Неправильная Малфой

Ами замедлила шаг только тогда, когда добралась до подземелий. Её сердце бешено стучало после быстрой ходьбы. Всё это время в голове было пусто — лишь резкий, болезненный стук эхом отдавался внутри. И только сейчас у неё возник вопрос: как попасть в гостиную Слизерина? Ами шла вперёд, глядя в пол и размышляя о том, что рванула в подземелья, не подумав, что делать дальше. — Ами? Ты что тут делаешь? — неожиданно раздался громкий голос Драко. Обычно Ами вздрогнула бы от неожиданности, но сейчас лишь повернулась в сторону звука. Драко шёл вместе с Тео, Блейзом, Пэнси, Крэббом и Гойлом. Остальные держались позади, а сам Драко буквально подбежал к сестре, заметив, что она явно не в духе. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? Или ты меня искала? — затараторил он. Ами глубоко вздохнула и, посмотрев ему в глаза, произнесла: — Кем была моя мама? Драко опешил от столь неожиданного вопроса, широко раскрыв глаза. Он не сразу понял, что она имеет в виду. — В смысле «кем»? Ты головой ударилась? Нарцисса Малфой. — Драко! Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом! Он медленно покачал головой. Ами вздохнула, поняв, что он не улавливает сути. — Я знаю, что ты мне не родной брат. Драко резко поднял на неё взгляд. В его глазах читалась смесь эмоций — от шока и растерянности до страха и осознания того, к чему она клонит. — Так что повторю ещё раз. Кем была моя мама? Драко замялся — он не знал, что ответить. Эта тема мучила его все полгода учебы. Он даже спать нормально не мог, переживая за сестру и сомневаясь, стоит ли рассказывать ей правду. — Подождите-ка минутку, — Тео подошёл ближе. Только сейчас они вспомнили, что здесь не одни. — Вы вообще о чём? В смысле, он тебе не родной брат? Все присутствующие, кроме Драко, уставились на Ами. Она вновь вздохнула, опустив взгляд. В голове метался вопрос — стоит ли говорить? А затем тихо прошептала: «Да к чёрту.» — Мой родной отец Сириус Блэк. Тео замер, его рот непроизвольно приоткрылся от шока. В глазах остальных тоже читалось потрясение. — Спрашиваю ещё раз, Драко. Кто моя мама? — Пойдём. Здесь не стоит это обсуждать, — Драко взял Ами за руку и повёл к входу в гостиную. Пятеро друзей переглянулись и поспешили за ними. Ами молча шла следом, ожидая, когда он остановится. Он отпустил её руку только тогда, когда они дошли до спальни Драко. — Теперь ты мне расскажешь? — Насколько много ты знаешь? — О родственниках ничего, кроме того, что мой отец Сириус Блэк. А о нём я узнала лишь то, что он предал семью своего лучшего друга. — Понятно, — он кивнул. — Давай сядем. Разговор будет непростым. Ами кивнула и села на пуфик напротив кровати брата. Остальные тоже расселись кто где. — Сразу скажу: о твоей родословной я знаю немного. Расскажу всё, что мне поведал отец, — он снова вздохнул, почесал затылок и начал: — Твою мать звали Элизабет Принц. Она кузина Северуса и чистокровная волшебница. Это всё, что я о ней знаю. Если хочешь узнать больше — спроси Северуса. Что касается твоего отца… я не уверен, что история, которую знают все, правдива. Отец это никак не комментировал. Он лишь сказал, что тот предал семью Поттеров и свою собственную. В те времена Сама-Знаешь-Кто либо забирал талантливых детей, либо, если не удавалось, убивал их. Ты попала в его список. Отец не говорил, как именно он определял, что новорождённые станут сильными магами, но, видимо, это было возможно. Сейчас, когда ты выросла, можно сказать, что ты действительно талантливая волшебница… В общем, тогда Волан-де-Морт отправил Пожирателей Смерти за тобой, — Драко запнулся; было видно, что ему трудно продолжать. — Они убили твою мать, которая пыталась тебя защитить. После этого отец с матерью забрали тебя и удочерили. — Неужели Люциус так уж радостно меня принял? — Нет. Мама уговорила его забрать тебя… — Неудивительно. Драко облегчённо выдохнул, не увидев злости на лице сестры. В её взгляде читались скорее разочарование, боль и какая-то тяжёлая смесь других мрачных эмоций. — Ещё один вопрос. Кто убил мою маму? Драко вздрогнул. Этого вопроса он боялся больше всего. — Понимаешь… — он замялся, опасаясь её реакции. — Это был… отец. Он опустил взгляд в пол. Из уст Ами вырвался тихий смешок. Она догадывалась — по реакции Драко это было понятно. Но услышать правду оказалось куда тяжелее, чем строить догадки. Стоило словам прозвучать, как внутри неё всё снова рухнуло, и злость заполнила каждый уголок её души. — Мало ему было испортить всё мое детство, так он ещё и самолично сделал меня сиротой. — Ами сжала кулаки, так сильно что её костяшки побелели. — Ты не рассказал мне раньше потому что переживал как я отреагирую? Драко снова вздрогнул. Ами знала его лучше всех и сразу всё поняла. — Прости, — он вздохнул и силой заставил себя посмотреть ей в глаза. — Ты злишься на меня? — С чего вдруг мне на тебя злиться? — удивлённо посмотрела на брата Ами. — Единственный человек, на которого я сейчас злюсь, — это Люциус. Я зла настолько, что будь он сейчас здесь, я бы его убила. Ами с ещё большей силой сжала кулаки, так что ногти до боли впились в кожу. Вдруг вокруг её правой руки сверкнули пару молний. Этого никто не заметил, кроме неё самой. Она почувствовала, как по руке скользнуло волшебство, и, разжав кулаки, удивлённо уставилась на ладонь. — Интересно… — пробормотала Ами и, решив, что сейчас это не так важно, вновь перевела взгляд на Драко. — В общем, я прекрасно тебя понимаю и совершенно не виню. И несмотря на то, что мы не родные, ты всё равно мой брат, так что не переживай. Ами села рядом с братом на его кровать. — Теперь, когда вы закончили, позвольте спросить, — Блейз встал с кровати и подошёл ближе к брату с сестрой. — Ами, ты и правда дочь Блэка?! Вы не шутите? — Меня тоже очень интересует, какого чёрта тут вообще происходит? — довольно громко выпалил Тео, тоже подходя ближе к Драко и Ами. Ами отвела взгляд от друзей и, почесав затылок, глубоко вздохнула. — Ну, для начала: я действительно родная дочь Блэка. Это вовсе не шутка. Я сама была в шоке, когда услышала. Хотя, думаю, каждый здесь хоть раз задумывался о том, что я не родная семье Малфой — слишком много различий. Все в комнате кивнули: кто-то неуверенно, а кто-то — то есть Тео — активно закивал. — Ну а дальше вы всё слышали. Мой родной отец предал свою семью и семью своего лучшего друга. А после попытался убить другого, но был пойман и посажен в Азкабан, а сейчас сбежал. Меня же усыновили Малфои, и я росла в неведении до сегодняшнего дня. — Поверить не могу, ты дочь Блэка. Хотя ты права то, что ты не родная Малфоям, не так уж удивительно, — Тео уселся рядом с Драко. — Согласен. Давно было понятно, что родители скрывают что-то насчёт тебя, — Блейз сел в кресло рядом с Ами. — О чём я и сказала, — пожала плечами Ами. — Но ты как, Ами? — спросил Блейз, взяв подругу за руку. — Нормально. Сменила одного сумасшедшего отца на другого, просто супер, — Ами закатила глаза. — Не в обиду тебе, Драко. Драко кивнул. Он прекрасно знал, что Ами сказала это не с целью его задеть. — Ну чего ты, львёнок. Не парься. До этого ведь справлялась, значит и в этот раз у тебя всё будет под контролем. А сейчас лучше поешь конфет! — Тео кинул в Ами горсть конфет. Ами рассмеялась и искренне улыбнулась Тео. Крэбб и Гойл тоже подошли ближе, усевшись на кровать и ещё один пуфик. — Держи, съешь, они вкусные, — сказал Крэбб и протянул Ами помадку. Гойл тоже протянул ей горсть конфет из «Сладкого королевства». — Спасибо, ребята, — Ами вновь улыбнулась. Все начали болтать, вспоминая истории своих детских проказ, стараясь разогнать удручённую атмосферу и не напоминать Ами о Блэке. Лишь Пэнси сидела в стороне. Ей не нравилось, как менялась их компания с первого курса, когда Ами поступила на Гриффиндор. Крэбб и Гойл из простых подпевал превратились в полноценных членов компании, а Драко, Тео и Блейз постепенно меняли своё отношение к грязнокровкам и гриффиндорцам под влиянием Ами. Сама же Пэнси будто оставалась в стороне, стоило этой Блэк появиться на горизонте. И это её совершенно не устраивало. В очередной раз парни вместе с Ами громко рассмеялись, и она, улыбаясь, посмотрела на Пэнси, сидящую поодаль. — Пэнси, ты чего там сидишь? Иди сюда, — Ами махнула рукой, зазывая её. — Нет, спасибо, — Пэнси недовольно фыркнула. Её раздражало, что именно Ами зовёт её к себе. Ами не обратила внимания на её тон. Она прекрасно знала, что, несмотря на показное недовольство, Пэнси хочет быть рядом с ними. Поэтому, не раздумывая, Ами поднялась с кресла, подошла к Пэнси, взяла её за руку и потащила к остальным. — Ты что делаешь?! Я ведь отказалась! — возмутилась Паркинсон. — Ничего не знаю, идём, — упрямо ответила Ами. Пэнси снова фыркнула, но больше не сопротивлялась. И уже вскоре смеялась вместе со всеми. Ами расслабилась, поддавшись атмосфере, и на время совершенно забыла обо всём. Будто снова вернулась в детство — не такое уж беззаботное и счастливое, но именно такие посиделки всегда радовали и не давали впасть в уныние. Да, многое изменилось с тех пор: они выросли, одни страхи и проблемы сменились другими. Но радость и улыбки остались прежними — нет, даже стали ярче. Друзья смеялись и ели сладости, когда вдруг Пэнси всё же решилась задать вопрос: — И всё-таки, Ами, как ты узнала, что Блэк — твой отец? Все замолчали. Им до ужаса было любопытно, что