с Гаем больше о контроле и самовыдержке, чем об утолении плотских желаний — обычно все ограничивается прелюдией и сеансом шибари, причём обвязка вяжется так, что Аля способна надеть поверх неё платье или юбку и блузку и притворяться, что под одеждой у неё нет пяти-десяти метров шёлковой верёвки, искусно оплетающей самые привлекательные части её тела. Гай доводит её до исступления, при этом оставаясь надменно-холодным. Отчасти из-за влияния опекуна, отчасти из-за многовекового опыта Гаю безразлично телосложение, цвет волос, привычки, даже кто перед ним — мужчина или женщина. Его предпочтение — задавать условия, бондаж, отсутствие проникновения и подчинение чужой воли. Он не собирается сношать саба, для него более важно видеть полную покорность. Зависимость от него. Иной раз Алевтина ассоциирует свои путы с корнями эльбеуса, а их с нитями кукловода. Гай натягивает верёвку с карабином, заставляя Алю подняться на цыпочки и оторваться от пола. Запястья самую малость ноют от напряжения — едва заметно. Гай знает, где узел должен быть свободным и скользящим, а где будет выполнять роль фиксатора. Гай касается её вытянутой фигуры. — Если бы я сейчас вызвал сюда Клавдия и предложил бы ему присоединиться к тебе, ты бы пришла в негодование? — Гай склоняет голову в бок, изучает реакцию Алевтины. Лёгкое смущение, чуть потерянный взгляд от возбуждения, при этом — никакого отторжения или отрицания. Перед Гаем открылся новый плацдарм для экспериментов. Они едва терпят друг друга, при этом между ними создалось очевидное сексуальное напряжение. Но с Клавдием Гай никогда не миндальничал. К разным сабам у него был свой подход. С одними он был максимально груб, наносил им повреждения и «ломал их», с мягкой и покорной Алевтиной позволял максимум небольшие забавы с воском и поркой. Она охотно принимала роль его тени перед подчинёнными Гая, а наедине старалась угодить ему. Унимая боль, напоминая о делах, заботясь о теле Гая и обновляя его гардероб, продумав имидж и осуществляя часть планов — Аля делала всё, чтобы оставаться самым верным его последователем. Гай недооценивал преданность неразделенной любви. Клавдий же стремился всё выше и выше. Он мстительно подмечал, кто пытается его подсидеть и кого стоит спихнуть с давно облюбованного места. Периодически Клавдий нуждался в напоминании, что не он тут всем заправляет и что его амбиции не касаются Гая лишь пока Клайв не возомнил себя способным заменить его. Стяжки, полипропиленовые канаты и многочисленные режущие предметы как ни что иное убеждали амбициозного мужчину в том, что выше второго места ему не подняться.