Семья для Эмити Блайт

      Камилия Носеда       Это невозможно: мало того, что эта проблематичная личность всю дорогу до дома сидела в полном молчании, с угрюмым личиком уткнувшись в окно машины, так ещё теперь, когда ночью, ещё не желая спать, разбираем по инструкции её тренажёр, не отвечает ни столь на вопросы, сколь на комментарии и шутки, опускаемые в адрес нашего ближайшего будущего. А когда предложила покушать, то и вовсе покачала головой и, забрав свой инвентарь, удалилась в чистую пустую комнату, прихватив за собой пару сумок, два пакета и скейт.       Ну что с ней поделать, а? Ребёнок. Надеюсь, она скоро привыкнет жить здесь и подружиться в школе с действительно хорошими людьми и перестанет доставлять всем вокруг себя столько проблем. В конце концов, я желаю ей только 6добра.       Эмити Блайт       — Время к одиннадцати, а я всё тебя жду. Не хочешь помочь мне и поторопиться? — прислонившись плечом к двери, улыбался мне слегка подуставший Хантер.       Прекратив печатать отчёт, сохраняю документ и, откидываясь на спинку стула, констатирую, снимая очки, потирая глаза:       — Не припомню, чтобы просила тебя меня подвезти.       Ухмыльнувшись, коллега признал:       — Да, просто я помню, что ты не на машине. Решил подбросить.       — Без подвоха? — выгнула я вопросительно бровь, перекинув ногу на ногу.       Он засмеялся, потупил голову:       — Да. Без, — потом-таки набрался смелости, подошёл чуть ближе, спросил: — Я стараюсь быть полезным тебе вот уже несколько лет. Неужели ты до сих пор находишь поводы сомневаться во мне?       Ехидно ему парировав улыбкой, отмечаю:       — Да, нахожу. Как например то, что, несмотря на скорость моей продуктивной деятельности, повышают всегда тебя. А ведь ты часто совершаешь ошибки в документах, иногда опаздываешь на работу, порой уходишь раньше конца рабочего времени; я потом тебя сдаю, документы исправляю, отчитываю тебя, но всё равно… Ни одной жалобы в твой адрес от начальства. Ни одного замечания, наказания, лишения, — заговорив чуть тише, я подалась вперёд: — Тебе это не кажется странным, м, Хантер?       Он молчал, отвернув взгляд в сторону.       Потом развернулся, прошагал в сторону двери и, повторив своё первоначальное предложение, ушёл в холл, позволяя тишине воцариться вокруг меня.       Хатико       Под шумные песни красноволосой злой женщины, мы приехали, как она сказала, к дому моей будущей хозяйки.       Решив, что она меня обманывает, продолжаю сидеть в машине, даже когда её владелица самолично открывает мне дверцу.       — Слушай, мне плевать, что ты там надумал себе по поводу меня, но знаешь, раз уж сел в тачку, то будь так добр, довериться её хозяину. Я не стала бы таскать тебя неизвестно куда, да ещё и тратя на это свой бензин, только для того, чтобы поиздеваться над тобой, ясно? — она ткнула мне в кончик носа пальцем, приставив другую кисть себе на бедро, и прибавила: — Так что давай, вылезай из моей красотки и проваливай вон в тот подъезд, — указала женщина пальцем, повышая тон, — Раз уж на работу опоздала, то наверняка задержалась на часок-другой. Она скоро должна будет вернуться домой. Ну? — гордо выпятив подбородок, она отошла в сторонку, давая мне пространство для прохода.       Не медля я прошмыгнул мимо, намереваясь добежать до указанного подъезда, когда злая женщина добавила, обойдя машину и открывая дверь водителя:       — Не питай надежд по поводу Эмити. Она не возьмёт какую-то дворняжку к себе в дом, — и уехала, поднимая клубы тумана.       Неприятная особа однако.       Спустя чуть больше десяти минут       Хантер       Я уж было начал думать, что не придёт.       Как всегда: красивая, стройная, немного утомлённая, она вышла привычной походкой из здания, точно направляясь ко мне.       Оттолкнувшись от машины, дёргаю за ручку автомобиля, приоткрываю ей вид на место с водителем. Любезно кивнув мне, она улыбнулась моему джентльменскому поведению и позволила закрыть за собой дверцу.       «Это мой шанс!» — подумал я, оббежав машину спереди и заняв своё место у руля.       До её дома ехать минут двадцать. Мы проехали половину пути,а так и не заговорили! А всё потому, что радио то проигрывало музыку, то сообщало вечерние новости, на что Эмити тут же реагировала. Такое ощущение, что она сама не хочет со мной контактировать. Кроме того, ещё виной нашей обоюдной тишине была моя робость. Вот она: задумчивая, уставшая, милая мне девушка сидит с подпёртой рукой на пассажирском и смотрит своим взглядом не на свою часть пейзажа дороги, как может показаться, а погружена в свои мысли, из которых вытаскивать её до чёртиков боюсь.       Она может снова затронуть недоговоренную тему или же съязвить, как это часто бывает. Так что, пока я думал как привлечь её внимание, она сама меня привлекла к себе, одёрнув из печаливших меня размышлений.       — Хантер, тебе нравится жена нашего начальника? — внезапно подала она голос, отчего я чуть вздрогнул и пуще прежнего завалил свой и без того утомлённый работой мозг быстрыми ответами на вопрос собеседницы.       — Н-нет. С чего ты взяла? — краем глаза наблюдая за ней, покраснел я.       — Просто… — она приоткрыла ротик, задержалась, словно думая говорить или нет, а потом, словно передумав, покачала головой, отмечая: — Да так, было любопытно.       Я попытался подшутить:       — Хах, это на тебя не похоже. Думала, нашла на меня компромат?       Она фыркнула. Но то была не милая, а скорее адресованная оппоненту усмешка:       — Нет. Я такими вещами, как правило, не пользуюсь.       Я попытался ещё:       — Значит, ревнуешь?       Её брови нахмурились:       — Нет. Ты не мой типаж.       От услышанного у меня приоткрылся рот, и сердце словно разбилось на осколки. Такая холодная...       Будто заметив моё смятение, она улыбнулась, подметив:       — А может, это ты просто в меня влюблён?       Несмотря на моё только что поранившееся сердце, я покраснел и поспешил с ответом...настолько, что солгал:       — Н-нет. Ты мне тоже не симпатична. Слишком деловая и обидчивая.       Она засмеялась. Приятно-то как стало на душе. Может, всё-таки ещё есть шанс?       Хатико       Уже некоторое время просиживая у освещённого фонарным столбом подъезда, жду, когда же моя будущая хозяйка вернётся. Однако, уже чувствуя который раз как нетерпимо хочется её увидеть, — словно забываю как она выглядит, — снова привстаю, хожу из стороны в сторону и опять усаживаюсь на место под стульчиком у двери.       «Она наверняка меня обманула, — возвращался я к этой мысли попеременно. — Зря только доверился. Дурак».       Мимо шагающие прохожие иногда останавливались погладить или накормить меня. Некоторые звали к себе, считая, что я очень мил для них. Но я ждал. Упорно и упёрто ждал всего одного человека, который никак не желал заявиться наконец.       Уже теряя всякую надежду, кладу голову на лапки и готовлюсь уснуть, когда слышу жужжание машины рядом с собой.       Приоткрывая глаза, вижу, как чей-то силуэт выходит из машины и уже знакомый голос говорит:       — Спасибо, Хантер. Теперь я и тебе должна.       — Хах, ну что ты, - отвечает голос из машины. — Я всегда рад тебе помочь. Ну, увидимся на работе.       — Пока, — машет та рукой, и транспорт отъезжает, оставляя девушку одну на улице при свете фонарных столбов.       Поднявшись на лапки я поспешил примчаться к ней, встретить её.       Заметив меня только у самого входа в железную дверь, девушка, проведя каким-то аксессуаром по двери, открыла ту и, увидев как я стремлюсь войти первым, остановилась. Закрыла дверь, обернулась ко мне лицом.       — Я тебя знаю. Это ты сегодня украл мои несколько минут жизни. И это ты гавкал по телефону, вынуждая меня крикнуть в трубку.       Я смотрел на неё очень внимательными глазками. И ловил каждое её слово. Пускай голос был строгим, недовольным и грубым, я верил, что она в конечном счёте будет ко мне милосердна.       Я подал голос, сев на задние лапки, ожидая момента, когда она погладит меня по головке и скажет, что я забавный.       