Неправильная Малфой

Погода все портилась, но гриффиндорская команда — под присмотром мадам Трюк — тренировалась, как никогда упорно. Накануне матча гриффиндорцев ожидала неожиданная новость: матч будет проводиться с Пуффендуем, а не со Слизерином – из-за того, что у ловца Слизерина болит рука. Услышав эту новость, Ами усмехнулась — она ни секунды не сомневалась, что Драко выкрутится, чтобы не играть в такую ужасную погоду. Как рассказал Гарри, несмотря на эту новость, вся команда Гриффиндора не слишком уж и волновалась, разумеется, за исключением капитана — Оливера Вуда. Весь день перед матчем выл ветер и лил дождь. В коридорах и классах добавили факелов и фонарей. Игроки Слизерина, особенно Драко, ходили довольные собой. Идя на третьей перемене вместе с Гермионой на урок защиты от тёмных искусств, Ами встретила любимую компанию слизеринцев. — О, Львёнок! — вылетел вперед всех Тео. — Привет, ребята! — Ами остановилась возле друзей, нехотя рядом встала Гермиона. — Как там ваша команда? Так жаль, что мы не сможем с ними сыграть первый матч, — наигранно жалостливо произнес Драко. — Эх, если бы не моя рука... Ами улыбнулась и закатила глаза. — И правда жаль. Как твоя рука, кстати? Сильно болит? Вся компания дружно рассмеялась. — Вообще, я рада, что хотя бы тебе, Драко, не придётся играть в такую ужасную погоду. Мне искренне жаль всех игроков, которые будут вынуждены идти на поле. — Да уж, погода и правда с каждым днём всё хуже и хуже, — посмотрел в окно Блейз. — Нет абсолютно никакого желания даже сидеть на трибунах, не то что играть, — покачал головой Тео. — Но ради лицезрения проигрыша вашей команды стоит пойти, — ухмыльнулся Драко. — Не переживай, братец, сначала мы выиграем этот матч, а следом и кубок, — улыбнулась Ами, смотря Драко в глаза. — Ну, это мы ещё посмотрим, — Драко ответил на её взгляд, и между ними началась шуточная игра в гляделки. — Ами, нам пора, а не то опоздаем. Ами отвернулась, взглянув на подругу, а после кивнула. — Ладно, мы пошли, вы тоже не опаздывайте на урок! — махнула рукой на прощание Ами и пошла вслед за Гермионой. Подруги пришли за минуту до начала урока. Зайдя в класс, к их удивлению, за столом сидел не профессор Люпин, а Снегг. — Быстрее проходите, урок скоро начнётся, — буркнул Северус, его взгляд скользнул по их лицам без тени приветствия. — Как я вижу, не все успели подготовиться к занятию. Ами и Гермиона поспешили сесть за пустующую впереди парту. Ами еле успела достать перо, пергамент и учебник из сумки, перед тем как урок начался. — Как вы, должно быть, заметили, профессор Люпин сегодня не присутствует, — его голос был полон скрытого удовлетворения, которое он, однако, старался маскировать под официальный тон. — Причина его отсутствия вас интересовать не должна, хотя, я полагаю, это не имеет значения для тех, кто пришёл сюда учиться, а не сплетничать. Ами, почувствовав легкое беспокойство, осмотрелась и заметила пустующее место рядом с Роном, за которым по обыкновению должен был сидеть Гарри. Ами наклонилась к Гермионе. — Герми, ты не знаешь, где Гарри? Он всегда приходит вовремя. Гермиона, которая уже успела уткнуться в учебники, повернулась к подруге, с тревогой посмотрев на пустующее место друга. — Не видела его. Надеюсь, он не вляпался в какую-нибудь неприятность. — Но что касается вас, — Снегг обернулся к классу, его взгляд тоже остановился на пустующем месте в классе, которого явно не должно было быть. — Поскольку мой коллега, профессор Люпин, по какой-то причине не удосужился заполнить