Moonlight

      — Мун, прекрати, ты сейчас свалишься в воду! — смеялся Каунисвеси, когда они с девушкой прогуливались по набережной Хельсинки, а Мун шагала по поребрику, одно неаккуратное движение — и можно было сразу же упасть,промокнуть,в перспективе даже заболеть.       — А ты держи меня, — Мун взяла руку Алекси в свою, на что парень немного засмущался и покрылся розовой краской, но девушка даже не обратила внимание на его смущение и продолжила идти дальше.       — Как у тебя дела на работе? — поинтересовался Алекси, когда Мун спрыгнула с бетонного поребрика на землю.       — Опять ты о работе, — вздохнула Уайт. — Я завтра увольняюсь. — обернулась Мун, взглянув на голубые глаза Алекси, в которых сейчас мерцали искорки.       — Почему? — удивился Маттсон, попутно поправляя тёмные волосы, спадавшие на глаза.       — Я решила плотностью погрузиться в процесс написания новой книги, да и хочу больше времени уделять рисованию, слишком мне это нравится, — хмыкнула Мун во время того, как в глаза слепило солнце, заставляющее девушку забавно жмуриться от этого.       — Если тебе так будет лучше, то я очень рад за тебя, Мун, — говорит парень и со всей нежностью обнимает её за плечи, по сравнению с ним она кажется такой низкой, а Алекси точно выше её на голову. — У нас будет благотворительное выступление на телевидении, не хотела бы ты приехать посмотреть?       — Я не против, если ты хочешь этого, конечно, — улыбнулась девушка.       — Я очень рад, — улыбнулся Маттсон.       В это время к Алекси подбегают несколько девочек-фанаток, которые просят фото и автограф, конечно же Алекси по доброте душевной просто не может отказать.Мун стоит недалеко от них и смотрит на улыбки детей, когда Алекси фотографируется с ними и обнимает.При виде этой картины в глазах Мун счастье и некое смущение,ведь фанаты переводят свой взгляд с Алекси на неё и обратно.       Очередная фотография, Мун замечает взгляд Алекси на себе, видит пронзительные голубые глаза.       Улыбается ему, делает вздох и ждёт когда парень наконец-то вернётся к ней и они продолжат прогулку.       «Люблю»-губами шепчет девушка при виде Алекси, а тот заканчивает внеплановую фотосессию с фанатами и возвращается к ней.Мун подозрительно смотрит на Каунисвеси, в его глазах был страх, а выглядел парень и вовсе бледно.       — Алекси, что с тобой? Ты дрожишь, всё в норме? — обеспокоенно спросила Мун и перевела взгляд на фанатов, с которыми только что общался Маттсон.       — Мун, всё отлично, правда, — отнекивался парень, совсем позабыв о том, что Мун как специалист не отстанет от него, пока не дойдёт до самого корня проблемы.       — Ты не выглядишь нормально, тревожность опять, да? — смотрит она в его глаза,он отворачивается и смотрит на осеннее солнце,не самое яркое,но очень ободряющее.Скоро холода, которые Алекси не особо любит, вот бы улететь куда-нибудь в город ангелов, подальше от этой страны метровых сугробов и морозов, бьющих все возможные рекорды.       — Будешь кофе? — спрашивает Каунисвеси, когда они проходят мимо одной из его любимых кофеен в городе.Девушка лишь кивает в ответ на его вопрос, а тот вновь берёт её за руку и ведёт ко входу в заведение.       Они недоговорили о его проблемах, бесполезно разговаривать с ним, уж слишком он упрямый.Как и она.Но Мун точно знает себя, знает, что как только придёт домой будет искать всевозможные источники с новой информацией, по второму кругу перечитывать старые книги, обзванивать всех знакомых коллег, которые разбираются в теме ментального здоровья.А всё это ради здоровья Алекси, она же не сможет бросить его одного с собственными страхами и переживаниями.

Мне без тебя невозможно, А с тобой нельзя. Не оставляй меня в этой пучине, Просто будь рядом, Хотя бы на нарисованной мной картине.

