Семья для Эмити Блайт

      Луз Носеда       Пока физичка стояла у доски и строгим тоном поясняла задачу, время близилось к полудню, а я медленно к своим двойкам за триместр.       Вы только гляньте на это безобразие в дневнике: тройки, тройки, одна двойка и снова тройки. Я бы хотела сказать, что с трудом держу минимально допустимую планку...но дело в том, что её с неловкой улыбкой добровольно держит директриса. Обожаю эту непонятную женщину! Что не скажи, а хороша во всём! Спортивный инвентарь для школы купит, провинившихся учеников прикроет и в моих затеях поучаствует, едва выдастся случай..! Она словно моя вторая мама!       От этих мыслей аж улыбнуло. Подумала рассказать ей о своей вылазке на завтра.       — Можно будет показать ей новую базу. Пускай там пока только одни ветки да камни, но это хоть какое-то основание для начала, — мечтательно забормотала я, подперев щеку рукой.       — А какое основание для начала нужно вам, чтобы начать учиться, а, мисс Луз? Просветите нас, пожалуйста, — заиграл над головой голос физички.       «Она же только что стояла у доски!» — вздрогнула я, стараясь на скорую руку придумать чем парировать.       — М? — взгляд учительницы неудачно пал на мою тетрадь. — Это ещё что? — сдвинув мою кисть в сторону, она взяла в руки мои каракули и внимательно их рассмотрела. — Хмм, я где-то уже видела это место у реки… И эти большие танки… Они мне что-то… — прищурившись, она приспустила очки к носу, замычала и вдруг умолкла. Я попыталась быстро перевести тему:       — Миссис Лин, я правда старалась сосредоточи…       — Молчать! — оборвала она меня. Её взгляд наконец оторвался от моих рисунков. — Все эти шалаши, камни вокруг, маленькая речка, танки… Ты что, собралась в этот раз на разведку к военной базе?! С ума сошла, что ли, а?!       Беспомощно защитившись выставленными вперёд ладонями, я попыталась объясниться:       — П-п-постойте, я просто…       — К доске! — оборвала она меня своим строгим громким голосом. — А потом маму в школу!       — Но…       — Живо!       «Охх, она будто ножом по груди. Разозлилась. Неужели не с той ноги встала? — нехотя поднявшись с места, мрачная шагаю к доске. — Почему всё обязательно выливать на других? Не ей же потом оставаться без гулянок, интернета и карманных. Эхх, придётся испортить ей сюрприз».       В это же время       Идалин Клоторн       — Фуух, — кладя подбородок на стол, растянула я руки на нём. — Я закончила. Лилит, иди глянь на мои сочинения. Я думаю, ты просто обязана вручить мне «Оскар». Хотя бы за старания.       — О чём ты? — выскользнула из своего мини-кабинета эта ведьма. — «Оскар» — это кинопремия за вклад в индустрию фильмов. А ты ни то что не деятель киноискусства, ты даже в своей личной жизни не можешь побыть в главных ролях. Всё приходится делать мне, — она наклонилась над моим столом и быстро пробежала своими змеиными глазками по моим творениям. — Что ж, можешь, когда хочешь, — забрав отчёты, она было снова хотела что-то сказать, но телефонный звонок её перебил. С каким-то облегчением взяв трубку стационарного аппарата, я с улыбкой первой сказала:       — Здравствуйте, это директриса школы... А, мэр. Чем могу быть полезна? — краем глаза посмотрев на сестру, замечаю как та, красная из-за абонента, не способная что-либо сказать мне, только и может, что жестикулировать, попеременно записывая свои мысли в черновик и подсовывая их мне для прочтения.       Однако! Я, счастливая от выпавшего мне на голову случая ответить бумерангом, прилагаю трубку ближе к себе и с ироничным выражением лица замечаю:       — О, что вы, нет. Моя ученица ни в коем роде не хотела бы быть выгнанной из нашей замечательной школы. Она уже на пути становления примерной ученицей. Поверьте мне на слово.       — Понимаете ли, Идалин Клоторн, она ни одной школе причиняет столько неудобства. На неё подали коллективную жалобу несколько недовольных родителей её сверстников. Вы понимаете о чём я? Даже я отныне не смогу вам помогать. Игнорировать в дальнейшем все просьбы вашей сестры отстранить вас от занимаемой должности, отчислить из школы Луз Носеду и позволить Лилит занять ваше место... Я думаю, в данном случае я могу помочь только одним способом. Понимаете?       — Оу, и что же это? — старалась я не выдать, что нутром догадываюсь к чему он ведёт.       — Поставить Луз Носеду на учёт и отправить в другую школу. Иного выхода попросту нет. Заметьте, все происшествия, к которым школа или вы так или иначе имеете отношение, связаны с этой непоседливой ученицей. Вам не кажется это странным? И проблематичным? — я уже было собиралась бросить трубку, когда он успел добавить: — Поэтому я побеспокоился об этом раньше вас и уже отдал распоряжения по поводу переселения семьи Носеда. Нужно только ещё раз обговорить все детали с матерью вашей ученицы, — по ту сторону послышались чьи-то стуки в дверь, — О, а вот и она. Прошу прощения, мне пора. Позже вышлю вам список поручений по поводу Луз. Исполните их, пожалуйста, к концу этой недели. До свидания, — и поспешно, явно для того, чтобы я не успела ему что-либо возразить, положил трубку, оставляя меня слушать пиликания телефонного провода.       