журнал, я вынужден выяснить, на каком этапе вашего обучения он остановился. Итак, — он сделал паузу, словно ожидая ответа, который, как он знал, не последует, — какие темы по Защите от Темных Искусств вы уже успели пройти под руководством профессора Люпина? Не успел кто-либо даже подумать о том, что последнее они успели пройти, как вдруг дверь распахнулась, и в класс ворвался Гарри. Все сразу же бросили взгляд на вошедшего. — Извините, профессор Люпин, я... — Гарри остановился, увидев за учительским столом Снегга. Его лицо выразило полное удивление и, кажется, даже страх. — Урок начался десять минут назад, Поттер, — процедил Снегг, его губы изогнулись в знакомой презрительной усмешке. — Минус десять очков Гриффиндору. Садитесь. Гарри не двинулся с места. Его глаза были прикованы к Снеггу. — Где профессор Люпин? — Ему нездоровится, — ухмыльнулся Снегг. — По-моему, я велел вам сесть. — Что с ним? — продолжал допрос Гарри, его голос звучал напряженно. Сверкнув глазами, Снегг явно с сожалением ответил: — Угрозы для жизни нет. Как бы кому-то ни хотелось обратного. Еще минус пять очков Гриффиндору. И если вы сейчас же не сядете, вычту ещё пятьдесят. Гарри медленно прошел к своей парте, рядом с Роном. Снегг оглядел класс. — Поттер прервал меня на том, что в журнале у профессора Люпина не записаны темы, которые вы прошли... — Сэр, мы прошли боггартов, красных колпаков, ползучих водяных и гриндилоу, — перебила Снегга Гермиона. — Сегодня мы должны были приступить... — Помолчите, мисс Грэйнджер, — оборвал ее Снегг. — Я не спрашивал, что вы прошли. Мне лишь хотелось указать на безалаберность профессора Люпина. — Люпин — лучший учитель защиты от темных искусств, — заявил Дин Томас, и со всех сторон послышался одобрительный шепот. Снегг еще пуще засверкал глазами. — Вам легко угодить. Люпин не утруждает вас домашними заданиями, а с красными колпаками и водяными справится и первокурсник. Сегодня мы будем проходить... Снегг перелистал учебник и раскрыл последний параграф. — ...оборотней. — Но, сэр, — не сдержалась Гермиона, — до оборотней еще далеко, мы только–только добрались до... — Мисс Грэйнджер, — ледяным голосом осадил Гермиону Снегг, — мне кажется, учитель здесь я, а не вы. Откройте учебники на странице триста девяносто четыре. — Снегг снова обвел взглядом учеников. — Вы слышите, что я сказал! Недовольно бурча и переглядываясь, класс открыл книги. — Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка? Все молчали. Гермиона, как обычно, подняла руку. — Ну, кто? — Снегг скривил губы, не удостоив Гермиону даже взглядом. — Ваше молчание, как видно, означает, что профессор Люпин не объяснил вам даже основных различий между... — Вам же сказали, — не удержалась Парвати, — что до оборотней мы еще не дошли... — Молчать! Так-так. Вот уж не думал, что есть третьекурсники, которые не умеют отличить оборотня от волка. Вы так отстали! Надо будет сообщить об этом профессору Дамблдору. — Сэр, — Гермиона не опускала руки, — оборотень отличается от простого волка очень немногим. Нос оборотня... — Мисс Грэйнджер, вы уже второй раз выскакиваете с ответом, когда вас не вызывали, — перебил ее Снегг. — За то, что среди вас имеется столь докучливая всезнайка, лишаю Гриффиндор еще пяти очков. Гермиона залилась краской, опустила руку и, едва сдерживая слезы, уставилась в парту. Каждый в классе хоть раз назвал Гермиону всезнайкой, Рон, и вовсе повторял это раза два в неделю, но Снегга так не любили, что бросали на него пылающие от гнева взгляды. Ами не была исключением – она бросила недовольный взгляд на крёстного и принялась утешать подругу. — Вы задали вопрос, Гермиона знает на него ответ, — не выдержал Рон. — Зачем спрашивать, если ответ не нужен! Весь класс притих: Рон перегнул палку. Снегг медленно подошел к Рону, приблизил к нему лицо. — Вы будете наказаны, Уизли, — прошипел он. — И если вы еще когда-нибудь позволите себе критиковать мой стиль преподавания, то очень пожалеете. Я вам это обещаю. До конца урока никто больше не проронил ни слова. Ученики скрипели перьями, конспектировали параграф об оборотнях. Снегг ходил от парты к парте, читая записи, сделанные на уроках Люпина. — Объяснение никуда не годится, — то и дело слышались его замечания. — Неверно, ползучие водяные живут в Монголии... Профессор Люпин поставил за это четыре? Я бы пожалел и двойки... Снегг задержал всех после звонка. — Домашнее задание к понедельнику: написать два свитка о том, как распознать и обезвредить оборотня. Давно пора взять вас в руки. Уизли, останьтесь, я назначу вам наказание. Отойдя от класса на безопасное расстояние, класс стал горячо обсуждать случившееся на уроке. — Конечно, он метит на место Люпина, но он никогда еще не позволял себе говорить в таком тоне о других преподавателях защиты! — сказал Гермионе и Ами Гарри. — Чего он так взъелся на Люпина? Может, из–за того боггарта? — Не знаю, — Гермиону явно беспокоила какая–то мысль. — Очень надеюсь, что профессор Люпин скоро поправится... — Да, я тоже, — Ами тоже была вовлечена в свои мысли. Подруги переглянулись и, увидев в глазах друг друга ответы на свои вопросы, обе кивнули. Гарри даже не обратил внимания. Он уже привык, что две его подруги всезнайки, и, иногда приходя к одинаковому ответу, они подтверждали без слов свои догадки, но при этом далеко не сразу озвучивали их вслух. Рон догнал их минут через пять, клокоча от злобы. — Знаете, что этот... (он так обозвал Снегга, что Гермиона укоризненно воскликнула: «Рон!») заставил меня делать? Чистить утки в больничном крыле! И без волшебства! — Рон сжал кулаки. — Почему Блэку не пришло в голову спрятаться в кабинете Снегга? Прикончил бы его, и все бы ему только спасибо сказали. Ами укоризненно посмотрела на Рона, а после произнесла: — Мы с Герми пойдём в библиотеку, а после догоним вас. — Ами взяла за руку подругу и быстрым шагом направилась в сторону библиотеки. — Но у нас же сейчас обед! — крикнул им вдогонку Рон, но Ами с Гермионой уже его не слышали. — Ами, погоди, — попыталась остановиться Гермиона, но Ами была сильнее. — Почему именно сейчас надо в библиотеку? Нам же надо воспользоваться маховиком только после следующего урока. — Я не за этим туда тебя тащу, а чтобы поговорить. То зелье, которое пил Люпин... Я знаю, что это было, — Ами кинула взгляд на подругу. — Идём. — Она зашла в библиотеку и направилась к самому неприметному месту среди стеллажей. Дойдя, Ами наконец выпустила руку Гермионы из цепкой хватки и повернулась к ней. — Ты же тоже об этом подумала? — Да, странно, что Снегг дал нам именно оборотней. Да и сегодня полнолуние... — То зелье, которое пил Люпин, когда мы зашли к нему с Гарри... Это «Акконитовое зелье»! — на лице Гермионы всплыло недоумение. — Ой, прости, так это зелье называют в кругах зельеваров, и то далеко не все. В общем, это «Волчье противоядие», оно... Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. — Я знаю это зелье. Читала, что его недавно открыли. Поверить не могу, так профессор Люпин и вправду, — Гермиона огляделась по сторонам и тихо сказала: — Оборотень.