      — Как ты планируешь провести следующие выходные? — спросил Алекси,попутно размешивая сахар в чашке с ароматным кофе.       — Я не думала, — пожала плечами Мун и слегка поморщилась, кофе был горячим. — Ты хочешь что-то предложить? — улыбнулась ему Уайт, а щёки Алекси покрылись розовым оттенком, Мун сразу заметила это, но решила не говорить, чтобы ещё больше не смущать парня.       — Не хотела бы съездить со мной на дачу? Свежий воздух всё-таки, тем более, это будет последняя солнечная неделя.А потом слякоть, ливни и холод, — немного сконфузился Каунисвеси, сразу было понятно, что осень он не любил.Зная его проблемы со здоровьем, Мун всё поняла.Осенью депрессия вновь приходит, навязывает это плохое настроение из которого вылезти потом очень сложно.       — Я не против, — взглянула она в его голубые глаза.       — Спасибо, — промолвил он очень тихо, но тут даже без слов было всё понятно.       После девяти вечера в Хельсинки становилось до дрожи тихо, слышно было лишь ветер и голос Алекси, который решил рассказать пару историй с концертов, на что получил заливистый смех Мун, а настроение только улучшалось, на лице выступала привычная улыбка, в глазах виднелся огонёк счастья.       — Спасибо за день, — прошептала она, когда пришло время расставаться.

Как в сопливом романчике.