же произошло, но, с другой стороны, друзья боялись лишний раз затронуть болезненную тему. Ами задумалась, а затем произнесла: — Я расскажу. Но перед этим скажите: вы готовы принести Непреложный обет о том, что эта информация останется между нами? Все шестеро слизеринцев застыли в изумлении. — Ты серьёзно, Ами? — первым подал голос Драко. — Вполне, — спокойно ответила Ами, беря очередную конфету. Несколько секунд висела тишина, а затем все один за другим с уверенностью согласились. Неожиданно для них Ами рассмеялась, глядя на серьёзные лица друзей. На их лицах отразилось недоумение. — Хорошо, я всё вам расскажу и без всякого Непреложного обета, — Ами поднялась с кресла, на котором всё это время сидела. — Но сначала… Драко, пойдём к Северусу? Хочу узнать у него побольше и попросить разрешения остаться в гостиной Слизерина. Так что идём. Она взяла брата за руку, помогая ему подняться с кровати. — Погоди, Ами, зачем тебе оставаться в нашей гостиной? — спросил Драко, вставая. — Это я вам тоже объясню позже. А сейчас мы пойдём, — не отпуская его руки, Ами подошла к выходу из спальни. — Если не вернёмся до ужина — встретимся в Большом зале. Она улыбнулась всё ещё ошарашенным слизеринцам и вышла из комнаты. Драко не задавал вопросов, лишь молча следовал за сестрой. Ами тоже ничего не говорила — они шли по подземельям в сторону кабинета Северуса. Вскоре она остановилась у двери, отпустила руку брата, глубоко вздохнула и постучала. — Северус, можно? — Заходи, — послышался голос с другой стороны двери спустя пару секунд, показавшихся вечностью. Ами бросила взгляд на брата и, улыбнувшись ему, открыла дверь. — Привет, Северус, — сказала она, проходя вглубь кабинета. Снегг сидел за столом, проверяя очередные домашние задания. Он поднял голову от исписанных пергаментов и, увидев вошедших, удивлённо приподнял бровь, глядя на Драко. — Привет вам обоим, — кивнул он и снова опустил взгляд на работы. — Что вы хотели? Ами села в одно из кресел недалеко от стола, Драко занял соседнее. — Я хотела узнать о своей матери, — без колебаний произнесла Ами. Северус поднял взгляд и удивлённо посмотрел на крестницу. Однако удивление продлилось всего пару секунд — затем он спокойно кивнул. — Думаю, нет смысла спрашивать, как ты узнала, и, судя по всему, всё, что можно было выведать у Драко, ты уже узнала, — Ами лишь кивнула в знак подтверждения его слов. — Хорошо. Тогда, пожалуй, стоит начать с того, что твоя мать была моей кузиной, — Снегг откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы. Его взгляд потускнел, словно он смотрел не на Амелину, а в давно прожитое прошлое. — Элизабет Принц, дочь Кассиуса Принца и Элеоноры Валмонт. — Он произнёс эти имена без спешки. — Валмонты были древним родом. Наверняка вы о них слышали — все до мозга костей гриффиндорцы, к сожалению, их род прервался на Элеоноре. Элеонора была суровой женщиной: дуэлянт, участница войны. Она умела держать удар и не терпела слабости. Кассиус Принц был иным, сдержанным и холодным на первый взгляд. Прекрасный зельевар. Он умел думать прежде, чем действовать, и именно это не раз сглаживало острые углы, которые оставляла после себя Элеонора. В детстве, летом, Элизабет часто приезжала к нам вместе с родителями. Это были визиты, которые мои родители считали… уместными, — сухо добавил он. — Именно тогда я и познакомился с ней. Она была шумной, чрезмерно живой и постоянно нарушала ту тишину, к которой я привык. — Он скривил губы. — Тогда же она познакомилась с Лили Эванс, — голос стал глухим. — Они быстро сошлись. Слишком быстро: постоянно бегали туда-сюда, плели венки из цветов и обсуждали всё на свете. Они стали лучшими подругами и не разлучались до самой смерти. — Его пальцы едва заметно сжались. — В Хогвартсе она, разумеется, оказалась на Гриффиндоре. Шляпа не колебалась. Она любила риск, приключения и считала, что правила существуют лишь для того, чтобы проверять их на прочность. — Он бросил взгляд на котёл и усмехнулся. — Зельеварение она не любила. Считала его ограничивающим. Варила на интуиции, пропускала этапы, спорила с учебниками. Мне приходилось постоянно её поправлять, — он тяжело вздохнул. — Она утверждала, что без меня взорвала бы половину подземелий. — На мгновение в его голосе мелькнула усталость. — Но она была умной. Понимала суть, просто не желала подчиняться форме. — Снегг резко поднял взгляд на Амелину. — А затем появился Сириус Блэк. — Имя он произнёс жёстко. — Самодовольный, безответственный, ослеплённый собственным бунтом. Я был крайне недоволен её выбором, считал его ошибкой и говорил ей об этом. — Он отвёл взгляд. — Она не послушала. Никогда не слушала, если считала, что права. — Он тяжело вздохнул, прикрыв глаза. — Она любила его. И это стало причиной её смерти. Если бы не Блэк, она бы не погибла. — Голос Снегга стал тише. — Её смерть… — он на мгновение замолчал, будто слово застряло в горле. — Она погибла, защищая тебя. Как и следовало ожидать от неё. — Он вздохнул. — Честно, когда я узнал, что Малфои забрали тебя к себе, думал, что возненавижу тебя, как только увижу. Ведь в тебе течёт кровь поганого Блэка, по вине которого погибли Лили и Элизабет. Но, увидев тебя, понял, что ошибался. Твои глаза в точности как у Элизабет, — он слегка улыбнулся, посмотрев на Ами. — И со временем ты стала всё больше походить на неё. — Вдруг улыбка исчезла с его лица, и вместо неё появилось раздражение. — Но, к сожалению, в тебе также есть и черты Блэка. На лице Ами, сидевшей в кресле, появилась лёгкая улыбка. Она была одновременно радостной, счастливой и в то же время грустной. — Так вот какой она была… — тихо, но с улыбкой и искренней радостью произнесла Ами. — Мама. Должно быть, она доставляла тебе много неприятностей в детстве, — усмехнулась она. — Да, — он кивнул, и на его лице снова мелькнула мягкая улыбка. — Она доставляла мне немало хлопот. — Спасибо, что рассказал. Я рада, что узнала о ней. Снегг кивнул. Ами поднялась с кресла, Драко последовал её примеру. Он смотрел на счастливую сестру и сам не мог сдержать улыбки. Теперь ему стало ясно, в кого у Ами такой буйный характер. — А кстати, — Ами вновь перевела взгляд на крёстного, — могу я на время остаться в гостиной Слизерина? Снегг удивлённо посмотрел на неё. — Почему ты вдруг захотела остаться в гостиной Слизерина? — Не горю желанием лицезреть лицо Поттера, — закатила глаза Ами. Северус и Драко изумлённо уставились на неё. — Прошу, хотя бы на время. — Хорошо, я поговорю с Макгонагалл, — он кивнул, а затем, немного подумав, добавил: — Останешься в комнате с Паркинсон. Все её соседки уехали домой на каникулы. — Хорошо! Спасибо, Северус! — Ами подбежала и быстро обняла крёстного, а затем вместе с Драко направилась к выходу. — Ещё раз спасибо! Снегг лишь кивнул, и Ами, а за ней и Драко, вышли из кабинета. Стоило им оказаться в коридоре, как Ами вздрогнула — на неё налетели с объятиями. — Герми! Ты меня напугала! Гермиона отступила, внимательно осматривая подругу. Драко недовольно фыркнул, но ничего не сказал. — Ты как? С тобой всё в порядке? Гарри — тот ещё придурок! Наговорил тебе невесть что. Пойдём в гостиную, тебе нужно отдохнуть, — Гермиона схватила её за руку, пытаясь увести за собой. — Герми, погоди. Со мной всё в порядке, Драко и ребята подняли мне настроение, — Ами взглянула на Драко. — Но в гостиную я пока не вернусь. Я договорилась с крёстным и на какое-то время останусь в гостиной Слизерина. — Это всё из-за Гарри, да? — Да, — Ами кивнула. — Я не хочу даже видеть Поттера. — Хорошо, — Гермиона понимающе кивнула. Всё же Гарри наговорил подруге далеко не самые приятные вещи. — Но тебе хотя бы нужно зайти за вещами. — Тут ты права. Нужно взять всё необходимое и забрать Черныша, — Ами повернулась к Драко. — Я пойду, встретимся в гостиной, ну или на ужине. Драко кивнул и направился в сторону гостиной, а подруги пошли к гостиной Гриффиндора. Добравшись до спальни, Ами принялась собирать необходимые вещи в рюкзак и сумку. Гермиона помогала ей, не решаясь начать разговор. Но Ами заговорила первой. — Я узнала про свою настоящую семью, — произнесла она, беря в руки одну из книг. — Представляешь, оказывается, Северус — мой двоюродный дядя. Ами села на кровать, поглаживая Черныша, мирно спящего на подушке. — Расскажи о ней, — Гермиона села напротив, на свою кровать. — Помнишь, мы читали про восстание Грин-де-Вальда? — Гермиона кивнула — она прекрасно помнила, как они изучали этот раздел истории. — Моя бабушка — Элеонора Валмонт… — Та самая дуэлянтка и последняя дочь семейства Валмонт?! — воскликнула Гермиона, перебив подругу. — Да, — Ами кивнула, и на её губах появилась счастливая улыбка. — Гермиона, заметив это, мягко приобняла её за плечи. — А остальные? — Дедушку звали Кассиус Принц. Он был братом матери Северуса и зельеваром. Представляешь, зельеваром, да ещё и, по словам крёстного, «потрясающим». Такая похвала от него — это нечто. Получается, моя тяга к зельям от него. — Она ненадолго задумалась. — Про маму он рассказал многое. Её звали Элизабет Принц. Представляешь, оказывается, они были знакомы с самого детства. По тому, как он её описал, мы с ней похожи… — Ами замолчала. На её лице вновь появилась улыбка — такая же грустная, как и счастливая. — Всю свою жизнь я думала, что родилась не такой, как моя семья. Мысль о том, что я лишняя среди родных, всегда