Я замолчала. Мне стало не по себе. Он хочет отдать Луз на растерзание толпе, только чтобы прикрыть свою задницу. Чёрт, даже дышать стало тяжело.       — Ида, что он сказал? — прерывая мои нервные раздумья, обступила меня со всех сторон сестра. — Что-то по поводу Носеды? Или это касается тебя? Ну, говори же!       Я облизнула губы, поднялась с места, тяжёлыми шагами прошла к двери и, всего раз обернувшись, тихо ответила:       — Луз отчислят из школы. Приказ об этом выйдет совсем скоро. Так что...так что я пойду собирать вещи, — и потянув за ручку, спешу скрыться за дверью кабинета.       Сестра догнала меня в холле. Нервно следуя наравне со мной, она начала свой очередной допрос:       — Но это же прекрасно! Почему тебя эта девчонка так заботит?! От неё же одни беды. А тут хотя б отвлекаться не будешь. М?       Я старалась игнорировать её слова, звучавшие в моих ушах ядом. Как она смеет говорить о ней так плохо? Луз не просто какая-нибудь ученица...её даже плохишом едва ли заклеймишь. Она просто...просто...       — Идалин, — преградила мне дорогу сестра. — Послушай. Ты всегда поступаешь безрассудно: опаздываешь на работу, просыпаешь начало учебного года, не заполняешь важные рабочие документы и вообще прикрываешь всех провинившихся учеников как только можешь. Хорошо хоть, что дома не сидишь на месте, время от времени делаешь уборку, — она с сожалением посмотрела на меня, кладя кисть мне на плечо. — К чему это я? Ида, может, хватит так геройствовать, м? Бывают ведь ученики, которых не исправишь. Например, Луз Носеда.       Ну всё, это была последняя капля моего ангельского терпения!       — Знаешь что? Может, из тебя вышла бы отличная директриса, будь у тебя отношения не только с бумажками, но и с людьми?! Думала когда-нибудь об этом? Разве ты не видишь: ученики приходят признаваться в своих шалостях не к родителям, не к друзьям, не к учителям или психологам, а ко мне... К человеку, который не ругает их за забытую сменку дома; к человеку, который выслушивает их прежде чем обвинять, писать отчёт и...ну и иногда поддерживает их маленькие забавы. В конце концов они дети. У них есть то, чего до ужаса недостаёт мне — приключений.       — Ида, пожалуйста...       — А ты и этот чёртов мэр предлагаете выкинуть единственную причину моих радостей куда подальше и проникнуться атмосферой занудства здесь, в стенах школы, заводя отношения 24/7 с бумажками, которые через пять лет можно будет использовать для сортира.       — Ида...       — Всё, я ухожу! Аривидерчи! Не скучай, — вырвавшись вперёд, уверенно прошагала я вперёд.       — Н-но куда?       — Туда, где Луз.       — А...на какие средства ты собралась...?       — У мэра тоже есть скелеты в шкафу, пойду достану один из них. Нужно припугнуть мужика. Совсем забыл из-за кого я торчу здесь так долго.       — Но ведь он так заботится о нас после того, что произошло с нашими...       — Достала! — не выдержав, развернувшись к сестре, завопила я. — Он сделал то, он сделал это. А когда он прислушивался к нам, скажи мне, ярая фанатка правил и лучшая подружка книжного червя?! Грёбанный Рогач, мэр целого города, согласился нас обеспечивать после родителей только потому, что они были его близкими друзьями. И что он сделал, когда ты попросила устроить нас в школу, а не спихнуть меня в какие-нибудь ближайшие экспедиции, а? Прислушался к тебе! Сделал нас сначала учителями, а потом, когда местная директриса свалила наконец, она вместо твоего имени случайно вписала моё!       — Но, Ида...       — Никогда её не любила! А теперь всё! С меня достаточно! Я ухожу!       Меня было не остановить. Энергия так и бурлила во мне, заставляя всех вышедших поглазеть, расступиться.       Спустя два часа.       Кабинет мэра       Лилит Клоторн       Разозлённая, сестра кричала на всех работников, кого бы не встретила, расчищая этим себе дорогу. Даже охрана, признавшая в ней знакомую, нехотя пропускала без должного на то разрешения «сверху», волнуясь за сохранность технического оборудования, своей одежды и здоровья в частности.       Я же, вовсю извиняясь перед поражёнными внезапным появлением давней забияки работниками, мечтала о том, чтобы этот кошмар поскорее кончился и мистер Рогач любезно приструнил её, как сделал это несколько лет назад.       Минуты через три этого громкого позора, сестре-таки удалось найти нужный кабинет, разок постучаться и тут же ногой открыть бедные двери известной нам аудитории.       — Простите, что без аудиенции, — решила пройти я вперёд, чтобы объяснить ситуацию мэру, от страха поднявшемуся с кресла. — Моя сестра просто…       — А ну с дороги, — спихнула меня в сторону родственница. — Этому рогатому нужно кое-что прояснить, — она прошла к нему со своей решительной миной, ударила по столу рукой и, будучи на нервах, выдавила, наклонившись к своей жертве: — Полагаю, вы понимаете зачем я здесь и готовы уладить всё миром, да?       — И-Идалин, немедленно прекрати свои…       — Или я расскажу вашему Совету о ваших фетишистских предпочтениях по поводу женщин моложе…       — Н-нет, погоди, — мэр вдруг взволнованно замахал перед собой руками, остановив тем самым речь сестры. — П-присядь, поговорим о твоей проблеме. Х-хорошо?       — Мистер Рогач, к вам идёт Идали… А, она уже тут, — остановив свою буйную речь, начал отдышиваться охранник. — Прикажете забрать её?       — Нет необходимости. Оставьте нас, — приказал мэр, и мужчина прикрыл за ними дверь.       Удивительно, но сестра заставила нашего опекуна замолчать и выслушать себя, а потом, когда тот попытался её образумить, начался спор, в процессе которого никто не захотел уступить другому или даже пойти на компромисс.       — Пойми, милая, я правда не могу позволить Луз и дальше учиться в твоей школе. Я уже выдал квартиру её матери и даже поговорил с директором новой школы в городе. Кроме того, Идалин, боюсь, скоро и на тебя могут написать ни один десяток жалоб родители подростков, если ты наконец не возьмёшься за ум и…       — Ничего не знаю. Когда нам было по пятнадцать, я вас просила отправить меня в экспедицию, и вы пообещали выполнить мою просьбу к моему совершеннолетию. И что же теперь? Сколько не врывайся и не проси, у вас всегда есть повод ускользнуть. Я смирилась. Но что вы сделали потом? Решили лишить меня самого…       — Так, хватит, — устав от этих получасовых разборок, поднялась я со стула в углу кабинета. — Я предлагаю вот как решить вашу резню, — отодвинув рабочее кресло, присаживаюсь напротив мистера Рогача, хватаю лист рядом с ним, беру ручку и начинаю чиркать. — Отправим Идалин в школу Луз, — уже от этого предложения мистер Рогач ахнул, схватившись за сердце. Зато сестра улыбнулась довольная. — Там она побудет школьным психологом, а я учительницей старших классов. Мою специализацию выберете сами: я хороша во всех дисциплинах.       — Хмф, — фыркнула сестра. — В каждой бочке идеальная затычка.       Я проигнорировала её слова:       — Так, у вас, дорогой мэр, будет возможность позволить Идалин Клоторн быть уволенной в случае не исполнения своих обязательств, а Луз Носеде быть отчисленной другой директрисой, при этом не вмешиваясь в сам процессе обучения. Таким образом, Идалин будет и у вас на виду, и рядом с той ученицей, которая сохраняет вам не малые материальные траты за отправку сестры в экспедицию.       Мистер Рогач серьёзно задумался, явно намереваясь принять мою сторону, в то время как Идалин, растянув на столе руки и лицо, обливала грязью мэра за его корыстность и жадность, которую она якобы не замечала все эти годы!       Спустя минут десять, мэр дал ответ.       — Ваша взяла, Лилит, — пожал он мне руку, вставая с кресла. — Я распоряжусь, чтобы вам помогли с переездом. А сейчас, извините, мне срочно нужно освежиться. Здесь стало слишком жарко.       Я улыбнулась, сестра на меня нахмурилась. Что ж, это лучше чем быть от неё в отдалении. За такой безответственной личностью нужно присматривать.       Хатико       Вероятно, мне даже пытаться не стоило думать о таком хозяине, как та девушка с решительным характером и строгим тоном речи, не терпящим неповиновения. Было трудно поверить в то, что такая необычная, не подходящая мне по отношению к жизни госпожа. Однако, меня уже было не удержать.       Я скулил ей в след, надеясь быть услышанным в толпе снующих в разные стороны людей, сменяющих друг друга как кадры из кинофильма в промотке. Но она, даже если и слышала, то даже виду не подавала, что заметила моё детское, как я считал на её взгляд, нытьё.       «Ну конечно, — снова и снова возвращаясь мыслями назад, размышлял я, уткнув мордочку в кончик хвоста. — Такая статная личность не обратит на такого ребёнка вроде меня и секунды своего внимания. Умудрился пораниться, только хлопоты ей и доставил. А если посмею заявиться к ней на порог, то выгонит и глазом не моргнув. Зачем ей такая побитая собачонка? К тому же, всё может усугубиться, если у неё уже есть питомец. Неважно: грызун, кот или тоже пёс…её лицо, когда она меня спасала...оно выражало агрессию. Получается, я останусь один. Без дома…без семьи… Что мне тогда делать?»       — Для начала перестань ныть, — неожиданно прозвучал над головой незнакомый грубый голос. Нехотя пришлось поднять голову. Девушка фыркнула: — Что? Думаешь, такого тебя мы быстро залатаем? Давай, прекращай ныть, иначе придётся сопли вытирать и анестезию вводить.       