Как же я промахнулся в своей самоуверенности.       — Уж не знаю, как ты меня выследил лишь по одному запаху духов на шарфике, но ты очень сильно облажался, если рассчитывал стать моим питомцем. И дело даже не в тебе. Я в принципе не люблю животных. А ты ещё и с улицы. Понимаешь, о чём я, малыш? — её тон сменился на более спокойный, и взгляд стал мягче.       Я решил этим воспользоваться и подошёл чуть ближе, наклонив мордочку для ласки.       Девушка замерла на месте. Даже не шевелилась. Я подумал, что покорил её и заставил усомниться в собственных словах, оттого так нескромно начал полизывать тыльную сторону её ладони.       Но она…она…       — Не пойму: ты голоден или действительно рассчитывал на своё очарование?       Я был в замешательстве, но старался игнорировать её точные попадания по моему самолюбию.       — Конечно, животные существа не разумные. Обладают только инстинктами и условными рефлексами. Само собой, ты не исключение, даже если в тебе есть что-то, что отличает тебя от простых дворовых псов, — она вдруг подняла ту самую ладонь, тыльную сторону которой я лизал, и, заставив меня поднять к себе взгляд, со всезнающей, даже чуть презрительной, улыбкой, договорила свой не менее устрашающий вердикт: — Ты… Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме? — мне стало не на шутку боязно. — Я всего раз спасла тебя и ушла по своим делам. А ты зацепился за мой шарф, оставил меня в долгу у Боши и уже считаешь, что можешь претендовать на что-то? — ноги сами собой начали двигаться назад. — Хах, малыш, я ведь тебе говорила о добром заботливом хозяине, разве нет? Так с чего ты вдруг удумал, что я та самая добрая заботливая хозяйка, м? И что более важно, — она вдруг наклонилась ко мне, — кто тебе сказал, что мне нужна собака? — я настолько оказался неспособным выдержать её взгляд и устрашающе тихий тон, что попятившись назад, стал почти невидим ею под неосвещённым покровом ночи. — То-то же, малыш, — улыбнувшись чему-то своему, развернулась она ко мне бедром. — Мне пора. И тебе тоже. Прощай, — и открыв дверь, ушла, оставляя меня дрожать под холодный ветер, обещавший сделать ночь длиной и небезопасной.       Эмити Блайт       Наконец войдя в дом, скинув с себя туфли и аккуратно расположив на диване рабочую одежду, ухожу в душ освежиться.       Сегодня был трудный день. Надеюсь, тёплый душ смоет с меня все несчастья сегодняшнего дня, включая встречу с необычной собачкой, и позволит до выходных прожить неделю в покое. А там, сменю колесо, высплюсь и отдохну где-нибудь в баре под хорошую музыку с красивым мужчиной, и потом снова в бой – бороться с Хантером за предстоящее по службе повышение.       Луз Носеда       Чувствуя горьковато-солёный привкус от монологов мамы, ощущаю себя виновницей её бед. За сегодня она меня не ругала, не кричала и не наказывала за моё ужасное, ничем не обоснованное поведение перед ней, а она вот так просто берёт и соглашается совершить переезд сегодня, ехать молча и принимать моё нежелание с ней принимать трапезу. И почему понимаю я всё это только тогда, когда не мама или близкие мне друзья говорят об этом, а лишь когда Ида даёт мне советы, и я нехотя прислушиваюсь к ним?       Всё-таки это неправильно: считать авторитетом не того, кто тебя родил, вырастил, кормил, ухаживал за тобой в моменты болезней, радовался твоим успехам и часто был против твоих проделок для твоего же блага, а прислушиваться к тому, кто тебя выслушивает, поддерживает и норовит присоединиться. И раз уж на то пошло, наверное, мне стоит искренне порадоваться за то, что мне в таком случае в качестве авторитета досталась моя директриса, которая не только подкрепляет свои слова действиями, но и даёт дельные советы, которые лишь по началу причиняют неудобства, но позже оказывают ожидаемый эффект.       