меня мучила. Семейство Уизли, конечно, замечательное, и я впервые почувствовала себя на своём месте, но ощущение, что я чужая в собственной семье, не давало покоя. А оказалось, что я, наоборот, унаследовала всё от своих настоящих родных. — Она глубоко вздохнула. — Ещё Северус сказал, что моя мама и мама Гарр… то есть Поттера были лучшими подругами. Поверить не могу… Как было бы потрясающе, если бы они были живы. Хотя сейчас для него это, наверное, было бы просто ужасно, — Ами недовольно хмыкнула и закатила глаза. — Но знаешь, несмотря ни на что, я рада, что мои родители именно они. — Она поднялась с кровати. — Ладно, мне пора отнести вещи, иначе я опоздаю на ужин. Черныш, — обратилась она к коту. — Кот поднял голову и тихо мяукнул. — Нам пора идти. Ами закинула на плечо рюкзак и повесила на руку сумку, после чего взяла Черныша на руки. Выйдя из гостиной, она попрощалась с Гермионой и поспешила в подземелья. Она вошла в гостиную, пароль от которой ей любезно записал на кусочке пергамента Драко. В общей гостиной, удобно устроившись на диванах, её уже ждали друзья вместе с братом. — Смотрю, ты забрала с собой добрую половину комнаты, львёнок, — задорно усмехнулся Тео. Ами усмехнулась. — Прости, знала бы — прихватила бы с собой ещё и мебель. — И всё же объяснишь, почему ты вдруг решила переехать? — спросил Блейз. — Точнее, что натворил этот Поттер?! — воскликнул Тео. — Драко сказал, что это из-за него. — Сейчас, сейчас, дайте я хотя бы вещи положу, — Ами подняла руки. — Пэнси, показывай, где твоя комната. — Ты будешь жить со мной?! — она вскочила с кресла, уставившись на Ами. — Да. Крёстный сказал, что все твои соседки уехали. — Да, это так, но… — Пэнси замолчала, изображая недовольство. — Ладно, пойдём, — она махнула рукой и направилась в сторону спален девочек. — Мы сейчас придём, — бросила Ами парням и поспешила за Пэнси. Дойдя до спальни, Ами сразу заметила удивление на лице Пэнси. У стены, между уже знакомыми кроватями, стояла ещё одна — новая, с тёмно-зелёным балдахином и аккуратно заправленным серебристым покрывалом. Очевидно, о ней распорядился крёстный. Пэнси молча приподняла бровь, но ничего не сказала.Ами лишь хмыкнула, сбросила сумки на кровать и усадила рядом Черныша. Кот важно огляделся, будто проверяя, соответствует ли помещение его стандартам. — Привыкай, — пробормотала она ему. Взмах палочки — и крышка стоящей рядом тумбочки мягко открылась. Одежда аккуратно сложилась сама собой, книги заняли место на полках, мелочи рассортировались по ящикам. Всё происходило быстро и уверенно, без лишних движений. Пэнси стояла в стороне, скрестив руки, наблюдая за колдовством с лёгкой тенью удивления. Она давно не видела, как та колдует, и за три года её навыки явно возросли. Закончив, Ами бросила взгляд на кота, который уже спрыгнул с кровати и принялся исследовать пространство, осторожно ступая по каменному полу. — Оставайся тут, Черныш. Не разнеси спальню, — предупредила она и вместе с Пэнси поспешила обратно в гостиную. Стоило им вернуться, как на Ами обрушился шквал вопросов. Драко поднялся с кресла, Тео отложил книгу, Блейз прищурился, оценивая выражение её лица. — Ну? — коротко спросил Драко. Ами вздохнула, провела рукой по волосам и, прежде чем начать, обвела всех серьёзным взглядом. — Сначала напомню: никому ни слова. Слизеринцы переглянулись. Даже Крэбб с Гойлом настороженно выпрямились. Все кивнули, и после этого Ами рассказала — о том, что сделал Блэк с семьёй Поттеров, о том, как Гарри узнал правду и как его ярость обрушилась на неё вместе со словами, которых она не ожидала услышать. Она говорила спокойно, почти сухо, но в глубине голоса ощущалось напряжение. — Он был в бешенстве, — закончила она. — И наговорил… достаточно. В голове вспыхнули всё ещё свежие воспоминания, и Ами дёрнулась, желая отогнать неприятные мысли. Слизеринцы молчали. Повисла тяжёлая пауза. — Поттер совсем потерял разум, — холодно произнёс Драко. — Стереть бы его в порошок, — добавил Тео. — Я могу устроить маленькую случайность, — произнес Блейз. — Нет, — резко перебила их Ами. — Вы его не тронете. — Она посмотрела на каждого по очереди, и в её взгляде было столько твёрдости, что спорить никто не стал. — Даже если он ведёт себя как идиот, трогать его не нужно. Мальчики недовольно переглянулись, но дали слово. Впрочем, это не помешало им по дороге к ужину вполголоса отпускать язвительные комментарии в сторону «мерзкого Поттера». В Большом зале было шумно и светло. Рождественские украшения сверкали под потолком, свечи отражались в золотой посуде. Ами машинально бросила взгляд к столу Гриффиндора. Гарри, Рон и Гермиона уже сидели на привычных местах. Гермиона заметила её первой и осторожно помахала рукой. Ами ответила лёгким кивком и мягкой улыбкой — только для неё. Рон проследил за её движением и, поражённый, уставился на то, как Ами садится за стол Слизерина. — Скажи мне на милость, что она забыла среди этих змей? — прошептал Рон. — Рон, имей совесть, — строго ответила Гермиона. — Для тебя они — змеи. Для неё — друзья детства. — Друзья, да… — пробормотал он уже менее уверенно. — Но почему она сидит там? И даже слова нам не сказала… — Он понимал, почему она избегает Гарри. Но ведь он и Гермиона ни при чём — они всё ещё её друзья. Гермиона внимательно посмотрела на Гарри. Тот сидел неподвижно, лицо его было спокойным, почти безразличным. Но под этой маской мысли метались. Когда Гермиона помахала Ами, он краем глаза посмотрел в ту сторону и увидел, как она смеётся рядом с Малфоем. Это задело сильнее, чем он ожидал. Злость казалась оправданной: она — дочь человека, из-за которого погибли его родители. Но в глубине души уже зарождалось тихое, неприятное сомнение. А вдруг всё не так просто? А вдруг он был слишком жесток? Он поспешил подавить эту мысль. Вечер в слизеринских подземельях оказался неожиданно тёплым. Друзья устроились в спальне мальчиков, разложив на полу сладости из «Сладкого королевства». Блейз и Тео каким-то образом раздобыли сливочное пиво, и бутылки мягко звякали о каменный пол. Смех звучал свободно и легко. Они вспоминали детские шалости, спорили о том, кто первым получил выговор от родителей, играли «на слабо» и загадывали желания, от которых Пэнси только закатывала глаза, а Драко изображал показное возмущение. Ами смеялась искренне, запрокидывая голову, чувствуя, как тяжесть последних дней постепенно растворяется. Здесь не было заговоров, страшных новостей и новых приключений. Конечно, она любила их всех, но иногда ей просто хотелось отдохнуть — вот так, сидя в гостиной с друзьями. Обычно так и было: Рон, Гарри и Гермиона были рядом, и, сидя ночью в гостиной, они тоже весело смеялись. Но сейчас это казалось таким далёким, будто этого больше никогда не будет. Поздно вечером Ами вернулась в спальню и легла в постель. Зелёный балдахин казался непривычным, но уже не чужим. За стеной слышались приглушённые голоса, рядом мурлыкал Черныш, а за окном вместо тёмного неба была непроглядная водная пучина. Этот вечер был одним из лучших за последнее время. Засыпая, Ами впервые за день не думала ни о Гарри, ни о ссоре, ни о тайнах прошлого. На следующий день утром Ами проснулась в слизеринской гостиной раньше остальных. В камине ещё тлели угли, зелёные отблески огня скользили по тёмным стенам, и в этом полумраке она чувствовала странное спокойствие. Вчерашняя ссора с Гарри всё ещё неприятно покалывала где-то внутри, но вместо привычного чувства вины в ней жила упрямая решимость. Она не собиралась извиняться за то, кем родилась, и за то, что попросила Гарри не убивать единственного родственника. Вскоре в гостиной собралась вся компания, обсуждая, чем бы заняться сегодня. Взгляд Ами снова привычно скользнул к столу Гриффиндора, но на этот раз на привычных местах Гарри, Рона и Гермионы не оказалось. Впрочем, это было понятно — ещё слишком рано. Из них троих, скорее всего, проснулась только Гермиона, которая, вероятно, сидела в гостиной и читала очередную книгу, дожидаясь пробуждения друзей. Ами отвернулась, отвлекаясь на очередную шутку Тео, и постаралась не думать о Поттере. Выходя из Большого зала после завтрака, Ами чуть не влетела в Рона из-за слишком эмоционального рассказа слизеринцам. — Ами, ты в порядке? — поспешил спросить Рон. Ами развернулась, услышав знакомый голос. Увидев Рона, а за ним и Гарри, она на мгновение почувствовала, как сердце дрогнуло, но лицо осталось спокойным. — Привет, — легко сказала она, глядя на Рона и Гермиону. — Со мной всё в порядке, прости, что врезалась. Я тебя не заметила. — Ничего… — кивнул Рон. Ему было неловко и непривычно так общаться с ней. Обычно они всегда ходили вместе вчетвером. Гермиона поздоровалась в ответ, и они с Роном перекинулись с Ами несколькими фразами о том, что замок на каникулах непривычно тихий. Гарри стоял в стороне. Ами не обращалась к нему, будто он стал призраком — она словно вовсе его не замечала. Ни взгляда, ни жеста в его сторону не было. Договорив с Роном и Гермионой, Ами махнула рукой и, заметив, что слизеринцы уже ушли вперёд по коридору, крикнула: — Эй! Подождите меня! И, не оглядываясь, побежала к ним. В голосе звенела прежняя огненная живость. Драко встретил её ленивой усмешкой, Тео что-то негромко прокомментировал, Блейз приподнял бровь, а Пэнси смерила её внимательным взглядом, словно проверяя, не передумала