      — Тебе спасибо, — немного растерялся Каунисвеси отпуская её от себя через «не хочу».       Мун вновь взяла его руку в свою, посмотрела в его глаза, которые опять освещала эта чёртова луна.Но есть и ещё одна Луна, которая могла бы светить только для него, только бы он позволил быть его.       — Я.Тебя.Люблю. — проронила она три этих трепетных слова, оставив слегка шокированного Алекси она пошла в сторону дома, даже не оглянувшись.       — Что ты сказала? — засмеялся Каунисвеси, наверное, до сих пор ещё не осознав всё произнесённое.       — Чёрт возьми, Алекси, нравишься ты мне сильно! — обернулась она на него, а он подошёл к ней ближе. — Идиот, — хмыкнула она и обняла самыми крепкими объятиями.       — Я знаю, — сказал парень и поцеловал её.Слишком чувственно и нежно, без лишних пошлостей.Им будто по шестнадцать, они убежали куда-то далеко из дома, просто чтобы побыть вместе.       — Ты можешь остаться у меня, уже поздно, а тебе через весь город домой возвращаться, — она оторвалась от него, сильно беспокоилась за его здоровье, в все эти мотания из одного конца города в другой были излишни.       Вот так забавно получается, один человек появляется в твоей жизни и всё переворачивает.И теперь ты беспокоишься не только о себе, но и о нём тоже, он уже стал неотъемлемой частью тебя.А тебе это нравится, ты уже привыкла.       Ночь укрывала улицы Хельсинки своим одеялом.Алекси мирно спал в спальне Мун, в то время как Уайт решила всё-таки выяснить причины новой тревожности Алекси, хотя бы на основе литературы и информационных источников.Пришлось даже достать университетские конспекты, чуть ли не с лупой разбирать свой корявый почерк, а в блокнот выписывать всё самое нужное.Она не оставит это просто так, пускай даже у неё самой куча проблем, но она просто не позволил себе видеть Алекси таким…измученным? По его взгляду была видна усталость, ему было необходимо хотя бы выспаться, к говоря о больших действиях для решения этих проблем.       Глупо это всё, глупо.Может, у них и не выйдет любить друг друга до конца, но шанс попробовать всегда есть.В любом случае, это будет достойным опытом для обоих.       Она никогда не пожалеет о нём, он никогда не забудет о ней.       Тусклый, дребезжащий свет комнаты разбавляла лишь полоска лунного света, пробивающаяся через плотные шторы.В комнате было слышно лишь тикание часов, которое иногда раздражало, но уже казалось привычным.       Парень встал с кровати, немного потерялся в пространстве, на минуту позабыв где он.Руки тянутся к ночнику, на соседней стороне кровати никого нет.Алекси немного обеспокоен тем, что Мун сейчас не спит.Парень проходил вглубь квартиры и видит девушку, которая увлечённо читала потрёпанную годами книгу,если можно было судить по обложке.       — Не спишь? — вздохнул Алекси приподняв немного уголки губ, скрывая за этой улыбкой волнение.Парень сел рядом с девушкой, кладя голову на её плечо.       — Нет, — хрипловато ответила Мун.       — Что читаешь? Опять психология, да? — взглянул Каунисвеси на обложку книги.       — Почему ты не спишь, Алекси? — перевела девушка взгляд на парня, положив книгу на стол.       — Вопросом на вопрос не честно, Мун, — протяжно ответил Алекси. — Пойдём спать, а? — аккуратно взял он за руку девушку в спальню, по пути выключая свет на кухне.        В следующие несколько минут в комнате застыла тишина. Ни единого голоса слышно не было, зато было слышно, как чуть скрипнула кровать, прогнувшись под весом второго тела, шорох одежды, сбивающееся дыхание обоих… кажется, что даже волнение было слышно — оно дрожало вместе с ними, срывалось то в бешеный пляс, то утихало на мгновение — затаивалось, чтобы снова пуститься в танец.       «Не смотри так на меня» — читалась во взгляде Мун, та пыталась увернуться от глаз Каунисвеси, слишком они её смущали.       У обоих присутствовало волнение.       Ночник по-прежнему рассекал ночь, лившуюся со двора, пил её, отдавая комнате желтоватый мутный цвет.Город спал. Спали улицы, и дворы. Возможно, нашёлся бы в эту ночь кто-то ещё, такой же бессонный, как те двое, что не спал, но это всё было не важно. В этой комнате горел свет, которого едва хватало на то, чтобы провести очертания двух тел на кровати. То замирающих, то издающих нервные смешки… и тут же всё затихало — были слышны звуки поцелуев и шорох простыней.       Волосы, разметавшиеся по кровати, волнистые, мягкие, не давали покоя. Хотелось провести по ним рукой и вплести пальцы. Это действие не заставило себя ждать и вскоре подушечки пальцев уже ощущают мягкость и тепло.        Глаза прищурены, смотрят так, как глядела бы лиса: хитро, снисходительно, добро. И только совсем приблизившись к ним до сантиметра можно разглядеть, как плещется на самом дне васильковых-голубых глаз тревога и трепет.       Эти двое ни о чём не говорят, по телу пробежит волнительная дрожь — сверкнувшие в свете ночника её глаза. Но, может, это только показалось. От страсти, от любви и нежности, от всех тех чувств, которые в этот самый момент переполняют грудные клетки обоих.       После тихих звуков, наполняющих пространство, комнату снова заполняет тишина, редкая, слабая, она держится недолго, пока одна из них не захочет нарушить тишину, вставая с кровати.         — Ты куда?       — За чаем, — и эта фраза Мун выходит так, словно не хотя срывается с языка.       — Ты хочешь чаю? — Алекси приподнимает бровь и усмехается.       — Я хочу скрыть неловкость.               — Глупости.Пожалуйста,вернись в постель.Совсем скоро будет рассвет.       И то ли действует это «волшебное» слово «пожалуйста» то ли взгляд голубых глаз слишком твёрд и уверен — она возвращается. Ложится рядом, вздыхает, словно сдаваясь, отдавая себя на попечение обстоятельствам.Русые волосы снова размётаны по подушке и это уже привычно. Сразу, после первого раза, словно так было всегда. Правильно и единственно верно.       Поцелуй выходит нежным, долгим, не идущим ни в какое сравнение с тем, которые были до этого — такие же сладкие, но спешные, словно вот-вот и всё растает, нет. А после, с прерывающимся дыханием, можно закрыть глаза и сказать:       — Осталось только свалить куда-нибудь на луну, тогда вообще счастлива буду.        Тихий, снисходительный смешок, и вздох:         — Вместе свалим. — утверждает он, сильнее зарывается в её волосах с ароматом мелиссы, а на ощупь как шёлк.       Город утопает в ночи.Алекси щёлкает выключатель ночника, и комната плавно опускается во тьму, и только свет уличного фонаря, вперемешку с холодными лучами луны, бьются в комнату, преодолевая шторы.Плевать, что пара часов и наступит рассвет, плевать, что обоим завтра на работу.Они вместе сейчас, от этого становится предательски хорошо. Оба засыпают под тонкой простынёй. Она дышит ему в ключицу, он дышит ей в макушку. И это снова так привычно и правильно, словно иначе и невозможно было предсказать. Это было так, как предсказала судьба, разрывая и связывая две нити заново. Они принадлежали друг другу, как никто в этом мире, и никто бы не смог поставить это под сомнение.