Она держала над своей головой зонт, будучи в накинутом поверх основной одежды белом халате, с издевательской, как я то распознал за годы опыта, улыбке. Её пурпурные волосы, собранные в пучок, вкупе со свисавшими по бокам двумя чёлками, позволяли мне хорошо видеть два больших её светло-голубых глаза, выдававших наравне с приподнятыми чёрными бровями что-то недоброе в ней. Мне стало страшно от того, как она вдруг наклонилась ко мне, и я поспешил сжаться, приготовившись зарычать.       — Только попробуй, малыш, и узнаешь силу моего скальпеля, — показала она свои зубки, чуть надавив на место, которое так бережно забинтовала девушка, в которой я признал свою будущую хозяйку. — А ну, — она сжала почти переставшую меня беспокоить ранку, и та отдалась новой болью в том же месте! Я подал голос, и та засмеялась. — Там, значит? А Эмити добрее чем я думала, — злая девушка в халате подняв руку, жестом, не глядя, позвала к себе какого-то мускулистого мужчину в противогазе, и тот, нагнувшись, сложил в ладонь злой собеседницы бинт с ножницами. — Ладно, пёсик, разберёмся в моей клинике. Давай, снимем с тебя платок одной ведьмы и залатаем твою ранку, чтоб не испачкать мою машину, окей?       Я приготовился подняться и зарычать. Эта незнакомка намеревалась снять с меня подарок будущей хозяйки!       — Эй, эй, что я тебе говорила по поводу плохого поведения? — видимо, немножко встревожившись моим серьёзным намерением, помахала ладонями девушка. — Я здесь не для того, чтобы делать тебе больно, — она подала какой-то сигнал своим подбородком мужчине позади себя, и тот, быстро обогнув незнакомку, встал позади меня, начал придерживать за голову и ноги, блокируя мои движения. — То-то же. Сейчас полегчает, — и она приступила к своим злодейским деяниям, со смехом и особым удовольствием откидывая в сторону прекрасный нежный шарфик моей будущей хозяйки.       В это же время Эмити Блайт       На удивление быстро завершив весь документооборот с подписями, я вернулась к проверке бух.учёта за весь летний период, спокойно усевшись в своё любимое кресло, пока окружавшие меня в других кабинетах сотрудники, шли обедать, оставляя меня тем самым одну.       В желудке тревожно заурчало. Я покраснела. Неудачно оказавшийся рядом Хантер решил поддеть:       — Что, теперь у тебя так принято: наказывать за опоздание своё здоровье? Я так понимаю, обед переносится к вечеру, да?       Задрожав бровями, я кивнула.       — Оо, тогда ничего не поделаешь, — он обошёл меня слева, наклонился, протянул шоколадку: — Батончик. Собирался оставить на десерт, но когда услышал, что опоздаешь, решил пригреть ненадолго. И не прогадал, — он усмехнулся, вложил его в открытый проём моей сумочки и быстрыми шагами ускользнул из кабинета, добавив: — Не благодари, мы же коллеги всё-таки, — подмигнул.       Тошно стало. Не стану я кушать его батончик. Обойдётся. Лучше уж пусть честно получает повышение, а то выигрывает только за счёт любви к нему начальника. Нечестно.       Сосредоточившись на не проверенных бух.учётах, стараюсь более не отвлекаться по пустякам.       Спустя два с половиной часа       Луз Носеда       Несмотря на повторявшиеся со мной в течение уроков один за другим «несчастные» случаи, — выражавшиеся в столкновении с учителями, недолюбливавшими меня, и от того вызывавшими всякий раз, как попадётся случай, к доске, - я вернулась домой в приподнятом настроении — мама обещала приятный сюрприз. Уж это меня просто обязано обрадовать! А потом, вечером, соберу ребят и сходим с ними на мою базу. И ещё нужно будет обязательно оповестить директрису о моих завтрашних планах: вдруг захочет присоединиться. С ней всегда весело!       — Мам, я дома! Что на обед? — скинув сумку в прихожей, тороплюсь снять кеды.       — Опять? Тебя что, в школе совсем не кормят? За что я платила? — донёсся мне в ответ из кухни задумчиво-недовольный голос мамы.       Я засмеялась и прошла к ней. Она как раз перемешивала суп в казане.       — Ну, в любом случае, ты всё равно больше там питаться не будешь. Так что я спокойна.       Меня это встревожило:       — То есть? О чём ты, мам?       Она повернулась ко мне лицом и, вся светящаяся от радости, чуть не пропела:       — Мы переезжаем. Сам мэр позаботился об этом.       — В смысле? Куда?! Зачем? — глаза от страха забегали по лицу собеседницы требуя немедленного объяснения шокирующей новости.       — Ещё на прошлой неделе несколько раз звонил, предлагал, присылал варианты жилья, и во-а-ля, мы едем жить в город!       Она меня не слышала в вскружившем ей голову счастье, от того пришлось крепко схватить её за плечи и, глядя в её блестящие глаза своими серьёзными, высказать:       — По какой причине нас выгоняют отсюда и отсылают в мегаполис? Кто этому посодействовал?             — Д-дорогая, а разве мэр не может просто так подарить нам жильё и…       — Не вешай мне лапшу на уши, мам. Я не дура. Ну так что?       — Нет, что ты. Он просто подумал, что раз ты любимая ученица директрисы, то и образование должно быть…       — Мам, ты отводишь глаза и пялишься в потолок.       — И что?       — Значит, ты врёшь.       Она проглотила ком, застрявший в горле:       — Вот негодница: называет мать вруньей. Как я могла тебя так…       В общем, да. Она продолжала находить одну отговорку за другой, пока не исчерпав все, в том числе и силы, устав от меня, она не сдалась и не сказала:       — Хорошо. Дело в том, что ты…ну… Дело в тебе, — меня такое начало уже кольнуло. — Раньше, если тебя могла прикрывать директриса, писать отчёты и ещё как-то поддерживать отношения с мэром, то теперь…когда на тебя написали ещё и коллективную жалобу, которая грозит превратиться в судебные разборки, было решено отчислить тебя из школы и отправить в другую. — я удивлённо вздохнула. От мамы это не ускользнуло и она поспешила меня успокоить: — Детка, детка, всё в порядке. Он всё оплатил. Даже позволил выбрать район и квартиру. Правда, местность я выбрала не самую близкую к твоей школе…н-но зато это лишний повод поехать на скейте, — её смешок меня отнюдь не угомонил. — Т-так вот, — продолжила она, уже сожалеющее глядя на меня, - как ты, видимо, ещё не заметила, вещи из гостиной пропали. Точнее, там совсем пусто. Телевизор, шкафы, диван, ковёр и даже лежавшие там фрукты были немедленно вывезены в новое жильё буквально сегодня утром.       —И ты молчала?! — начинала злиться я не на шутку.       — А-а как же? — старалась держать планку взрослой мама, явно почувствовав не только агрессивный тон моей речи, но и ещё крепче сжатые пальцы на её плечах. — У-у тебя здесь всё равно нормальных друзей нет. Все либо какая-нибудь уличная шпана, либо одноклассники, чьи, между прочим, родители и написали на тебя ту самую коллективную жалобу. Кроме того, дорогая, мэр не намеревался ускорять процесс нашего переезда; он хотел позволить тебе доучиться хотя бы до ноября. Однако, из-за обострившихся писем родителей и даже некоторых наших соседей, он вынужден проявить инициативу в ближайшие дни. Поэтому появилась необходимость позвонить мне вчера, договориться с грузчиками, позвать сегодня к себе, чтобы поставить подписи на соответствующих документах, обговорить последние детали и познакомить с директором городской школы, и потом нужно было забрать ключи у грузчиков, — моя хватка ослабла, и руки сами собой опустились, словно неживые, вниз. — Так что Луз, дорогая, — продолжала тем временем мама, — собери, пожалуйста, свои вещи и приготовься к переезду. Сегодня ночью или завтра днём мы должны будем освободить квартиру для новых жильцов. В новой школе вряд ли кто-то знает о тебе, так что веди себя, пожалуйста, хорошо и не доставляй тревог местному директору. Он не Идалин Клоторн, вряд ли будет с тобой церемониться. Ладно?       Я медленно кивнула, глядя куда-то в пол, усиленно размышляя над тем, что происходит вокруг меня. «В одну секунду всё решалось за меня…без меня». И ведь даже ничего не сделать. Не высказать «Нет» и жить как захочется — у меня толком своих материальных средств на это не хватит. Чего говорить о том, что я ещё несовершеннолетняя и с мамы никто опекунство не снимал. К тому же, обратно в эту школу, получается, меня не примут. Придётся идти...в городскую. А ещё друзья…друзья…       Я открыла телефон и набрала подругу, с которой связывалась буквально два дня назад.       — Ам, Луз, слушай, я сейчас занята, так что…       — То есть, ты не пойдёшь на базу?       — О! Пойду, конечно.       — Так, милая, с кем это ты там говоришь?       Грубый женский голос оборвал нашу беседу. Женщина, видимо, перехватила телефон моей подруги и, явно агрессивно настроенная, заворчала:       — М? Кто это?       — Луз. Я подруга…       — А, так это ты портишь мою дочь? Мало, что написали жалобу, так ещё и трезвонишь сюда? Неужели действительно проигнорировали письмо. Придётся писать ещё одно, а потом подавать иск в суд.       Она положила трубку, а мне стало ещё больше не по себе       Я набрала следующую подругу. А потом друга. А затем следующего… И так по очереди, пока не оказалось, что большинство из них не смогут прийти сегодня, а те, кто смогут, это в основном та часть общества, которую мама заклеймила уличной шпаной.       Камила Носеда       То ли в смятении, то ли от обиды, гнева и других сильных эмоций, дочка бросилась бежать из дома, видимо, куда глаза глядят.       Не слыша моих криков, она стремглав выпорхнула из квартиры, громко захлопывая дверь и также быстро пролетев над лестничными ступеньками, оказалась на улице, то ли бесцельно, то ли целенаправленно мчась в сторону школы.       Нужно позвонить на всякий случай её директрисе.       Идалин Клоторн       Не то чтобы после города я вернулась к своим обязанностям…       — Идалин, твоё рабочее время ещё не кончилось, — ворчала надо мной сестра, попеременно сверяясь с часами на запястье.       — И что? — поводя пальцами ног, лёжа на кожаном диванчике, убрав руки за голову, расслабилась я. — Я, считай, уволилась. Пусть кто-нибудь другой занимается всей этой тягомотиной. Ты, например. А мне самое время сходить освежиться в каком-нибудь салоне красоты.       — Идалин…       — Ну хочешь со мной?       — Ида…       — Я оплачу…за обеих.       Она стукнула меня своим бумажным планшетом, и я нехотя поднялась.       — Для начала иди напиши заявление. Потом выбери приемника. Подожди до конца рабочего дня, а там, глядишь, полегчает.       — А? Значит, все отчётные разборки на тебе? — уже мысленно улыбалась я.       Она кашлянула в кулак, покраснев:       — Ч-что ж, раз ты, вероятно, последний день работаешь на своей должности и совсем не хочешь исполнять свои обязанности, то, полагаю, ничего не поделаешь. Д-да, я займусь твоими делами. Побуду только на сегодня немного директрисой.       Щелкнув пальцами, я указала на неё, подмигнув:       — Ты — лучшая чёрствая сестра в мире! Пойду писать заявление, — и почти скрывшись за дверью, добавила: — О, и ещё: будешь ругать старшеклассников, помни, что я тебе говорила. Сначала выслушай.       Она нахмурилась. Я скрылась за дверью.       По велению ведьмы-сестры нехотя усаживаюсь за свой рабочий стол, подумывая как бы покороче написать своё заявление, когда, уже оформив «шапку», нервно стучу ручкой по бедному листку бумаги, мне кто-то трезвонит.       Тут же отвлекаясь, беру трубку:       — Да? Это директор Идалин Клоторн.       — Здравствуйте, мисс Идалин. Я вам звоню не по рабочему номеру, так что расслабьтесь, — зазвучал по ту сторону знакомый женский голос. — Это мама Луз Носеды. Вы можете сейчас говорить?       — А, да, — выпрямившись в спине, стала я серьёзней. — Что-то случилось?       — Понимаете ли, моя дочь, услышав новость о переезде, сбежала…предположительно в школу. Предположительно, конкретно к вам. Хотела попросить кое о чём.       Она замолчала, и тогда я вступила в диалог:       — М? Хотите, чтобы я поговорила с вашей дочерью? Успокоила её?       — Угу, — а у неё напряжённый голос. — По крайней мере, к вам у неё больше доверия, нежели ко мне.       Подумав о своих ближайших планах, подумав о Луз, подумав о последствиях…я выбрала оба.       — Хорошо. Я побуду её многоразовой салфеткой, если вы придумаете мне причину увольнения.       — Что? Вы уходите из стен школы? Но почему?       Ну блин. Пошло поехало.       Пришлось ей объяснять.       Как более-менее современная тётка, она меня поняла: где-то посмеялась, где-то задавала уточняющие вопросы, иногда спорила, не соглашаясь с моим решением быть при Луз, зато часто нахвалила мою страшную сестру, поддерживая все её идеи и поступки. В общем, типичная мать.       Сошлись на том, что если мне всё равно быть в школе, то тем и лучше для Луз. Фраза была одна, но смысл для каждого был разный. На скорую руку дав мне несколько примеров-причин для увольнения, я решила, что стоит написать каждую: «в связи с семейными обстоятельствами», «не способностью в полной мере исполнять свои обязанности ввиду психического состояния», «ввиду возможности причинения вреда здоровью при дальнейшем занятии данного положения», «по состоянию эмоциональной нагрузки, не полном выполнении своих рабочих обязательств, перекладывании ответственности» и немножко от себя – «отсутствия личной жизни, иссякания жизненной энергии, скорости ухода молодости и скучности работы в целом! И да: выбор следующего директора оставляю на свою секретаршу — у неё подчерк более разборчивый».       Что ж, вот теперь я, довольная и счастливая, могу встречать Луз.       Она пришла, на удивление, только через час-полтора. Сказала, что решила сначала попрощаться со своими друзьями-гопниками, потом со знакомыми из базы, и наконец, со мной.       Бл… Пришлось и ей пересказывать, что никуда я от неё не денусь и мы всё равно встретимся в стенах грёбанной школы, какой бы она ни была, а то девчонка начинала снова ныть и критиковать свою маму за то, что та действует…объективно.       В её возрасте считать всех виноватыми и не понимающими тебя явление нормальное. Главное потом вернуть во взрослое вменяемое русло.       — Но почему вы это делаете для меня? — запрыгнув ко мне на диван, заулыбалась моя собеседница.       — Ну, наверное, отчасти потому, что я присвоила себе статус твоей второй матери, — задумчиво пробубнила ей я, обнимая.       — А от другой части? — усмехнувшись, поинтересовалась она.       — А от другой части потому, что с тобой весело, — она подняла ко мне свой вопросительный взгляд. Чтоб её. Пришлось ворошить прошлое: — Ну, кто как не ты записывал каждый раз свой класс на официальные праздники года, не спросив разрешения, а потом получала нагоняй и выходила чуть ли не в соло танцевать под детские песенки, показывать нелепые фокусы под аккомпанемент бедного музыкального клуба, который выходил ещё на бис во время твоего псевдо-спектакля а-ля «Золушка» — один человек во всех ролях? — я засмеялась, Луз нахмурилась. Это подбило меня продолжить: — О, а как насчёт твоих более крупных дел? Например, когда ты предложила написать петицию против местной поварихи за её отвратительные завтраки, но куда более опасные полдники; однако, поскольку школота её боялась, а выступить против смогла только ты…потом, правда, поставила свою подпись и я, тебя задержала Лилит, приговорила к недельному мытью полов первого этажа, а на меня она снова написала докладную, которую я отклонила…и отсюда, собственно, пошли письма к мэру, — я усмехнулась, в то время как Луз подавила свой смешок. — Кстати, я до сих пор помню ,как ты умудрилась остаться на ночь в школе и увидеть призрака, хотя на утро оказалось, что это была шторка на ветру. Тебя опять наказала Лилит…но зато твою мамку успокоила и встретила уже я, — гордая улыбка не заставила себя ждать. — О-о! — вспомнила я ещё случай: — А помнишь драку в столовой? Не помню до сих пор, что там была за причина, но втянулись все! Даже моя адская сестра пришвартовала свою строгость и взялась мстить физруку за его случайный бросок закуской ей в лицо! Ахахах..! Вот это деньки, я понимаю!       — А я в ужасе припоминаю куда более примечательные проступки, — незаметно вошла к нам Лилит, недовольно скрестив руки на груди. Я и Луз инстинктивно напряглись. Сестра как ни в чём не бывало прошла к нам, пододвинула к себе стул и, нахмурившись, начала перечислять список наших грехов: — Например, подпись Луз на документах директрисы.       — Мы просто перепутали его с черновиком, — попыталась оправдать нас моя любимица. — Я тренировала свою будущую подпись, и дирекриса мне в этом решила помочь, поскольку дел пока не было.       — Что?! Не было, говоришь? А стопка не подписанных за лето документов чем не занятие? — оскалилась сестра, и девочка притихла. — Да как вы, две дуры, могли не заметить специальное место для подписи напротив другой, на которой стоит подпись поставщика продуктов?! И ведь это только одна из бед. Как насчёт старых книг из библиотеки, которые ты использовала в качестве розжига ночью в лагере?!       — Но библиотекарша сказала, что они изгрызаны, порваны и вообще попахивают, так что я могу одолжить их хоть на всю жизнь, — снова попыталась вставить слово Луз.       — Верно, — не сдавалась сестра, распаляясь сильнее, — но она ведь их записала на тебя! Значит, ты должна была их вернуть!       Бедная моя девочка – снова замолчала. Пристыдила-таки, анаконда неугомонная.       — А если вспомнить твою выходку с бездомными животными? А?! Как ты могла занести в школу кота?!       — Но я…       — За ней прошмыгнули две здоровые овчарки! Пришлось бить тревогу по твоей вине!       — Да, я…       — А граффити в школьном дворе?! Как теперь это отмывать?!       — Ну… — теперь попыталась я вмешаться.       — Молчать! — тут же завопила сестра. — Да за такое поведение…       Она очень долго ворчала, попутно задевая не только Луз, но и меня, так что, где-то через минуту или две, я прикрыла уши своей ученице и с каменным лицом приняла на своё ЧСД удары судьбы.       Спасла нас учительница биологии, пришедшая за своим неоплаченным отпуском. И пока сестра вышла с ней побеседовать, я устроила чаепитие в компании Луз, а позже отправила домой с просьбой не волновать маму своим опрометчивым поступком.       «Что ж, — подумала я, развалившись на диванчике, — на сегодня добрые дела закончены, можно немножко и…»       — Идалин! — заглянула ко мне сестра, — Нужно подписать документы!       Бля…       Спустя два с половиной часа       Боша       — Видишь, когда не сопротивляешься, я работаю быстрее, — снимая с себя перчатки, прокомментировала я, глядя на своё отражение, пока залатанный малыш сидел на кушетке, недоверчиво глядя на меня, позволяя своему собачьему сердцу бежать быстрее.       Я ухмыльнулась:       — Что такое? Всё ещё больно? Или ты меня боишься?       Он молчал.       — Ну-ка, — решив поразвлечь себя, свиряюсь со временем на запястье. – Хмм, вроде успеваем. Звякнем ей, — подмигнув малышу, включаю телефон, нахожу нужного абонента, набираю.       После длинных гудков строгий деловой голос мне ворчит:       — Что такое, Боша? Зачем звонишь?       — Да так, подумала, ты захочешь услышать голос пёсика, — и поставила звук на громкий. — Ну, скажешь что-нибудь? Он тут весь дрожит непонятно от чего.       — А? Разве таким не ты должна заниматься? — на этих ленивых словах рыжая псинка подала голос. — Хах?! — явно вздрогнула от страха подруга. — Почему он лает?       — Ну, как сказать, - начала я вникать в крики малыша. — Похоже, он помнит свой должок.       Малыш встал на свои четыре, так что я наклонилась к нему и дала гавкнуть громче.       — Слышишь? Он... Эй, ты что творишь?! А ну прекрати! — заволновавшись за свой телефон, убрала его над головой я.       — Что там у тебя творится, Боша? Собака оказалась бешеной?       — Да он тут…он… Хватит облизывать стекло моего смартфона! Ты же его сейчас обслюнявишь! — держа малыша на уровне вытянутой руки своей кистью, не позволяю допрыгнуть до своей мобилки. — Прекрати! Кому говорю?! Эмити, скажи ему что-нибудь! Я думала, он не прирученный: обычный пёс из подворотни.       Она замолчала. Я испугалась за свой телефон. Малыш стал громче. В кабинет вошёл Раж.       — Сидеть! — вдруг заговорила собеседница командным тоном, что я сама чуть рефлекторно не осела на коленки.       Этот мелкий негодник только ухом и повёл. Что это за вопросительная мина на нём?       — Сработало? — поинтересовалась Эмити как ни в чём не бывало.       — Не знаю. Он вроде молчит, — честно призналась я, искоса глядя на пёсика. Дав жестом команду Ражу, готовлюсь ответить бумерангом нарушителю спокойствия.       — В любом случае, Боша, накорми и выдвори его из стен своей клиники. Я потом тебе свой должок верну, — отдав распоряжение, снова бросила трубку эта наглая девушка!       — Слышал, что она сказала? — посмотрев в сторону схваченной Ражем собачки, нахмурилась я. — Ты за мой счёт покушаешь и свалишь. Доволен?       Он снова подал голос.       Противный какой.       Камилия Носеда       На удивление мне успокоившись, Луз, едва придя домой, разъяснилась со мной, предложила сегодня же переехать, чтоб завтра не пришлось говорить о своём уходе всему классу, видимо, боясь их счастливой реакции. В конце концов, половина их точно ждала этой новости.       Что ж, пока она была в вполне нейтральном настроении, кивнув дочери, я ушла в свою комнату собирать вещи и попутно позвонила новым жильцам: оповестила тех, что в квартиру могут заезжать завтра, а ключи я оставлю у соседей. Потом отправила СМС-ку мэру и, довольная, оглядела кухню, практически не обременённую посудой, продуктами и всем остальным, что принадлежало нам, и ушла обратно к себе, звонить грузчикам, забрать несколько полных больших пакетов, пару сумок и кое-какое оборудование из комнаты Луз, поскольку только её территории не коснулся переезд: ни вчера, ни сегодня утром.       Приехала команда рабочих уже через полчаса. Нагрузив немало спортивного инвентаря, некоторые пожаловались на его тяжесть по сравнению с тем же диваном в гостиной и разобранным столом на кухне; зато порадовались, что кровать и большую мебель дочери не нужно будет спускать — их я любезно оставила новым хозяевам квартиры.       Спустя несколько часов после ухода Хатико       Боша       На часах было к десяти, на улице темно, а в клинике наступил конец рабочего дня. Попрощавшись, Раж ушёл, оставляя меня одну. Чтобы не терять время, быстро накинув на себя прохладную ветровку, сменив туфли на кеды, выхожу на улицу, предварительно потушая свет в холле, а затем запирая за собой дверь.       Развернувшись, делаю несколько шагов по направлению к асфальту, когда слышу чьи-то мелкие шаги за собой.       Скептично настроившись, оглядываюсь. Чтобы распознать потенциального маньяка напрягаю глаза, щурясь.       — Гав! — заставило меня отскочить внезапный лай пса.       Тут же себя успокоив, но всё ещё держась за сердце, молвлю:       — Как ты так долго… — меня остановил шарфик, лежавший рядом с его лапками. — Что? — нахмурилась я, сделав к нему шаг.       — Гав! — зарычала псинка, не смея подойти ко мне ближе. — Гав-гав-гав!       — Как ты стырил шарфик с моего стола? — на мой вопрос он снова залаял. Пришлось сдаться и попробовать расшифровать, что он мне там кричит. — Ладно-ладно, — всплеснула я руками и чуть наклонилась к собачке. — Ты хочешь найти обладательницу этой вещицы, да? — он снова подал голос, затем заскулил, глядя мне в глаза. — Окей, — кивнула я, добавив: — А мне что с твоих поисков? — он, похоже, не понял. Я объяснила: — Ты найдёшь коротко стриженную бестию, а я что получу, если сыграю для тебя провожатого плюс водителя в одном флаконе, м?       Он молчал. Я развернулась и пошла дальше, ухмыляясь своим дипломатическим способностям. «Вот как надо разговаривать с собаками!»       «Чёрт!» Не прошло и минуты, как он помчался следом за мной с грязным шарфиком в зубах!       «Ну уж нет. Ты от меня отстанешь», - решительно настроилась я, готовясь дать ему отпор.       Минуты две спустя сталкерской ходьбы, я наконец открыла дверь своей машины, забралась туда и было закрыла обратно, когда эта дворняжка сунула свою башку мне на коленки и протяжно заскулила.       — Твою мать, за что ты мне такой достался, а? — злостно матерясь, уткнулась я спиной в сиденье. Юбку мне испортил, поганец.       Нервно выдохнув, я сдалась:       — К Эмити так к Эмити. Чё теперь-то мелочиться? — и вставив ключ зажигания, пошла открывать место рядом с собой псу!