ли она. Крэбб и Гойл молча шагали рядом, создавая ощущение непрошибаемой стены за спиной. И всё же атмосфера была лёгкой — каникулы делали своё дело. Они бродили по пустым коридорам, смеялись слишком громко для тишины замка, обсуждали старые школьные слухи и строили планы на вечер. Драко предложил пробраться в один из закрытых кабинетов на верхнем этаже, где, по слухам, хранились старые учебные манекены для дуэлей. Тео подхватил идею, и вскоре вся компания уже упражнялась в шуточных заклинаниях, соревнуясь в точности и изобретательности. Ами чувствовала себя странно свободной. Когда одно из заклинаний Блейза слишком резко отбросило манекен к стене, Ами рассмеялась первой и предложила усложнить задачу. В её смехе не было ни тени вчерашней боли. Позже они выбрались во внутренний двор, где морозный воздух щипал щёки, и устроили импровизированную снежную дуэль. Пэнси, вопреки ожиданиям, оказалась куда метче Крэбба, а Драко с театральным возмущением обвинял всех в заговоре против себя. Ами, смеясь, увернулась от снежка и ловко отправила ответный прямо в плечо Тео. В этот момент она выглядела по-настоящему счастливой — живой, сияющей и свободной. Гарри увидел их позже, когда бесцельно бродил по коридорам. Смех он услышал раньше, чем увидел саму компанию, а затем — её. Ами стояла чуть впереди, что-то оживлённо доказывая Драко. Её голубовато-зелёные глаза светились, щёки разрумянились от холода. Она выглядела так, будто вчерашней ссоры не существовало — как и их трёх лет дружбы. Будто она с самого начала была на Слизерине. В груди Гарри неприятно сжалось. Злость, которой он так уверенно держался с утра, начала трескаться. Он ожидал увидеть её расстроенной, может быть, одинокой — но не такой. Не смеющейся с Малфоем. Мысль о том, что она теперь на своём месте, заиграла по-новому — не зло, а тоскливо. Осознание, что она может обходиться без него, оказалось куда болезненнее, чем он предполагал. Он отвернулся, когда Драко что-то сказал ей, и она толкнула его плечом в ответ. Это выглядело естественно — слишком естественно. Гарри почувствовал, как уверенность в собственной правоте медленно тает, оставляя после себя сомнение. А вдруг он перегнул? А вдруг её происхождение — не повод отталкивать её? Но подойти и признать это он пока не мог. А Ами в этот момент даже не подозревала, что её громкий смех в пустых коридорах разрушает чужую злость куда эффективнее любых слов. В ту ночь Ами уснула почти счастливой. Подземелья были непривычно тихими — на каникулах Хогвартс будто замирал, и даже эхо шагов звучало мягче. В спальне Слизерина догорал огонь, изумрудные отблески скользили по каменным стенам, а в воздухе витал ленивый запах дыма и старых книг. Она долго лежала, глядя на полог кровати и вспоминая, как днём Тео с самым серьёзным видом уверял Пэнси, что способен очаровать любое портретное полотно, если будет достаточно галантен, как Блейз подхватил эту мысль и начал импровизировать сцену ухаживания за одной из ведьм на гобелене, а Драко — в своей привычной манере — комментировал происходящее, подбрасывая остроумные замечания так, что смеялись даже те, кто пытался сохранять достоинство. Она улыбнулась в темноте. И всё же, стоило ей закрыть глаза, как в памяти всплыло другое — улица, снег, резкие слова, взгляд Гарри, полный злости и чего-то ещё, чего она тогда не успела разобрать. Слова жгли сильнее, чем ей хотелось признавать. Он не выслушал её, не дал сказать ни слова — просто решил за неё. Раздражение поднималось медленно, но уверенно. К утру от вчерашнего тепла почти ничего не осталось — лишь холодная, упрямая злость. Ами была не единственной, кто не спал этой ночью. Гарри тоже лежал без сна. Он смотрел в тёмный полог кровати и слушал, как за окном воет ветер. Снег бился о стекло, будто пытался пробиться внутрь. В комнате было тепло, но внутри у него было холодно. Рон сопел на соседней кровати, периодически слышался скрип матраса, когда он переворачивался во сне. Замок жил своей обычной ночной жизнью — всё было как всегда, кроме Гарри. Он закрыл глаза и сразу увидел её — не сегодняшнюю, смеющуюся с Малфоем, а ту, у забора, с её запястьем в его руке: «Мне больно». Он тогда действительно не слышал её — слышал только себя, свои мысли: «Он убийца. Он предатель. Он хранитель тайны». Гарри резко перевернулся на бок. В голове всё повторялось с пугающей точностью — каждое слово, каждая интонация: «Ты — дочь предателя». Он сжал простыню. Она ведь не защищала его — она просто хотела… объяснить. Он вспомнил её голос — сорванный, хриплый, когда она говорила о матери, о том, что ничего о ней не знает, что ей врали и что её били. Он тогда на секунду замер, увидел в ней не «дочь Сириуса», а Ами. Но этого оказалось мало. Он снова ударил словами: «Лучше бы тебя никогда не существовало». Гарри резко сел в кровати. Он не помнил, как именно сказал это — помнил только её лицо: сначала недоверие, а затем пустоту. Она не закричала, не ударила его, не прокляла. Она просто ушла — и это было в миллионы раз хуже. Гарри провёл рукой по лицу. Сегодня в коридоре она смеялась так громко и свободно, будто ничего не произошло, будто его не существовало. И это разозлило его тогда. Теперь же это не злило — жгло. Мысль о том, что она может жить дальше без него, оказалась больнее всего. Гарри встал и подошёл к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу. Он ожидал, что она будет страдать, что будет одна, что, возможно, посмотрит на него. Но она даже не взглянула. И вдруг до него медленно дошло: он сам сказал, что жалеет о её существовании. Чего он ждал? Что она продолжит быть рядом после этого? Он вспомнил, как она всегда была рядом — когда над ним смеялись, когда он боялся, когда сомневался, когда весь мир смотрел на него как на чудовище. Она держала его за руку на прорицании, сидела рядом, когда ему было стыдно, молчала, когда нужно было просто молчать. А он… Он назвал её мерзкой, сравнил с Малфоем и с её отцом — с тем, кого сам ненавидел. Гарри тяжело выдохнул. Он понял, что злился не на неё, а на страх — на страх снова потерять близкого человека, на страх, что кто-то дорогой может оказаться врагом. Ами не делала ему ничего плохого. Она просто оказалась дочерью того, кого он уже мысленно приговорил. За окном начало светлеть — серое небо медленно вытесняло ночь. Гарри не лёг обратно. Если он сейчас уснёт, утром может снова найти оправдание и снова упрётся в гордость. А под утро думать проще и честнее. Он был неправ. Полностью. Он не имел права говорить то, что сказал, не имел права решать за неё и причинять ей ту же боль, от которой сам бежит. Он извинится. Не ради «правильно», не ради Гермионы или Рона — ради неё. Даже если она посмотрит холодно, даже если назовёт его «Поттером», даже если скажет, что уже поздно. Он это заслужил. Гарри перевёл взгляд на дверь спальни. Как только рассветёт окончательно — он пойдёт к ней. Потому что мысль потерять Ами по собственной глупости оказалась страшнее мысли о Сириусе Блэке, и впервые за два дня злость окончательно исчезла, оставив только необходимость всё исправить. Гарри вышел в гостиную достаточно рано, надеясь встретить Ами — по его предположению, она уходила рано и возвращалась поздно, чтобы не пересекаться с ним. Прошло много времени, Гермиона уже спустилась вниз, но Ами всё не было. Гарри не стал спрашивать подругу. Никто из них троих за эти два дня не говорил об Ами. Рон и Гермиона пытались заговорить с ним вчера утром — о Блэке и его предательстве. Друзья просили его не искать Блэка, потому что он взрослый волшебник и Гарри с ним не справится. Гарри был зол, но хотя бы заговорил с ними — после ссоры с Ами и до утра он не произнёс ни слова. Когда Рон попытался упомянуть Ами, Гарри оборвал его — он не хотел ничего слышать о «предательнице». После этого никто больше не поднимал эту тему. Сейчас Гарри, чувствуя вину, не решался спросить Гермиону о подруге. Поэтому он решил сам найти её днём в замке с помощью карты мародёров. Ами днём, как и предполагал Гарри, проводила время с друзьями в пустых коридорах Хогвартса. Каникулы делали замок странно просторным — шаги разносились гулко, портреты перешёптывались ленивее обычного, а солнечный свет, падавший сквозь высокие окна, резал глаза после подземелий. Они заняли один из пустых кабинетов, играли в магические шахматы, спорили и смеялись. Тео сидел на парте, оживлённо жестикулируя и рассказывая о том, как на прошлой неделе пытался зачаровать шахматную фигуру, чтобы та подсказывала ему ходы. Блейз недовольно вставлял колкие комментарии, говоря, что это всё равно не помогло бы ему выиграть. Пэнси смеялась, иногда отпуская язвительные замечания, а Драко, заложив руки в карманы, сидел рядом с Ами и время от времени наклонялся к ней, мягко комментируя происходящее с лёгкой насмешкой. — Признайся, — негромко сказал он ей, — ты ведь скучала по цивилизованной компании? — Безусловно, — отозвалась она с притворной серьёзностью. — Мне не хватало язвительности. — Мы стараемся, — заметил Блейз, оборачиваясь через плечо. — Особенно для тебя. Стоило им выйти из кабинета и немного отойти, слушая очередную нелепую историю Тео, как позади раздался до боли знакомый голос: — Ами? Все остановились почти одновременно, а шедшая впереди Ами вздрогнула — казалось, её сердце пропустило удар, и в голове снова вспыхнули неприятные