Конечная нота

Они были увлечены битвой, что шла давольно долго по меркам обоих. Никто не уступал друг другу в силе и лишь изматывали себя, порой делай мелкие передышки между ударов. Мышцы болели, а ноги подкашивались, становясь ватными и будто падая под землю, но на кону жизнь и это не останавливало никого, но в один момент, Люмин оступилась, упав на землю, смотря большими золотыми глазами на грустного русского парня -Ты мне проиграла малышка, теперь на очереди твоя голова. — с ухмылкой говорил Тарталья. -Ну раз так, то забери её. — подначивала Люмин. — Ведь мы сражались лишь ради этого. Подставив водные клинки к горлу беззащитной девушки, он голубого вздохнул и на выдохе ударил её резко по шее со строны спины рукой и развеяв клинок, подхватил бессознательное тело. Что произошло в голове парня на тот момент никто не знал, но он явно пошёл против своих принципов, но ради чего? Он шёл ритмичним шагом по главной улице Ли Юэ, неся на руках девушку, в тёмной накидке, из-за чего не было видно кто она такая. Вместе с ней он зашёл в банк северного королевства и открыв по тайную дверь, вошёл в маленькое помещение с бетонной лестницей вниз. В подвальном помещение не горел свет и явно пахло плесенью. Где то стучала вода по бетону, давя звуком на голову. А посреди комнаты, стоял деревянный стул со спинкой, на котором лежала аккуратно собранная верёвка. Посадив тело Люмин на старый стул, он начал связывать её нежные руки позади спинки стула, все его прикосновения были столь мягкими и любящим, что можно было подумать, что Тарталья готовит сюрприз для девушки, но никак не похищает её. Полностью закрепив конечности, он закинул дров в небольшую печку стоящую там, и поджёг, слушая треск дерева и ожидая пробуждения своего соперника. В его руках виднелось тавро *инструмент для заклиймения приступников или скота*, которое он держал над ярким пламенем, наколяя инструмен до красноты. От него прям исходил жар, из-за чего болели глаза, смотря на яркое алое свечение прибора. Со строны стула послышалось мычание, переходившие в явное не допонимание. Люмин смотрела прямо на широкие плечи парня, не видя что он держит в руках, а в её глазах был страх от непонимания ситуации и безысходности. Чайлд отложил тавро рядом с пламенем и медленно повернувшись к люмин, осветил её нежной улыбкой. Он медленно подошёл к Люмин и встав позади неё, неклонился к шее, взяв в руку передние пряди её волос и немного отводя их назад, провел ими по своей щеке, ощутив аромат полевых цветов из Мондшата. Отпустив пряди, он ушёл в темноту, позади путешественницы и начал копашится в ящиках. Люмин слышала лишь звон метала, похожих на соприкосновение вилок на кухне и это слегка напрягало. Незаметно она пыталась ослабить верёвку, надеясь хоть на малейший шанс освободить хотя бы одну руку. Позади послышались тяжёлые шаги, прибледавшиеся все ближе, и встав перед нею, он показал острый кухонный нож. Он смотрел на него с блеском в глазах и некой ухмылкой. -не против немного поиграть? — Спросил Чайлд. — Молчание, знак согласия. — Он улыбнулся ещё шире. Люмин могла только мычать, в попытках освободить рот и хоть как то поговорить с парнем. Тарталья приблизился к телу девушки и сев на корточки, немного задел ткань на уровне талии. Придержав её одной рукой, он пронзил лезвием хлопковую одежду и начал идти вниз. Ткань резрезалась довольно хорошо, да и платье было цельным, поэтому не составило труда дойти до края поддола. Тарталье открылась голая талия и отложив нож на пол, он он нежно дотронулся руками и прильнул лицом в живот. Его дыхание щекотало Люмин и та немного дёргалась, опракидывая голову назад. Молодой парень все сильнее сжимал девушку и не удержавшись, прильнул губами к телу, потихоньку спускаясь вниз и оставляя в некоторых местах кровоподтеки. Когда нос упёрся в трусы пасии, он с некой агресиией схватился двумя руками и прилагая некое усилие разорвал ткань и посмотря безумным глазами на оголеную часть, он резко встал и подхватил немного подостывший тавро. Девушка узнав инструмент в руках Тартальи, в истерике начала отрицательно махать головой и раскачивая деревянный ветхий стул. Девушка рухнула на пол, ударившись верней частью руки, и в попытках прийти в себя, она ощутила неописуемую боль. К её нежной коже приставили расколенный металл, что мгновенно прожег кожу до мяса, одновременно с этим, затягивая рану из-за огромной температуры. Из-за закрытого рта, доносился немой крик, лились слюни, падающий на бетонный пол, а по щекам катились слезы. Люмин билась в агонии, пока не отключилась снова, но уже от болевого шока