Четыре минус один

— почему ты опять ничего не ешь? — изогнув бровь, поинтересовался Уланс. На его подносе был суп, двойная порция второго, салат, сок и булочка с маком на десерт. Познакс только на третий день решился пробовать местную еду, пережив все стадии отрицания и дикий голод, который только увеличивал остальные переживания, напоминая о себе. И парень даже открыл для себя тот факт, что кормили здесь очень вкусно и даже вроде полезно. Он, конечно, сильно достал поварих в столовой вопросами о составе, калорийности и пищевой ценности абсолютно каждого из блюд, но зато убедился в том, что может рассчитывать хотя бы на полноценный обед без риска сдохнуть. Роберт тоже любил поесть и мог себе это позволить, так как по-прежнему оставался любимчиком всего педагогического состава. Ему доставались самые свежие булочки в неограниченном количестве, а в супе всегда было больше гущи, чем бульона. А вот Гриша совсем ничего не ел. Чаще всего он просил себе стакан воды, в редких случаях обгладывал хлебные корочки из тарелки Плаудиса или жевал сухую овсянку. Свою порцию еды он либо вовсе в руках не держал, либо раздавал всем желающим с особо острым аппетитом.  — я не голодный. — объяснил Ляхов и в очередной раз сделал глоток воды. Уланс взглянул на него с непониманием, но не стал ничего говорить. Возможно, осенние как-то восполняют свой голод водой? Им всё же нужно больше влаги, Гриша ходил с бутылкой воды постоянно, но что-то подсказывало, что вода никак не может замещать собой сбалансированную пищу. Максимум обманывать желудок, притупляя чувство голода.

* * *

Длинный коридор пустовал, потолки уходили далеко вверх. Познакс едва мог запомнить расположение кабинетов, вечно ходил с бумажным планом здания как путешественник по джунглям с картой сокровищ. На этот раз он находился в поисках туалета, местонахождение которого примерно запомнил и без подсказок. Дёрнув ручку двери, парень обнаружил, что та открыта, в следствие чего сделал вывод, что там свободно. Но это было не так. Едва переступив порог, Уланс чуть не споткнулся о юношу, что в три погибели согнулся над ободком унитаза. Понадобилось лишь несколько секунд, чтобы распознать в студенте Гришу.  — эй…что с тобой?! — запаниковал Познакс и резво наклонился, чтобы заглянуть старшему в лицо. Он положил руку ему на плечо, парень почти сразу обернулся, продемонстрировав измученное покрасневшее лицо. На поставленный вопрос Гриша даже не посилился ответить, почувствовав, что попытка будет бесполезной. Он снова повернулся к унитазу, нарочно закашлявшись в попытке вызвать рвоту. Успехом эти действия не увенчались, и тогда Ляхов смиренно пихнул два пальца в рот до самых костяшек. Из горла вырвались характерные звуки, глаза заслезились, и его наконец вырвало. Водой.  — подожди, я сейчас…я позову врача… — попятившись к двери, парень ударился спиной о косяк. Глаза его никак не могли оторваться от нелицеприятного зрелища. Это был и ступор, и переживание, Познакс не знал, как на это реагировать. Настолько он был тепличным, домашним ребёнком, что с подобными ситуациями никогда не сталкивался.  — стой, — прохрипел Гриша, и утерев губы рукавом утеплённого свитера, поднялся на ноги. — не надо врача, всё в порядке. Отпихнув ненужного свидетеля в сторону, Парень доковылял до раковины, на бортике которой покоилась пустая бутылка. Гриша раскрыл кран и начал набирать в неё воду, даже не собираясь объясниться.  — как же не надо…тебе же плохо… — непонимающе переспросил Уланс. — ты отравился? Заболел? Что с тобой?  — мне просто нужно было очистить желудок после обеда. — пустым тоном сказал парень и тыльной стороной ладони закрыл кран. Он начал жадно глотать воду, сжимая пластиковую бутылку с остатками оторванной этикетки. Познакс мог только ошалело следить за тем, как дёргается кадык, еле прикрытый горлышком свитера.  — у тебя…у тебя РПП? — тихо спросил он, глядя за тем, как старший снова наполняет водой только что опустевшую бутылку.  — откуда мне знать? Местная медицина признаёт только две болезни: алкоголизм и лишай, — нелестно отозвался Гриша между глотками. — у меня в организме плохо усваиваются таблетки, а с едой они вообще почти несовместимы.  — катализаторы? — с опаской уточнил Познакс. — я так и знал, что от них один вред…  — не только они, — помотал головой Гриша. — вообще-то, в них реально мало полезного, но… На лице Уланса проиграла очередная вспышка испуга. Он судорожно снял с плеч рюкзак и закопошился в нём, дабы отыскать таблетки, которые безоговорочно полетели в мусорное ведро.  — да что ты делаешь?! — натужно зашумел Ляхов и не побрезговал потянуть руку в закиданную бумажками мусорку, чтобы вытащить оттуда баночку.  — я не буду их пить! — взбунтовался кареглазый и спрятал руки за спиной, когда старший попытался впихнуть в них катализаторы. — у меня они ещё сильнее, чем твои, я не хочу потом блевать!  — ты не будешь блевать, идиот, — начал раздражаться Гриша. — у тебя хорошее, крепкое здоровье, ты даже почти не заметишь побочек, а если перестанешь их пить, то будет гораздо хуже.  — издеваешься?!  — до этой хуйни я сам себя довёл, окей? — парень силой вырвал чужую руку и таки всучил в неё лекарства. — у меня была привычка заедать стресс, а потом я начал блевать, чтобы не разжиреть как скотина.  — так это же и есть РПП!  — мне похуй, веришь?  — ты ешь, а потом блюёшь, как ты можешь так говорить?!  — мне однажды чуть не оторвало руку, думаешь, меня волнуют какие-то выдуманные болячки, которыми школьники прикрываются, чтобы их пожалели?  — …нельзя так относиться к своему здоровью! — опешил Познакс, не сразу найдя, как отреагировать на такое заявление. — это не выдуманные болячки, это реальная проблема, а ты…ты…дурак!  — ого, я дурак… — всплеснул руками парень. — вот это оскорбление, в жизни таких грубых слов не слышал!  — да с тобой бесполезно спорить… — устало выдал Уланс скорее самому себе, и похоже, его эта ситуация действительно обидела. Дверь захлопнулась не то что бы очень демонстративно и громко, но Гриша ясно дал понять, что пропустил этот разговор мимо себя. Познакс же остался стоять на месте и вертеть в руках злосчастную баночку, позабыв, что пришёл в туалет, чтобы высморкаться. Катализаторы, тройной слой тёплой одежды, шуба, шарф и рукавицы, на первый взгляд, помогали почти не мёрзнуть, но на четвёртый день нахождения здесь Уланс всё же обнаружил у себя простуду и даже не удивился. Он старался убедить себя в том, что чувствует себя вполне комфортно, но холод так или иначе добирался до самых костей. Хорошо хоть, что обошлось без температуры и можно было продолжить посещать скучные уроки. Здешняя программа обучения мало чем отличалась от обыкновенной школьной или университетской программы. Разве что тем, что в одном большом здании поселилось сразу множество корпусов: дошкольный, школьный и несколько университетских. Потому на улице, куда Познакс старался лишний раз не соваться, можно было встретить и кучку детворы с ледянками, и парочку пятиклассниц с пакетом снеков, и группу студентов, обсуждающих последнюю пару, с которой надо бы уйти. Хорошо хоть, что детское общежитие было автономно от академии, и после уроков всех детишек до девятого класса увозили на длинных упряжках с собаками, к которым малыши так и лезли, вытаскивая из рюкзаков печенья, припрятанные ещё на обеде. У школьников столовая была отдельная, потому Познакс мог только представить, как первоклашки таскают из общей миски лакомства и рассовывают по карманам, надеясь после уроков потискать пушистых белых собачек.  — я вот не могу понять, у вас действительно всё так странно или это я ещё не привык? — глядя за уезжающей от территории академии упряжкой через заледеневшее окно, проговорил парень. Роберт отстранённо покосился в его сторону, но даже не задумался над вопросом. Познаксу он казался загадочной странной личностью, и он как мог старался завязать разговор именно с Робертом, хотя к летнему здесь липли абсолютно все без исключения. Во дворе к нему подбегали дети, пытаясь угостить теми же печеньями, которые крошились в карманах для ездовых собак, на парах часто силились завести диалог однокурсники и преподаватели. Все смотрели, все проявляли интерес, один Плаудис был себе на уме. Он вроде и пытался поддерживать контакт, но вроде и оставался в стороне, заставляя новенького ставить себе целью заполучение его доверия. И это молчание в ответ на попытку заговорить порой страшно раздражало.  — у вас в городе вообще нет нормального транспорта? — вновь заговорил Познакс, хитростно решив задать более конкретный вопрос, чтобы старший точно не промолчал.  — что для тебя нормальный транспорт? — изогнул бровь блондин, оторвав взгляд от учебника.  — ну…поезд в метро, троллейбус, трамвай, машина?.. — с иронической присказкой перечислял парень. — например, когда я учился в начальной школе, я ездил домой на большом жёлтом автобусе, а не на санях.  — посмотрим, как далеко ты здесь на своём жёлтом автобусе уедешь. — абсолютно серьёзно ответил Роберт и перелистнул страницу, даже не постаравшись придать фразе насмешливый подтекст.  — а интернет? Или хотя бы мобильная связь? — орудовал аргументами Уланс, пытаясь убедить собеседника в том, что они находятся в ужасной глуши. — у вас в Зимней империи вообще нет ничего такого?  — в некоторых городах есть, но мы и без этого неплохо живём, — чуть задумавшись, объяснил Плаудис. — всю необходимую информацию можно найти в книгах, у нас здесь самая большая библиотека. То же самое могу сказать и про связь: кому надо, тот знает, где меня найти.  — неплохо живёте?! — не на шутку завёлся летний. — конечно же вы неплохо живёте, даже не знаете, что такое булимия!  — чего?.. Ты это как сюда приплёл вообще? — искренне удивился Роберт.  — точно также, как Гриша блюёт после каждого приёма пищи и считает свои проблемы выдумкой! — выдал он и тут же увидел, как старший резко изменился в лице.  — ты уверен, что имеешь право говорить о вещах, которые тебя не касаются?  — а кто из тех, кого это касается, говорит об этом?  — на весь коридор слышно, как вы меня обсуждаете, — сразу же появился виновник спора, едва тот успел начаться. — Роберт, можно тебя на минутку? Роберт молча кивнул, в знак завершения разговора с младшим злостно на него посмотрев и в довесок захлопнув книгу. Уланс не нашёл в своей голове ответа ни для того, что Плаудис начал с пустого места проявлять агрессию, ни для того, что Гриша резко возник откуда-то, — Познакс готов клясться, что его не было поблизости! — и изъявил желание посекретничать. Парень одиноко осел на лавочку, на которой сидел Берт, с бурей мыслей наблюдая за тем, как двое друзей стремительно удаляются от него.  — по-моему, твой план — дерьмо. — сразу вывалил Гриша, решив даже не подбирать слов, чтобы сообщить об этом.  — почему? — глупо спросил блондин, на всякий случай оглянувшись, чтобы убедиться в том, что летний не догадался поплестись за ними.  — а в чём он состоит? — остановившись возле случайной колонны, откуда только что ушла кучка студентов, возгласил Ляхов. — «как-нибудь вывести Уланса на заговор о его способностях» и «как-нибудь увидеть Славу»? Да ты ебать стратег! Мы так можем до выпуска барахтаться.  — критикуешь — предлагаешь. — буркнул Роберт, стушевавшись. В его голове правда не было грандиозных схем ни по поводу первой цели, ни по поводу второй. Только намётки: подружиться с Улансом, чтобы найти подходящий момент, обнаружить и его же, чтобы поговорить с директором. Всё это действительно нельзя было назвать планом, и Гриша был прав — они собирались заниматься размазыванием соплей по лицу, ни о каких решительных действиях и речи ни шло, но какие могут быть решительные действия?  — это же ты у нас любитель детективы почитать, ты же возомнил себя тайным агентом на задании, — сложив руки на груди, отрекался старший. — давай сначала по поводу твоей шизы: что ты хочешь от Уланса? Хочешь узнать почему он попал сюда? Почему бы не подойти к нему прямо сейчас и не спросить об этом?  — он не скажет! — кратко изъяснился Роберт, но после всё же расщедрился на разжёвывание, как ему казалось, очевидных вещей. — об этом типа знает только он и директор, ты же знаешь, что первое правило академии: молчать! Студентам запрещено обсуждать это между собой.  — и кого это волнует? — хмыкнул Гриша. — видишь, спокойно стоим в коридоре и обсуждаем способности. Последнее слово зеленоглазый нарочно прокричал чуть ли не на весь коридор, заставив несколько людей на них обернуться. Роберт тут же шлёпнул ему подзатыльника и затаённо цыкнул.  — совсем дебил?  — всем плевать, — пожал плечами парень, пояснив своё действие. — никто не воспринимает это табу всерьёз, потому что все понимают, что каждый здесь «такой».  — ты сравнил! — недовольно закатил глаза блондин. — Уланс даже прежде чем есть суп четыре раза доебётся до поварихи по поводу его состава, назови хоть одного человека, который бы занимался подобными вещами.  — причём тут суп?  — притом, что Познакс шуганный. Во-первых, он весь такой правильный, что даже лежащие на дороге десять рублей не поднимет — они же чужие, а уж о том, о чём запрещено говорить, он говорить точно не станет. Во-вторых, для него всё и все здесь чужие, в-третьих, я не то что зуб, я челюсть даю, что он сам недавно узнал о своих способностях и боится их.  — какое тебе вообще до этого дело? — выслушав весь ряд сложных рассуждений, поморщился Гриша. — просто потому что он летний? Ну, ого, он, наверное, обладает не силами льда, а силами огня, или солнца, или ещё чего-нибудь, и что с того? Чё ты докопался, будто здесь не все поголовно учатся по одной и той же причине? Или ты хочешь договориться с Улансом о том, чтобы он размораживал тебе наггетсы, извергая огонь из ладошки, а ты взамен делал ему фруктовый лёд из сока на обеде?  — ты думаешь, мне просто приключений в жизни не хватает? — изогнул бровь Роберт, по-своему истолковав его слова, но смысл, в целом, поняв правильно.  — видимо так, иначе я не понимаю зачем тебе всё это сдалось. — подтвердил его догадки темноволосый.  — слушай, на физкультуре я смотрел, как он переодевается и… Не дав младшему договорить, Гриша расхохотался. Начало для своей серьёзной мысли, направленной на то, чтобы объяснить Ляхову важность этой операции, он выбрал правда весьма неудачное.  — так в этом всё дело? Тебе просто понравился мальчик, и ты не знаешь, как красиво подкатить?  — закрой рот, — чуть ли не со злостью выпалил ему голубоглазый. — я увидел у него на левой руке блок-браслет, а это значит, что он обладает очень сильными способностями.  — м-да, бедолага, сжёг свою собаку, ещё теперь и блок в руку вшили… — выразился Гриша иронически, но в самом деле с искренним сожалением. Пожалуй, даже врагу такого не посоветуешь. Когда-то и руку Плаудиса украшал такой браслетик, потому Ляхов был наслышан о том, как несчастным подросткам безо всякого наркоза надевают на запястье поясок, внутренняя сторона которого насажена иглами, крепко вонзающимися в кожу. Директор академии великими усилиями убедил областные власти в том, что Роберт не нуждается в блокировке своих способностей, — пришлось очень талантливо наврать, что он не обладает настолько сильными способностями, которыми он на самом деле очень даже обладает, — и эту ужасную вещь с него сняли, но шрамы на руках у блондина остались до сих пор. Так сказать, в напоминание о временах, когда руку сводило невыносимой болью при малейшем всплеске энергии внутри, даже если он не был видимым, и силы не стремились вырваться в наружу.  — да что ты заладил с этой собакой? — вновь огрызнулся Роберт. — если бы там была просто собака, в него бы не зашили блокатор. Возможно, у Уланса потенциал развить свои силы до моего уровня, я не могу просто проигнорировать это!  — ну действительно, если уж надо мной тебе не поиздеваться, то почему бы бедного новенького не помучить, — весьма предвзято отнёсся Ляхов. — ты подумал о том, что ему это, возможно, не надо? Какова вообще вероятность, что найдётся кто-то настолько же повёрнутый, как ты и наш директор?  — то, что ты ничего не хочешь, не значит, что и другие также думают, — фактически Гришиными же словами крыл Роберт. — я поэтому и хочу узнать, я хочу поговорить с ним о том, что он обладает огромным потенциалом.  — дай угадаю, ты хочешь помочь связаться со Славой, чтобы и его теми же методами пытать? — вдруг сошлось в голове у старшего.  — ты видел, насколько мощные у Славы способности? Это нельзя так оставлять! — чуть ли не одержимо трубил Плаудис.  — настолько мощные, что я чуть не лишился руки, а целая улица города ушла под землю, — прорычал Ляхов. — как ты не понимаешь, что это опасно? Ты называешь это правительственным заговором, а это, блять, самые обычные меры безопасности, чтобы такие как Славик или Уланс не уничтожали города пачками. Кому стало хорошо от того, что у малого проявились его силы? Может, погибшим людям, на которых обрушились потолки в собственных квартирах? Или самому Славику, который последние пять лет провёл в Пустоши в роли живого мяса для военных экспериментов, а теперь вот, чудом уцелев, заперт непонятно где и не может выйти к своим сверстникам? Будь на нём этот несчастный браслет, ничего бы этого не было! Это не сказка, конечно, но из двух зол принято выбирать самое наименьшее.  — я не отрицаю, Гриша, это риски, но это риски во благо, — неустанно повторял Роберт. — гораздо больше вреда человечеству принесут попытки прятать людей, обладающих какими-то силами. Пока принято умалчивать об этом, будут продолжаться вспышки, подобные Славиной, и пострадает гораздо больше народу, чем если начать изучать этот феномен и учить людей контролировать себя. Я — тому подтверждение! Я не обращаю льдом целые улицы, не замораживаю всех, к кому прикасаюсь, значит, вполне реально научиться с этим управляться. Ты понимаешь, что этот отчаянный шаг может привести всех к хорошей жизни? К тому, что не будет больше пострадавших или убитых из-за случайного проявления эмоций, не будет больше браслетов, убивающих организм. По крайней мере, с невинными людьми такого не будет.  — говори с Улансом сам по поводу этих циклонов. — отставил всякие попытки Гриша и только вздохнул, отвернувшись куда-то в сторону.