мысли, мучившие её до самого утра. Она медленно повернулась. Гарри стоял в нескольких шагах позади, словно шёл быстро и только что остановился. В его взгляде уже не было ярости — только напряжение и сожаление. Драко не шагнул вперёд сразу. Он лишь повернул голову, оценивающе посмотрел на Поттера и едва заметно усмехнулся. — Какое неожиданное совпадение, — произнёс он спокойно. — Поттер в коридоре. Что ты тут забыл? Или заблудился, пока искал Блэка? Гарри напрягся, снова разозлился, но быстро попытался успокоиться. Слизеринцы дружно усмехнулись, Ами лишь закатила глаза, но останавливать брата не стала. — Мне нужно поговорить с ней, — сказал Гарри, не отрывая взгляда от Ами. — Зачем? — почти дружелюбно поинтересовался Блейз, но в его глазах мелькнул холодный блеск. Ами смотрела на Гарри ровно, без единой эмоции — тем же пустым взглядом, который ему было страшно вспоминать. — О чём тебе говорить с нашим львёнком? — вышел вперёд Тео, перехватывая внимание Гарри на себя. — Я хочу поговорить с Ами, а не с тобой, Нотт, — недовольно бросил Гарри, после чего снова посмотрел на подругу. — О чём, Поттер? — её тон был холодным, резким и грубым. Это был тот тон, который Гарри раньше слышал редко — только когда Ами разговаривала с неприятными ей людьми. Тон, который больше подходил Малфою, чем ей. Гарри на секунду запнулся, явно не ожидая такого обращения к себе. — О позавчерашнем. Я был неправ, — Гарри попытался подойти к ней, но слизеринцы преградили ему путь. Тео тихо хмыкнул. — Как лаконично, — он скрестил руки на груди. — Не то слово, — усмехнулась Пэнси. Гарри всё же сделал шаг ближе. — Ами… я сказал то, чего не должен был говорить. Я не подумал. — Нет, — спокойно ответила она, не отводя взгляда. — Ты подумал. Он вздохнул. — Я злился. — Я заметила. — Я не хотел тебя ранить. — Но ранил, — отрезала она. Повисла пауза. Гарри искал слова, но они ускользали. Они словно поменялись местами: теперь она стояла перед ним холодная и злая. — Дай мне шанс всё объяснить, — наконец сказал он тише. — Ты уже объяснил, что думаешь обо мне, — её голос оставался ровным. — Мне достаточно. Больше ничего слышать я не хочу. Драко чуть наклонил голову, наблюдая за Поттером с любопытством, словно за редкой птицей. — Поттер, — лениво произнёс он, — если это всё, мы немного заняты. — Это не твоё дело, Малфой, — почти прорычал Гарри. — Ошибаешься, — мягко вмешался Блейз. — Сейчас это наше дело. Гарри перевёл взгляд с одного на другого и вдруг понял, насколько он здесь одинок. Не потому, что их больше — а потому, что она стоит среди них и не делает ни шага в его сторону. — Я хотел извиниться, — упрямо сказал он. Ами помолчала, затем чуть качнула головой. — Тогда начни с того, чтобы научиться слушать. И, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла. Остальные последовали за ней — без спешки, без торжества, но с очевидным намерением оставить Поттера позади. Гарри остался стоять в коридоре, чувствуя, как почва под привычной уверенностью медленно осыпается. Вечером в гостиной Гриффиндора было тепло и тихо, но Гарри не чувствовал этого тепла. Он сидел у камина, глядя на огонь. Рядом, в креслах, Гермиона и Рон играли в волшебные шахматы. Гарри вновь вспомнил взгляд Ами в коридоре — злой, презрительный, но при этом до ужаса спокойный. И неожиданно для себя решился заговорить с друзьями: сказать, что он чертовски неправ, что он идиот и теперь не знает, как всё исправить, потому что она даже слушать его не хочет, не то что простить. Рон поморщился. Гермиона задумчиво посмотрела на горящее пламя в камине. — Ну… могу её понять, — почесал затылок Рон. — Да, ты её сильно обидел, — кивнула Гермиона. — Видел бы ты, как она рассказывала о своей настоящей семье… это было одновременно и счастливо, и грустно. Гарри попытался представить это, но вместо этого вспомнил, как она плакала из-за жестоких воспоминаний о детстве, как он обнимал её, и снова почувствовал себя дураком. — Я и правда идиот, — снова повторил он. — Да, ты тогда перегнул, — кивнул Рон, посмотрев на друга. Гарри провёл рукой по волосам. — Я знаю. Я хочу извиниться. Пытался поймать её утром, но, видимо, она ушла ни свет ни заря. Может, получится подловить её вечером? Рон и Гермиона уставились на него. — Гарри, ты серьёзно? Ты разве не знаешь? — недоумённо посмотрел на него Рон. — Что? — Гарри удивлённо приподнял бровь. — Она уже третий день живёт в гостиной Слизерина, — произнесла Гермиона. Гарри замер. Чувство, будто он потерял её навсегда, захлестнуло его с новой силой. — Вы серьёзно? — Да. Когда вы поссорились, она сразу попросила об этом Снегга. В тот день, когда вы поругались, я помогла ей собрать вещи. — Что? — голос Гарри прозвучал глухо. — Но почему она так решила?! Гермиона и Рон переглянулись, пытаясь понять, как ответить мягче. Но на самом деле Гарри уже знал ответ. — Ну, понимаешь… — Рон потупил взгляд. — Ты ведь столько всего ей наговорил. Я бы на её месте тоже не хотел оставаться в гостиной, особенно на каникулах. Гарри опустился обратно в кресло. Он это понимал — конечно понимал, — но надеялся, что она не уйдёт так далеко. Ему казалось, что так правильно — что она сейчас не здесь, а там. Но ему это не нравилось. Гарри хотел снова видеть её улыбку рядом, её иногда колкие, но родные шутки. Он в полной мере осознал, что хочет, чтобы она была рядом. — Но знаете, мне это не нравится, — воскликнул Рон. — Когда я увидел её среди этих змей, казалось… будто я потерял её. Гермиона согласно кивнула. Гарри тоже медленно кивнул. Он много думал о том, что, возможно, она вернулась на своё место и там ей правильнее быть; что знакомство с ними на первом курсе, возможно, помешало ей оказаться там, где она должна была. Ами казалась другой — будто все два с половиной года, что они провели вместе, были лишь сном, а на самом деле Ами никогда не была рядом с ними. Об этом думали все трое, но никто не решался сказать вслух. — Рон… а вдруг мы… — начал было Гарри, но замолчал. — Что? — Вдруг наше знакомство помешало ей быть там, где она должна быть? Рон нахмурился, но ничего не ответил. Гермиона грустно вздохнула — она уже сильно соскучилась по своей лучшей подруге. Гарри сидел, глядя в огонь, и впервые за долгое время сомневался в том, что их дружба была ошибкой, которая мешала Ами. Сидя в гостиной Слизерина, Ами кипела изнутри. «Не подумал». Серьёзно?! Да он издевается над ней! Сказать такое, а потом оправдываться, что «не подумал» и «не хотел обидеть» — бред. Он хотел и сделал это. Она не собиралась прощать его, по крайней мере сейчас. Ами понимала, что он злился на весь мир в тот момент, но она ведь не была виновата. Она всегда была рядом, когда Гарри требовалась поддержка, когда мир вокруг него катился в ад. Но он вот так просто обвинил её — взял и вмиг увидел в ней только дочь предателя. Пока Ами была погружена в свои мысли, друзья рядом бурно что-то обсуждали. Вдруг из раздумий её вырвала знакомая фамилия. — Этот Поттер совсем обнаглел! Сначала, не разобравшись, обвиняет, а теперь приполз извиняться, — недовольно фыркнул Тео. — Этот «избранный» совсем с катушек слетел, — кивнул Драко. — Он и эти гриффиндорцы должны быть благодарны, что наш львёнок вообще дружил с ними, — Тео вскочил с места. Пэнси закатила глаза, но надо признать — её позабавил резко поднявшийся Тео. — Поттер даже не имеет права к ней больше подходить. Хватит с него, — язвительно произнёс Драко. Блейз хотел что-то добавить, но не успел — послышался скрип кресла. Ами встала и, натянуто улыбаясь, сказала: — Я устала, пойду спать. Хорошо вам посидеть и спокойной ночи. Все слизеринцы наблюдали за уходящей Ами до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. Несколько секунд в гостиной стояла тишина. — Мне кажется, вы переборщили, — посмотрев на Тео и Драко, сказал Блейз. — Мы-то что?! Это всё Поттер! — возмутился Тео. — Поттер это Поттер. Он, конечно, полный придурок, но всё же такой же друг, как каждый из нас. Ей и так наверняка нелегко. — Как бы мне ни хотелось этого признавать, — Драко глубоко вздохнул, — но ты прав. Паршивый Поттер важен для моей сестры. Думаю, стоит оставить обсуждение Поттера. Все молча кивнули и переключились на другую тему. Блейз периодически бросал взгляды в сторону коридора, куда ушла Ами. Вскоре гостиная Слизерина постепенно опустела. Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая тёплые тени на тёмные стены подземелья. Блейз решил остаться в кресле ещё на некоторое время. Он не спешил уходить — просто смотрел в сторону коридора, куда ушла Ами, словно ожидая чего-то. Он тихо вздохнул. Слизеринские ночи всегда были особенными — тишина здесь не давила, а обнимала, а время текло медленно. Когда в гостиной послышались тихие шаги по холодному каменному полу, Блейз не повернул голову сразу — он уже знал, кто это. — Я думал, ты будешь делать вид, что уже спишь, — спокойно произнёс он. — Ами стояла у кресел, молча, закутавшись в плед. Свет камина мягко освещал её лицо. Она не ответила. Блейз медленно поднялся и подошёл ближе, остановившись на расстоянии шага — так, чтобы не нарушать её личное пространство. — Ты злишься, — сказал он. И это было не вопросом, а утверждением. Ами отвела взгляд. — Я не злюсь, — тихо ответила она. Блейз коротко усмехнулся. — Лжёшь. Тишина ночи заполнила гостиную, только треск углей в камине нарушал её. Блейз смотрел на неё спокойно, без давления, но так, что уйти от разговора было невозможно. — Ты всегда так делаешь, когда тебе больно, — добавил он. — Улыбаешься и говоришь, что устала, — Ами молчала, лишь сильнее сжала пальцами край пледа, Блейз тихо вздохнул, — я не собираюсь сейчас защищать Поттера. Он действительно повёл себя как идиот, — Блейз чуть наклонил голову. Но я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, — его голос стал тише. — Он пришёл извиняться. Это уже больше, чем умеют многие люди, — Блейз сделал паузу. — Я не говорю, что ты должна его простить. Я просто боюсь, что ты решишь, будто ты сама причина его злости. Ты не дочь предателя для него — и никогда ею не была, — он снова посмотрел ей в глаза. — Но если ты сейчас закроешься… ты сделаешь больно не только ему, но и себе. Он замолчал, давая ей время. Но для Ами в его словах нашёлся и другой смысл. Она резко подняла взгляд, словно слова Блейза ударили сильнее, чем ей хотелось показать. — Я не люблю его, — быстро сказала она, почти слишком быстро. Блейз не стал спорить — лишь слегка усмехнулся и прищурился. — Я и не говорил, что любишь. Ами поняла, что сама увидела в его словах то, чего там не было, и поспешила смущённо отвести взгляд к огню в камине. Тишина между ними стала плотнее. — Я просто… — она запнулась, подбирая слова. — Мне было обидно. Голос стал тише, и она опустилась в стоящее рядом кресло. — Он обвинял меня так, будто всё, что между нами было… ничего не значило. Пальцы Ами нервно коснулись подвески на шее — той самой, которую она носила сама не зная почему. Блейз заметил этот жест, но ничего не сказал. — Обижаться это нормально, — спокойно произнёс он. — Ты имеешь право злиться. Он сделал шаг ближе и сел в соседнее кресло. — Но я видел тебя сегодня, — продолжил он. — Ты злилась не только на него. Ты злилась на себя. Ами нахмурилась. — Я не… — Лжёшь, — мягко перебил Блейз. — Ты всегда думаешь, что могла бы сделать что-то, чтобы предотвратить чужую боль, даже если это не твоя ответственность. Ами молчала. Он знал её слишком хорошо, а огонь в камине всё так же тихо потрескивал. — Я не собираюсь говорить тебе, что нужно простить его, — сказал Блейз спустя минуту. — Я знаю, что ты не готова. Да и он, если честно, заслужил, — Блейз чуть повернул к ней голову. — Но не запирай это внутри. Ты уже слишком хорошо умеешь притворяться сильной. Ами медленно выдохнула. — Я не хочу говорить об этом сегодня. — Хорошо, — сразу ответил он, без давления и лишних вопросов. Они молча смотрели в огонь. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — вдруг тихо сказала Ами. Блейз едва заметно усмехнулся. — Я знаю тебя с пяти лет, — он задумался на мгновение. — И за это время ты почти не изменилась. Ами фыркнула, но в этом звуке не было раздражения. — Это звучит так, будто я всё ещё тот ребёнок, который пытался украсть ингредиенты из лаборатории Северуса. — Ты была очень убедительна, когда говорила, что они нужны «для науки». — Я действительно изучала зелья, — попыталась оправдаться Ами. — И пыталась проверить, что будет, если добавить порошок из лунного корня на третьей стадии варки. — Усмехнулся он. Ами рассмеялась, и тишина стала мягче. — Помнишь, как вы с Драко устроили войну заколдованными книгами в особняке Малфоев? — спросил Блейз. — Это была стратегическая операция, — важно ответила Ами. — А не война. — Конечно, — согласился он. — Особенно когда добрая часть библиотеки потом три часа летала по коридорам. Ами тихо вздохнула. — Ты правда слишком хорошо меня знаешь. — Возможно, — ответил Блейз. Он посмотрел на неё серьёзно. — Или ты просто слишком прозрачна для меня. Пламя камина отражалось в его тёмных глазах, было уже поздно. Он поднялся с кресла. — Иди спать, Ами. Она кивнула. Блейз молча развернулся и уже направился в сторону спальни мальчиков, но остановился и, не оборачиваясь, сказал: — Просто хорошенько подумай обо всём, что произошло сегодня, — он вздохнул. — И о том, что ты сама чувствуешь, а не о том, что должны чувствовать другие. Он не стал ждать ответа и ушёл в темноту подземелий. Ами осталась сидеть у камина ещё несколько минут, слушая, как огонь медленно догорает в ночной тишине. Затем она вздохнула и направилась обратно в спальню — она слишком устала за этот день. К сожалению, утро следующего дня не смогло начаться для Ами спокойно. — Как ты мог не сказать мне, что расследование по делу Клювокрыла уже закончилось?! — громко воскликнула Ами, взмахнув руками, стоя посреди гостиной Слизерина. — Было не до этого: то ты узнавала правду, то этот Поттер… — попытался смягчить напор сестры Драко. — Да какая разница! Ты должен был мне сказать. Хагрид будет ужасно расстроен, — Ами резко остановилась. — Подожди. Если письмо тебе пришло сегодня, значит, Хагриду тоже. Мне нужно срочно к нему! Не успел никто и слова сказать, как Ами пулей метнулась в спальню, схватила тёплую мантию и, пытаясь надеть её на ходу, вернулась в гостиную. — Я ушла, пока. Сегодня меня не ищите. И снова не успел никто ничего сказать, как дверь гостиной за ней закрылась. Ами спешила по пустым коридорам, её шаги гулко отдавались в тишине. Миновав дубовые двери, она вдохнула свежий морозный воздух. Спускавшийся вниз луг серебрился пушистым снегом, и следы Ами оставляли в снегу тонкую дорожку. Носки и полы мантии быстро промокли и покрылись инеем. Запретный лес стоял словно заколдованный: каждая ветка была одета белой сверкающей опушкой, а хижина Хагрида походила на глазированный торт. Ами постучала. Никто не ответил. Она постучала ещё раз — настойчивее. Раздались тяжёлые шаги, и дверь отворилась. Глаза у Хагрида опухли, по кожаному жилету струились слёзы. — Ами! Ты уже слышала? — прорыдал он. — Да, Хагрид, — Ами робко кивнула, проходя в хижину вслед за расстроенным лесничим. — Поверить не могу, что они так поступили. Но ты же говорил, что Клювокрыл хороший, наверняка тебе удастся… Она не закончила — в дверь вновь постучали, настойчиво. Послышался голос Гарри: — Хагрид! — Гарри забарабанил в дверь. — Хагрид! Хагрид снова поднялся и пошёл открывать дверь. Ами же решила остаться сидеть на месте. — Вы пришли! — прорыдал Хагрид и кинулся обнимать Гарри. Лесничий был ростом с двух мужчин, его объятия были нешуточными — Гарри наверняка бы упал, если бы Рон с Гермионой вовремя не подхватили Хагрида под руки. Друзья втроём втащили его в хижину и только тогда заметили уже сидящую внутри Ами. Она улыбнулась и помогла усадить Хагрида за стол. Он уронил голову на руки и разрыдался ещё громче — лицо его было залито слезами, а нечесаная борода намокла. — Что стряслось, Хагрид? — испуганно спросила Гермиона, переведя вопросительный взгляд на подругу. Ами лишь кивнула в сторону лежащего на столе письма. Гарри увидел её жест и посмотрел на письмо. — Что это, Хагрид? Хагрид подтолкнул письмо к Гарри. Тот раскрыл его и прочитал: — «Уважаемый мистер Хагрид! Сообщаем, что расследование по делу о нападении гиппогрифа на ученика во время урока завершено. Постановлено принять заверения профессора Дамблдора, что вы в этом прискорбном инциденте невиновны». — Да ведь это здорово! — Рон похлопал лесничего по огромному плечу. Хагрид всхлипнул и махнул Гарри рукой, чтобы тот читал дальше. — «Тем не менее мы обязаны выразить своё беспокойство по поводу вышеупомянутого гиппогрифа. Мы получили жалобу от мистера Люциуса Малфоя и передаём дело в Комиссию по обезвреживанию опасных существ. Слушание состоится 20 апреля. Просим вас прибыть в указанный день в Комиссию с вашим гиппогрифом. До начала слушания вам надлежит держать гиппогрифа на привязи в отдельном помещении. С уважением, ваши коллеги…» Ниже шёл список школьных попечителей. — Но ведь ты говорил, что Клювокрыл очень хороший, — вспомнил Рон. — Держу пари, всё обойдётся… — Нет, не обойдётся! Знаю я этих упырей из Комиссии по обезвреживанию. — Хагрид утер рукавом слёзы. — У них зуб на самых интересных животных. В углу кто-то громко зачавкал. Ами, Гарри, Рон и Гермиона обернулись. На полу врастяжку лежал гиппогриф и что-то жевал. — Ну как оставить его снаружи? Там ведь ужас сколько намело снегу! — всхлипывая, объяснил Хагрид. — Сейчас Рождество, а он будет там один-одинёшенек и на привязи. Трое переглянулись. Ами лишь хмыкнула — все четверо расходились с Хагридом во взгляде на «самых интересных животных», которых другие люди называют опасными чудовищами. Впрочем, Клювокрыл и правда выглядел безобидно. Хагрид же и вовсе считал его милашкой. — Тебе нужно хорошенько подумать, как его защитить, — Гермиона села рядом с Хагридом и погладила его по огромной руке. — Необходимо доказать комиссии, что он неопасен. — Герми права. Если это доказать, всё будет хорошо, — Ами встала рядом с подругой, мягко улыбнувшись великану, стараясь его поддержать. — Ничего не выйдет! — рыдал Хагрид. — Комиссия в кармане у Люциуса Малфоя. Все его боятся. Я проиграю дело, и тогда Клювик… Хагрид чиркнул пальцем по шее и с плачем рухнул на стол. — Может, Дамблдор поможет? — вслух подумал Гарри. — Он и так мне очень помог. А у него самого забот полон рот: дементоры, Сириус Блэк… Рон и Гермиона взглянули на Гарри, словно хотели сказать: вот он, подходящий момент упрекнуть Хагрида за то, что он умолчал о роли Блэка в гибели родителей Гарри. Но Хагрид был так несчастен и так боялся за судьбу гиппогрифа, что Гарри просто не мог усугублять страдания