Конечная нота

«кто я? Зачем я живу? Почему именно я? Брат, мне больно!» — думала Люмин, лежа на грязном матрасе. Она уже как месяц в заточении, прикована цепями к железной балке. Вкусная еда всегда рядом, но она в собачьей миски. Мизинец до сих пор в бинтах с ватой, пах не заживает из-за постоянного насилия, опухшие красные глаза и анорексия из-за неправильного питания или вовсе отказа от еды. Ребра виднелись сквозь белоснежную кожу, покрытую гемотомами, сидя полностью обноженной в холодном подвале, у неё появилось не мало болезней. Губы были синие, будто в них не поступала кровь и пустые глаза, смотрящие через объекты. Все её дни проходили либо в одиночестве, либо в износилованиях. Рука обколота разными препаратами до такой степени, что образовался огромный синяк, будто новенькая медсестра неудачно взяла кровь. Жить там — это будто играть в русскую рулетку, как только железная дверь открывалась. И сегодняшний день был одним из таких. Тарталья зашёл совершено без ничего в помещение, лишь пачка сигарет выпирала из его кармана. -Сегодня был такой трудный день. — Доставая сигарету из пачки, начал он. — У меня задание, украсть какое то сердце бога, но один малец мешает. Усевшись на стул около несчастной тумбочки, он достал нож. Тот самый в первый день её нахождения в этом месте. Хоть Люмин и слышала что говорил Чайлд, все её внимание было прикованно к лезвию, что вызывало лишь тревогу. -он так похож на тебя, хах. — Делая пару затяжек, рассказывал парень. Правда намного наивнее тебя, но это не важно. Полу выкуриная сигарета была направлена на Люмин, будто прицел у снайперки. Тарталья подошёл к девушке и сев на корточки, прижег окурком об её сосок. Было невыносимо больно, но когда такое происходит из дня в день, привыкаешь к такому. Она лишь дрогнула, прикусывая внутреннюю часть щеки. Заметив это, Тарталья выбросил ненужную сигарету и притянув её лицо за подбородок, прильнул к её губам. Это не было похоже на обычный поцелуй, даже там ощущалось насилие. Он пытался зайти дальше, чем обычное соприкосновение губ, но зубы Люмин не поддавались и вса закончилось на укусаной губе до крови. «Ты привыкла Люмин, все хорошо. Он не сделает тебе больно, как в первые дни» — успокаивала себя девушка. Немного нервный Тарталья, подошёл к тумбе, схватив нож. Он бросил его к ногам Люмин, сказав. - Вырежь себе все синяки с тела, они уродские. - И вышел из помещения. Перед девушкой лежал острый нож, первая мысль что приходила ей в голову - это суицид от перерезания артариальной вены. Но что если не выйдет? Не правильный порез или вовсе не попасть по ней и остаться в живых, но без ещё одного ногтя. Страх перед своим насильником, не давал сделать выбор, мысли метались в разные стороны в непонимание что делать. У неё есть шанс покончить собой, но нет гарантии на смерть. Разные доводы вели лишь к подчинению приказа, всегда есть шанс умереть от потери крови, ведь гематом было достаточно много. Взяв нож в руки, она начала на живую протыкать свое худое тело, делая надрезы поверх и так больного места, вырезая кожу и крича от боли. Безысходность достигла её. Она не могла перестать резать самостоятельно свое тело, но и боль была жуткой. Эта пытка хуже чем все предыдущие. "Лучше бы он сам меня резал..." - крутилось в голове Люмин. Она подчинилась ему, отдав себя полностью. Настолько сломена, что готова сама причинить себе боль. Это не та Люмин, что могла проводить целые дни на поле с одуванчиками. Она плакала не от боли, а от воспоминаний и сожалений. Она так и не нашла брата. Слёзы катались вниз, попадая в свежие раны, что жгло тело сильнее. Она будто горела заживо, без возможнсти потушить огонь. По помещения раздавались всхлипы и изредка крики. Тарталья пришёл почти под конец процедуры, когда девушка не могла практически двигаться. Совершено обессиленая, она сидела на коленях с кучей кровавых пятен на теле, где виднелось мясо. Весь пол был залит кровью и Люмин с каждой секундой бледнела все сильнее. Парень быстро подбежал и поспешил положить девушку на спину, после чего вставил в вену катетер и присоединил к капельнице с пакетами крови. Сразу после этого, начал обработку ран и наматывания бинтов, чтобы кровь не вытекала из тела. "Кажется сегодня я опять не покину этот мир." - подумала про себя девушка и впала в долгий сладкий сон, с миром, где она была бы счастлива.