И, наверное, в этой невероятно лёгкой атмосфере с привкусом вины, —надевая на автомате излюбленную шапку, — выходя из своей комнаты в другую, в гостиную, ощущая внутри которой холодный ветер, бивший по телу сквозь открытую дверь, ведущую на балкон, где открывается потрясающий вид на ночное небо, истыканное звёздами, я вдруг захотела выйти туда, на своеобразную веранду и сказать то, что обычно начинаю говорить, борясь со своим самолюбием и детским стремлением доказывать, что я права, в попытке успокоиться, излить душу и смириться с нынешним положением дел!       Эмити Блайт       Выйдя из душа с полотенцем на плечах, захватив попутно с кухни бутылочку молока, вижу не запертую дверцу гостиной, из которой так и веет холодом. Со смешанным ощущением усталости и желания поскорее лечь спать, несмотря на урчание желудка по поводу не съеденного обеда и ужина, плетусь лениво на балкон, готовясь сжаться от бьющего по коже ветра.       Однако, едва мне посчастливилось схватиться за ручку дверцы и притянуть к себе, как я услышала слева от себя чужой, то ли девичий, то ли мужской голос:       — Лилит, не ругай её. Я сама разберусь.       Сделав шаг, поворачиваю взгляд в сторону девушки. Жестикулируя, она играла одновременно несколько ролей.       — Ты разберёшься? — скрестила незнакомка руки, недовольно прищурившись. — Как насчёт сказать это документам на твоём столе? Они лежат тут почти столько же, сколько ты отсутствовала летом. Мне стыдно в глаза людям смотреть из-за тебя,— сменив позу на вальяжную, она раскинула руки в стороны, сменяя взгляд на легкомысленный: — Но сестра, директрисе школы тоже нужен отдых. Я всего лишь подписала сама себе обещанный отпуск. Как можно меня за это… — она тут же поменяла позиции: — Молчать! По регламенту твой отпуск должен был быть установлен письменно и по строго указанному графику, а не как тебе приспичит его исковеркать! Так что отойди от Луз, мать Тереза: в этот раз я ей спуску не дам! — её личико изменилось на умоляющее, и пальцы заключились в молитвенном желании: — Пожалуйста, мисс Лилит, я всего лишь хотела узнать, что за призрак был в школе. — позиция снова изменилась: — И что?! Узнала?! Узнала шторки класса биологии, поддуваемые ветром через открытое окно, которое ты любезно оставила открытым, чтобы проникнуть в школу, м?! — она опять сменила гримасу: — Но я думала… — так быстро сменила кадр: — Мозги ты себе продула, вот что я подумала, моя девочка! Ты остаёшься…       Я не удержалась на этой ноте и прыснула смехом на вовремя сжавшие рот ладони, быстро сделав шаг назад, чтобы успеть пригнуться, да как можно пониже, прежде, чем она оглянулась и, никого не заметив, решила:       — Показалось, что ли?       Это было невероятно. Уметь так легко менять эмоции и притом так умело ими пользоваться… «Кто она такая? Разве в этом доме живёт не другая семья? Неужели переехали?»       Подгадав момент, я-таки вылезла из укрытия и незаметно начала следить за сменявшими друг друга ролями, событиями, выражениями лиц и комментариями, которые незнакомка любезно оставляла после отыгранной «пьесы». Время от времени я отступала назад, чтобы вдоволь посмеяться и с новыми силами вновь на эту девушку посмотреть. Я не могла не слушать её актёрскую игру, смеясь больше чем на любом комедийном шоу практически всякий раз, как она сменит роль.       Но вот она заканчивает последнюю сценку, переходя к чему-то, что находится сейчас в настоящем времени, и, словно говоря самой себе, признаётся, держась своими загорелыми пальцами за наверняка холодные перило:       — Мне жаль, мам, что я такая отвратительная дочь. Но я обещаю, что буду стараться больше не повторять своих ошибок. Пожалуйста, прости мне мои проступки и давай начнём всё сначала. С новой школой, с новыми знакомыми, в новом доме. Согласна?       Она так хорошо в тот момент говорила, что, на мгновение забыв, где я нахожусь, я протянула ей руку, отвечая:       — Да.       Луз Носеда       Не знаю, чему я больше испугалась: тому, что меня подслушали, или тому, что кто-то заговорил чуть ли не над ухом так внезапно?       В любом случае, я повернула голову в сторону и встретилась там с очаровательной девушкой, нежно и искренне улыбавшейся мне, с искринками в золотистых глазах и мокрыми после душа зализанными назад волосами.       «Никого красивее я в жизни не видела», — подумала я, приоткрыв губы. И, вероятно, так бы и застыла на месте, если бы взгляд незнакомки не сменился на вопросительный. Тогда я обратила внимание на опустившуюся кисть, протянутую ко мне для приветствия, наверное. Потом заметила как белая футболка прилипла к её бледной коже, и как эти маленькие, чёрные, обтягивающие шортики красиво очерчивают линии её стройных ног.       — Кхм, — вернула она мою изучающую мину в более располагающее к диалогу лицо. — Я хотела сказать…       — Да? — сделав шаг к ней, положила я руки на перила балкона.       — Пожалуйста, прекратите стоять тут и вещать свой спектакль. Вы меня сна лишаете.       Видимо, я ей кажусь взрослой из-за роста.       — Мне почти семнадцать. Так что может перейдём на «ты»? — попыталась я улыбнуться так, чтоб не по-дурацки.       Но она провела границы:       — Что ж, тогда ты ко мне обращайся на «вы». Я тебя старше.       Мне стало любопытно: опершись на перила, чуть наклонившись вперёд, я поинтересовалась:       — Насколько это?       Она покраснела:       — Насколько надо. Больше не шуми, — и поспешила закрыть открытую окошку балкона. Потом добавила: — И не стой в такой лёгкой одежде на балконе. Простудишься, — потянувшись за ручку двери, добавила: — Спокойной ночи, — и скрылась из виду, оставляя какое-то время проблеск света в комнате.       А я стояла, всё так же упираясь о перила балкона, мысленно думая об этой новенькой соседке. «Наши окна совсем близко. Наверняка она слышала всё, что я говорила, — и при этой мысли я стыдливо покраснела, схватившись за щёки. — Чёрт! Неужели она из-за этого вдруг посерьезнела? Вот я дура! Мы же не в городке, чтобы так распаляться! Я точно произвела на неё не лучшее впечатление! Вот я дура! Что будет, когда встречусь снова?! Наверняка проигнорирует!» — прикрыв глаза руками, с улыбкой зашла я обратно в гостиную, мысленно укоряя себя.       Камилия Носеда       Войдя в гостиную, откуда я слышала бубнёж дочери, замечаю, как та выходит с балкона, зачем-то пряча глаза.       Решила на всякий случай расспросить:       — Милая, ты снова говорила сама с собой?       На удивление, она не ответила привычно «Да», а лишь открыла обзор на глаза и, красная как помидор, спросила, шагая ко мне:       — Мам, ты знаешь, кто живёт на соседнем этаже?       — Пока нет, а что?       — Ну, в общем…рядом с нами живёт девушка…у неё такие короткие волосы и аквамариновый цвет волос. Очень красивая, слегка строгий тон речи, и чуть-чуть недовольное личико, — она жестикулировала и пыталась как могла подобрать нужные слова. — Старше меня. Не сказала на сколько.       — И ты хочешь познакомиться с такой взрослой личностью? — скептично выгнула я бровь, удивляясь тому, что её из взрослых интересует кто-то ещё помимо семьи Клоторн и уехавшего работать сюда Сычика.       — А почему бы и да? Она интересная, — улыбка дочери была на редкость располагающей, так что я, тяжело вздохнув, ответила ей взаимностью:       — Хорошо. Завтра я приготовлю что-нибудь, а ты отнесёшь после школы обеим нашим соседям. Договорились?       Она радостно кивнула мне и прошла мимо, видимо, в свою комнату. Но остановилась вдруг у двери.       — Мам, — встав боком ко мне, обратилась ко мне дочка. — Прости меня за сегодня…и за всё, что я делала раньше, за что приходилось отдуваться тебе и директрисе. Мне очень жаль. Я постараюсь не наступить на те же грабли снова. Просто поддержи меня в этом, пожалуйста. Хорошо?       Что ж, сегодня ни одна Луз счастлива. Я расплылась в улыбке:       — Конечно. И ты меня тоже прости за то, что решила в одиночку вопрос переезда, не обсудив это с тобой.       Обменявшись сожалеюще-довольными улыбками, мы разошлись по комнатам, предварительно выключая свет, закрывая двери и окна.       Поставив несколько будильников, я сняла очки, положила их на тумбу и, отвернувшись на бок, уснула, предвосхищая события нового дня.