друга. Ами лишь закатила глаза — сейчас её меньше всего волновал Блэк, точнее, её отец. Всё, что ей было нужно, она уже узнала, а о том, почему Хагрид всё это время молчал, ей знать было необязательно. — Хагрид, нельзя сдаваться, — твёрдо сказал Гарри. — Гермиона права, надо хорошенько продумать защиту. Мы будем свидетелями… — Я где-то читала о суде над гиппогрифом. Его тоже раздразнили, и он напал на обидчика, — задумалась Гермиона. — Того гиппогрифа оправдали. Обязательно найду этот случай. — Да, я тоже поищу похожие случаи, не переживай, — по-доброму произнесла Ами. Хагрид только громче зарыдал. Ами и Гарри с Гермионой обернулись к Рону, словно к якорю спасения. — Заварю-ка я чаю, — сказал тот. Гарри вытаращил глаза, а Ами усмехнулась, понимая, почему Рон предложил чай. — Давай, чай это хорошая идея. Мама всегда предлагает чашку чая, когда кому-нибудь плохо, — улыбнулась Ами. Наконец, выслушав многочисленные заверения о помощи и увидев перед собой кружку горячего чая, Хагрид высморкался в платок размером с добрую скатерть и сказал: — Всё правильно. Нечего раскисать… надо взять себя в руки… Огромный волкодав Клык застенчиво вылез из-под стола и положил морду Хагриду на колени. — И чего я расквасился? На себя не похож, — Хагрид погладил Клыка по холке и потрепал за ухо. — Сам не свой последнее время… беспокоюсь о Клювике, да и уроки мои никому не нравятся… — Нам очень нравятся! — соврала Гермиона. — Очень интересные! — попыталась как можно правдоподобнее изобразить улыбку Ами. — Отличные уроки, — поддакнул Рон. — Как, кстати, поживают флоббер-черви? — Все передохли, — сник Хагрид. — Салата объелись. — Бедные… — У Рона от сдерживаемого смеха задрожали губы. — Да ещё эти дементоры… мороз по коже, — Хагрида передёрнуло. — Как иду в «Три метлы» промочить горло, каждый раз их вижу — будто в Азкабан возвращаюсь. Хагрид умолк и отхлебнул чаю. Гарри, Рон и Гермиона затаили дыхание: Хагрид впервые упомянул о заключении в волшебной тюрьме. Ами лишь отвела взгляд к окну, за которым виднелся заснеженный лес. Она пришла сюда ради поддержки Хагрида, а не для того, чтобы снова возвращаться к дементорам, Азкабану и отцу. — А в Азкабане страшно? — осторожно спросила Гермиона. — Ещё как! — Хагрид смотрел в одну точку. — Другого такого места во всём мире нет. Я думал, с ума сойду. В голове всякие ужасы вертелись… всё вспоминал, как меня выгнали из школы… как умер отец… как я отпустил Норберта… На глазах у него опять выступили слёзы, а Ами изо всех сил пыталась сдержать усмешку, вспоминая Норберта, которого Хагрид выиграл в карты. — Посидишь там — и забываешь, кто ты и зачем живёшь. Я всё мечтал: умереть бы, пока сплю… А потом меня выпустили, и я будто снова родился. Всё вокруг стало новым — лучший день в жизни. А дементоры-то меня отпускать не хотели. — Ты же был не виноват! — с удивлением воскликнула Гермиона. Хагрид горько усмехнулся. — Им-то что? Им нужно пару сотен заключённых, а виноват ты или нет — их не волнует, — Хагрид молча уставился в чашку, потом тихо добавил: — Я хотел было отпустить Клювокрыла… пусть бы улетел… да как ему втолковать, что надо улепётывать? Да и закон страшно нарушить… как бы опять… — Хагрид посмотрел на Ами, Гарри, Рона и Гермиону полными слёз глазами. — Не хочу обратно в Азкабан. Все четверо просидели у Хагрида целый день, и Ами старательно делала вид, что всё хорошо, чтобы беспокоящийся лесник не начал расспрашивать их о собственных проблемах. В какой-то момент она и сама забыла о Блэке, ссоре и ревности, искренне взявшись за подготовку защиты гиппогрифа вместе с остальными. Уходя от Хагрида, они договорились встретиться следующим утром в библиотеке, чтобы взять там книги и заняться поисками. Только дойдя до замка, Ами поспешила попрощаться с Роном и Гермионой, по-прежнему игнорируя Гарри, и быстро уйти. Но Гарри не дал ей далеко уйти — он догнал её и схватил за руку. — Ами, подожди! — Он остановил её. — Пожалуйста, давай поговорим. Ами резко остановилась. На секунду она замерла, чувствуя его пальцы на своём запястье. Захват не был грубым, но в нём ощущалось отчаяние. Она медленно обернулась. — Отпусти, — тихо сказала она. Гарри сразу разжал руку, будто обжёгся. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Вечерний ветер, прорывавшийся из двора в открытый коридор, где они стояли, шевелил её волосы, и на фоне каменных стен замка всё казалось слишком холодным. — Я не хотел… — начал он, запнувшись. — Я правда не хотел тебя обидеть. Ами сжала губы. — Но обидел, — спокойно ответила она. Это снова был не крик и не злость — это снова звучало хуже. Гарри провёл рукой по волосам. — Я был зол. Я не понимал, что происходит. Все эти разговоры про Блэка… про предателей… я… — И ты решил, что проще всего обвинить меня, — перебила она. Он замолчал. — Я не считаю тебя… — он резко вдохнул. — Я никогда не видел в тебе дочь предателя или такую же, как Малфой. Ами подняла бровь. — Правда? А звучало именно так. Он снова замолчал, мысленно называя себя идиотом. Гарри шагнул ближе, но, не касаясь её, боялся коснуться, будто она была сделана из хрусталя. — Я был идиотом, — глухо сказал он. — Я злился на весь мир, а ты оказалась рядом. Она отвела взгляд. — Я всегда рядом, Гарри. — Это прозвучало тише, чем она хотела. — Я знаю, — он сделал ещё один шаг. — И именно поэтому… я не должен был… — Он снова запнулся. В голове Ами вспыхнули слова Блейза: «Подумай о том, что ты сама чувствуешь». Она глубоко вдохнула, решаясь. — Я не могу притворяться, что ничего не было, — сказала она честно. — Мне нужно время. Гарри кивнул почти сразу. — Сколько угодно. Он выглядел так, будто был готов согласиться на всё, лишь бы она его простила. — Но не игнорируй меня, — добавил он тише. — Это в миллион раз хуже, чем если бы ты накричала. В её глазах на секунду мелькнула боль. — А тебе не кажется, что мне тоже было хуже? — Ами прикусила губу. Эти слова повисли между ними. Гарри виновато опустил голову. — Я не хотел причинять тебе боль. — Но причинил. Снова тишина. Где-то вдалеке хлопнула дверь замка — видимо, кто-то из учеников вошёл или вышел. Ами шагнула назад. — Завтра с книгами, ради Клювокрыла, — Ами вздохнула, набираясь сил. — Я буду работать с вами в гостиной, — она посмотрела ему в глаза. — Но это не значит, что всё стало нормально. Гарри медленно кивнул. — Я понимаю. Она уже развернулась и собиралась уходить, когда он тихо добавил: — Ты важна для меня, Ами. Она замерла на секунду, но не обернулась. — Тогда больше не забывай об этом. На следующие утро друзья отправились в библиотеку, около входа в которую встретили Ами. Взяв оттуда по охапке книг, они вернулись в пустую гостиную Гриффиндора. Ами было непривычно возвращаться сюда — будто последний раз она была в этой гостиной не несколько дней назад, а очень-очень давно. Но надо признать, она почувствовала лёгкую радость и спокойствие, словно после долгого времени вернулась домой. Всё же, как бы в гостиной Слизерина ей ни было хорошо всё это время, гостиная Гриффиндора была родной и любимой. И надо признать, она успела соскучиться по красному цвету. Весь день они сидели у пылающего камина, перелистывая пыльные тома страницу за страницей в надежде найти похожий случай. Книги были полны отчётов о знаменитых судах над опасными существами. Время от времени кто-нибудь говорил: — Вот тут есть кое-что. В тысяча семьсот двадцать втором был случай… правда, гиппогрифа признали виновным и казнили, вот, поглядите… — А вот это, пожалуй, подойдёт: в тысяча двести девяносто шестом на кого-то напала мантикора, её оправдали и отпустили на волю… ой, нет, не годится: её все боялись и потому отпустили… Вечером, когда свет из окон перестал освещать гостиную и единственным источником света стал камин, Ами вышла из портрета, услышав очередной вызов на дуэль от рыцаря. Гарри поспешил выйти в коридор вслед за ней. Ами обернулась, глядя на него; несколько секунд они стояли молча, потом он неловко сунул руки в карманы. — Можно… я провожу тебя? Ами чуть прищурилась. — До подземелий? — удивлённо подняла она бровь. — Да. После короткой паузы она кивнула. Коридоры замка были всё так же пусты, шаги эхом отдавались по камню. Сначала они шли молча, но тишина уже не была напряжённой — скорее осторожной. — Я думал о том, что ты сказала, — начал Гарри. — Я больше не забуду. Ами посмотрела вперёд и глубоко вздохнула. — Хорошо, — в итоге произнесла она. — И… ты права, — Гарри остановился, вынуждая её тоже притормозить. — Я привык, что ты всегда рядом, и почему-то решил, что ты никуда не денешься. Ами внимательно посмотрела на него. — Это не повод ранить меня. — Я знаю, — тихо ответил он. — И я не хочу, чтобы ты уходила из-за меня. Эти слова прозвучали искренне, без оправданий. Ами вновь выдохнула. — Я не уходила из-за тебя. Он поднял взгляд. — Тогда почему? — Потому что мне нужно было пространство, чтобы не наговорить лишнего, — она чуть пожала плечами. — Но надо признать, я скучала, — добавила она чуть тише. — По красному цвету? — задорно улыбнулся Гарри. — И по нему тоже, — Ами усмехнулась. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. — Я не хочу, чтобы между нами оставалась эта трещина, — сказал Гарри. — Тогда не трескай всё снова, Поттер. Гарри тихо рассмеялся и, посмотрев на Ами, увидел, как впервые за последние дни она улыбнулась ему по-настоящему. — Я вернусь сегодня, — неожиданно сказала Ами. — Что? — не поверил своим ушам Гарри. — В гостиную Гриффиндора, — спокойно улыбнулась ему Ами. Он замер. — Правда? — Да. Думаю, я достаточно нагулялась. Гарри был рад, несказанно рад. Он сдерживал сильное желание приблизиться и обнять её, боясь, что это её оттолкнёт. — Я подожду тебя, — кивнул он в сторону входа в гостиную Слизерина. Гарри остался у входа в гостиную Слизерина, и всё то время, что Ами не было, радостная улыбка не сходила с его губ. Через некоторое время дверь снова открылась. Ами вышла с сумкой и рюкзаком на плечах, а в руках она держала Черныша, который смотрел на Гарри с величайшим подозрением. — Он считает, что ты недостоин, — спокойно сообщила Ами, будто действительно понимала, что говорит или думает её кот. — Он не первый, — пробормотал Гарри. Гарри сразу же поспешил забрать у неё сумку и рюкзак. — Я могу сама, — недовольно проворчала Ами. — Знаю, — ответил он. — Но позволь. — И на этот раз она не стала спорить. — Тео хотел выйти и «случайно» тебя проклясть, — добавила она. — А Малфой? — Сказал, что если ты снова сделаешь мне больно, он забудет о моей просьбе и о том, что ты мой друг. — Справедливо, — пожал плечами Гарри. Они шли по коридорам медленно, но легко, без прежней напряжённости. Черныш устроился удобнее на руках хозяйки и вдруг замурлыкал. — Он тебя простил, — усмехнулась Ами. — Это хороший знак? — настороженно спросил Гарри. — Очень, — улыбнулась ему Ами. Когда они вошли в гостиную Гриффиндора, яростный разговор Рона и Гермионы стих. Рон поднял брови, а Гермиона облегчённо улыбнулась. Ами вновь огляделась — красные гобелены, золотой свет камина, знакомые кресла; всё и правда было похоже на возвращение домой. Гарри только поставил вещи возле дивана, как Рон уже оказался рядом. — Ну наконец-то! — воскликнул он. — Я уже думал, нам придётся идти в подземелья и вытаскивать тебя силой. — Ты бы не прошёл мимо Тео, — рассмеялась Ами от нелепой идеи брата. — Прошёл бы! — возмутился Рон. — Возможно… в другую сторону. Ами закатила глаза, но на её лице сияла улыбка. Подошедшая Гермиона мягко обняла её. — Я рада, что ты вернулась, — тихо сказала она. — Здесь без тебя… странно. — Я тоже рада, — Ами искренне улыбнулась подруге. Неожиданно она пристально прищурилась, и на её губах заиграла заговорщическая улыбка. — Раз уж я официально вернулась и мы с Гарри помирились, надо это отметить. Рон сразу оживился. — Отметить? Это звучит многообещающе. Ами повернулась к Гарри. — Возьми карту Мародёров. — Гарри удивлённо моргнул. — Сейчас? — Сейчас. — Я правильно понимаю, что мы идём нарушать правила? — вскинул бровь Рон. — Немного, — невинно ответила Ами, но заговорщическая улыбка осталась. Гермиона вздохнула, но даже в её глазах мелькнул огонёк любопытства. — Только я быстро отнесу вещи. Герми, ты со мной? — повернулась к подруге Ами. Гермиона кивнула, и Ами, взяв вещи и Черныша, вместе с Гермионой поднялась наверх в спальню. Подруги аккуратно открыли дверь, стараясь не разбудить спящую Джинни. — Осторожно, — прошептала Гермиона. Ами аккуратно прошла к своей дальней кровати и тихо поставила рядом сумку, сняла мантию, которая не поместилась в неё, и положила рюкзак. Черныш бесшумно спрыгнул на подушку и тут же свернулся клубком. — Ты уверена? — тихо спросила Гермиона, которая по-прежнему не слишком любила нарушать правила, особенно когда Блэк охотится за Гарри. Но Ами уверенно кивнула. — Уверена. Они на цыпочках вышли из комнаты, тихонько закрыли дверь и поспешили спуститься вниз. Рон и Гарри ждали их в гостиной; в руках Гарри уже была карта, которую Ами ловко выхватила у него. — Спасибо, — кивнула она ему. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — взмахнула палочкой Ами, и линии на карте начали проявляться. Она внимательно посмотрела на неё и, убедившись, что правильно помнит маршрут и что учителей рядом с гостиной нет, махнула рукой: — За мной. Друзья вышли из гостиной; вслед им снова что-то говорил сэр Кэдэган, но никто, как обычно, его не слушал. Они прошли через несколько коридоров, спустились по лестницам и свернули в сторону подземелий. — Эм… — Рон огляделся. — Мы точно идём туда, куда надо? — Абсолютно, — уверенно сказала Ами, не отрываясь от просмотра карты. В итоге она остановилась перед странной картиной с натюрмортом из фруктов. — И что теперь? — подозрительно спросил Рон. — Мы пришли смотреть на груши? Ами закатила глаза — остроумие её братца, как всегда, было выше всяких похвал. — Иногда ты меня пугаешь, братец. Она протянула руку и аккуратно пощекотала грушу на картине. Груша хихикнула и превратилась в маленькую дверную ручку. — Ого, — выдохнул Рон. Ами повернула её и открыла дверь. Тёплый свет и аромат еды ударили им в лицо. Друзья оказались в огромной кухне, точной копии Большого зала, только расположенной ниже. Домовые эльфы радостно заахали. — Мисс Уизли вернулась! — пискнул один из них. — Друзья мисс Уизли голодны? — спросил другой. Через минуту перед ними уже стоял маленький столик, заставленный пирожками, жареным картофелем, тёплым хлебом и кружками тыквенного сока. Рон смотрел на всё это с благоговением. — Ами… — произнёс он. — Я официально объявляю тебя лучшей сестрой на свете. Ами усмехнулась и уселась за стол. — Я знала, что ты оценишь. Всё-таки еду ты любишь больше всего. Гермиона улыбалась, наблюдая за эльфами; хотя она и была ярой противницей рабства эльфов, ей было приятно видеть, что в Хогвартсе им живётся неплохо. — Надо будет их поблагодарить, — она села рядом с подругой. — Конечно, — кивнула Ами. — Они любят, когда к ним относятся по-человечески. Гарри сел напротив Ами, и сейчас он впервые за последние дни улыбался легко и свободно. — С каких пор ты знала про это место? — спросил он. — На втором курсе меня сюда привели близнецы. Потом ещё несколько раз я приходила сюда с ними. — Что?! И вы молчали?! Почему вы меня не позвали?! Я же всё-таки ваш брат! — недовольно воскликнул Рон, понимая, что упустил возможность поесть. — Нужно же оставлять козыри, — усмехнулась Ами. Друзья смеялись, болтали, перебивали друг друга. Рон ел с таким видом, будто участвует в историческом событии. Черныш, неизвестно как, оказался на коленях у Ами, важно наблюдая за эльфами. — Вот это я понимаю — празднование, — сказал Рон, откусывая пирожок. Ами засмеялась, а Гермиона посмотрела на подругу; на её губах сияла улыбка. — Я правда рада, что ты снова здесь. Ами посмотрела в глаза подруге и улыбнулась, а затем перевела взгляд на Гарри и ответила: — Я тоже. На этот раз в её голосе не было сомнений. И где-то между смехом, горячим хлебом и тёплым светом кухни стало ясно — всё ещё не идеально, но они снова все вместе. Друзья ещё немного посидели за столиком, доедая последние пирожки. Рон откинулся на спинку стула с выражением абсолютного счастья. — Если бы в Хогвартсе ставили оценки за ночные вылазки, — пробормотал он, — это было бы «Выше ожидаемого». — Это было бы «Тролль», — автоматически поправила Гермиона, но без обычной строгости. Домовые эльфы радостно суетились вокруг, предлагая добавку, но друзья вежливо отказались — сытые и довольные. Ами поднялась первой. — Нам пора. Пока никто не заметил. Они поблагодарили эльфов и тихо вышли обратно в коридор. Замок был спокоен — факелы потрескивали, шаги гулко отдавались по камню, но на пути им никто не встретился. — Даже скучно, — прошептал Рон. — Не сглазь, — одновременно сказали Гарри и Гермиона. Когда они добрались до гостиной — огонь в камине догорал, мягкий, тусклый свет разливался по коврам. — Всё, — зевнула Гермиона. — Я больше не способна ни на один подвиг. — Согласен, — Рон потянулся. — Если завтра я не проснусь, считайте, что это из-за переедания. Они пожелали спокойной ночи и почти сразу поднялись в спальни. В гостиной остались только Ами и Гарри. Тишина стала другой — глубокой, мягкой, огонь продолжал тихо потрескивать. Ами опустилась в кресло у камина. Гарри сел напротив, но через секунду пересел ближе. Несколько мгновений они просто смотрели на тлеющие угли. — Спасибо, — тихо сказал он. Она взглянула на него. — За кухню? — За то, что вернулась. — Я не хотела уходить навсегда. — Ами вновь взглянула на тлеющие угли — Я знаю, — он замолчал, задумавшись. — Я правда боялся, что потеряю тебя, — добавил он тише. Ами тихо вздохнула и перевела взгялд на Гарри, в темноте гостиной она едва видела его силуэт. — Ты меня не потеряешь, Гарри. Но… я не могу быть рядом, если чувствую себя лишней. Он покачал головой. — Ты никогда не была лишней. Ами развернулась к нему полностью, старась в темноте разглядеть его глаза. — Тогда не заставляй меня сомневаться в этом. Он кивнул — серьёзно, без привычной поспешности. — Не буду. Неожиданный лунный свет осветил его лицо, и в его взгляде было что-то новое — не отчаяние, не страх. Осознанность. Ами протянула руку. Он взял её, крепко, но осторожно. — Мы всё ещё будем спорить, — сказала она. — Конечно. — И злиться. — Вероятно. — Но больше не будем молчать днями. — Обещаю. Она чуть улыбнулась. — Хорошо. Молчание снова вернулось, но теперь оно было тёплым. Набравшись смелости Гарри осторожно притянул её к себе. Она не сопротивлялась — наоборот, пододвинулась ближе. Объятие сначала было осторожным, почти неловким, потом стало крепче. Ами уткнулась лбом ему в плечо. — Я скучала, — ели слышно прошептала она. — Я тоже, — ответил он.