Конечная нота

Подвал пропах запахом жареного мяса, весь низ ныл от боли ожога, но даже в таком состояние она была закованна. Железная кровать стоявшая у стены в полной темноте, держала на себе тело девушки, связанной по рукам и ногам в форме морской звезды. Запястья ныли и виднелись красный следы от верёвки, кожа перетиралась и единсвеное о чем думала Люмин, так это — «почему он это делает? Я же должна была умереть после той схватки, почему же я ещё жива и испытываю в сто раз больше страданий, чем могла бы». Слезы стали обыденностью, боль стала угосать, а из дня в день девушка оставалась одна, оставаясь голодать и лишь изредка ей приносили помощники воду, чтобы та не умерла от обезвоживания. Проходили дни, а может недели, Тарталья так и не появлялся, будто ребёнок забывший о своей игрушке. Ожог постепенно заживал, а вместе с этим сходила адская боль, но это все равно не изменит оставшееся клеймо на её паху. Какой сегодня день недели, она потеряла счёт времени, казалось что время не идёт вовсе, она совершенно одна в темном помещение, без возможности двигать конечностями. Каждый сантиметр её тела онимел и малейшее прикосновение могло вызвать судорогу переходящее на все тело. Её разум сходил с ума в одиночестве, закрытый рот не позвалял говорить с самой собой, хоть как то приводя себя в рассудок, именно поэтому все её диологи были в голове, в её мыслях, что приводило к большему помутнению разума. В один из дней, дверь распахнулась дважды за короткий промежуток времени и это вызвало некоторое удивление у девушки. Помутненый разум был вовсе не зол на парня, за оставивший ожог на интимном месте, а скорее счастлива, что он вернулся и она наконец то не одна. Но её радость была не долгой, ведь рыжий паренёк пришёл с чёрным мешком. Он расположился около тумбы с ножами и начал раскладывать содержимое пакета. Банки острого перца, шприцы, неизвестная жидкость и плоскогубцы, все наводило животный страх, что не давало расслабиться. Открыв один шприц и вставив углу в банку, Тарталья вытяну содержимое и убрав воздух направился к Люмин. -Не переживай, это просто обезболивающее. - Спокойно сказал парень, оттягивая кожу и ищя вену. - Спирта конечно обработать у нас нет, но не волнуйся, все стирильно. Игла вошла в вену и Люмин инстинктивно напряглась, принимая дозу обезбола, но точно ли это был он? Полежав пару минут, пытаясь понять что ей ввели, она впала в прострацию. Каждая частичка её тела дрожала, а глаза покрылись мраком. Непроглядная темнота не наводила страха, а лишь успокаивала душу. Впервые Люмин смогла расслабиться по настоящую. Её не волновало что происходит вокруг, находясь в прострации она ощутила себя живой и свободной. В этот же момент, Тарталья менял повязку на паху девушки, снимая аккуратно старые бинты и доставая новые. На одну сторону которых намазал острый перец, что он принёс недавно. И медленно начал затягивать повязку на интимной зоне девушки, дополнительно добавив сверху ещё больше жгучей смеси внутри ануса. Он медленно наблюдал за реакцией Люмин, от которой ничего не последвало, после чего он оставил её на едине с наркотиком, закрыв вновь дверь в подвал. Он не знал точную дозировку, поэтому лишь предполагал, через сколько Люмин отойдёт, из-за чего обусловился прийти через трое суток, навестив своего соперника. Каждая частичка кожи дрожала, наркотик медленно сходил, и начинало проявляться действие перца на ещё довольный свежий ожог. Всё зудило и хотелось как можно быстрее пойти в душ. Двигаясь в хаотичном порядке, Люмин пыталась хоть как то ослабить жжение. С каждым часом, ощущения росли и боль начинала преоблодать, среди возбуждения. От сильного зуда и постоянного перемещения тела, клитор стимулировался и доводил девушку до оргазмов, пока та не обмочилась от удовольствия и дискомфорта одновременно. Наконец то в комнату зашёл Тарталья, что лицезрел ужасную картину, но он лишь хладнокровно подходил к знакомой тумбе, где остались на виду лишь плоскогубцы. Молча взяв инструмент он подошёл к рукам Люмин, и резким движением оторвал ноготь. Несколько минут болевого шока в полной тишине, Люмин впала в шок, а после осознания произошедшего, раздался истошный крик. Ноготь был зажат в плоскогубцах, а на самом пальце остался кровавый след из мясной пластины. Палец жгло, слезы лелись инстинктивно и дотошный крик рвал сердце. Горло начало хрипнуть, а сама Люмин задыхаться и кашлять от собственного крика. -Этот ноготь докозательство твоей верности мне. - Говорил он, откладывая аккуратно ноготь в сторону. - С этого момента ты моя и даже не пытайся убежать. Под крики боли, Тарталья снимал бинты и протирал пах проточной водой. Медленно, но нежно касаясь метки, он вызывал больше боли, от чего на его лице появлялась улыбка. Растегнув ширинку брюк, он медлно водил своей рукой по члену, чтобы тот встал. Развязав ноги, он поднял их, а сам залез на металлический карказ кровати и аккуратно вставил. Держа ноги, он входил медленно и ритмично, слушая плач девушки. Боль смешивалась с удовольствие и это вызвало отвращение у Люмин, но она ничего не могла с этим сделать. -Я люблю тебя. - Ласково сказал Тарталья, продолжая долбить девушку.