* * *

Ами ворочалась всю ночь. Стоило только закрыть глаза, как тут же вспыхивали картины из детства. Кошмары начали мучить её после того, как она все вспомнила. Пусть с Джинни они и помирились, да и сами воспоминания не мучали её большую часть времени, периодически приходили кошмары, не давая ей спать. Ами в очередной раз резко села на кровати. Глаза были широко открыты, сердце стучало невероятно быстро, а руки тряслись. Ами сильно сжала и разжала их несколько раз, пока дрожь не прекратилась, и следом кинула взгляд на часы, стоявшие на прикроватной тумбе, – пять часов. Солнце ещё не встало, а за окном бушевала буря: раскаты грома не прекращались, ветер выл за окнами, а деревья из «Запретного леса» не переставали скрипеть. Ами шумно выдохнула, ещё раз бросила взгляд на окно и, решив, что поспать больше ей не удастся, откинула одеяло, садясь на кровать. Она свесила ноги с кровати, обувая мягкие тапочки, тихонько подошла к шкафу, стараясь не разбудить соседок. Вытащив из шкафа полюбившееся чёрное худи и такого же цвета штаны, Ами быстро одела их и, захватив свой блокнот и книгу по заклинаниям, направилась в гостиную. За ней хвостиком побежал Черныш, после того как хозяйка уселась на один из диванов перед небольшим столиком, кот запрыгнул на него и улегся рядом. Ами открыла книгу и блокнот, принялась колдовать беспалочки, стараясь понять, что она чувствует, какие условия помогают ей использовать магию, в общем, принялась дальше анализировать. Но результатов, как всегда, было не супер много. Так что вскоре она перешла к практике обычной магии. Примерно полчаса спустя, сзади Ами, со стороны лестницы, послышался странный звук, будто что-то катилось кубарем по ней. Встав с дивана, Ами увидела, как Живоглот кубарем скатился с лестницы. Девочка мигом подбежала к коту подруги, беря его на руки и осматривая со всех сторон. — Бедный. Ты как? Не сильно ушибся? Как ты так упал? — Ами? Раздался голос за её спиной, в стороне все той же лестницы, ведущей в спальни мальчиков. Ами подпрыгнула от неожиданности, чуть не выронив кота из рук, впрочем, в следующую секунду он спрыгнул сам. — Гарри! Боже, ты меня так напугал! — Ами облегчённо выдохнула. — Прости, не хотел, — он неловко почесал затылок. — Просто не ожидал тут кого-то увидеть. Ами согласно кивнула – увидеть кого-то в такую рань и правда было неожиданно. — Почему не спишь? — Не спится, — кратко ответила Ами. Ей не хотелось посвящать Гарри в детали того, почему она не сладко спит в своей постели. — А ты чего в такую рань спустился? Даже для тебя — члена команды — рановато. — Пивз разбудил меня, а после не смог уснуть из-за бури. — Ясно, — кивнула Ами, а после перевела взгляд на окно. Молчание немного затянулось. Оба были ещё слишком сонные, да и темная обстановка гостиной немного смущала обоих. — А я тут решила поколдовать, раз уж всё равно не сплю, — попыталась как-то исправить неловкость Ами, направляясь обратно к дивану. — Беспалочковую магию тренируешь? — последовал за ней Гарри. — Сначала да, но... — Ами немного потупила взгляд, — у меня всё также нет абсолютно никаких результатов. Поэтому перешла к обычной магии. Изучаю разные заклинания. Жаль правда не существует заклинания, которое прекратило бы эту бурю. — Да, совершенно не хочется играть при такой погоде. Так ещё и Малфой отмазался, и придётся играть с пуффендуйцами. — Ну, было логично, что Драко воспользуется ситуацией, чтобы не играть в такую погоду. Я бы на его месте поступила точно так же. Не понимаю, почему нельзя перенести матч, это же явно ужасная погода для игр. — Из-за таких пустяков матчи не отменяют. — Да какие пустяки! — взорвалась Ами. Гарри, не сдержавшись, громко рассмеялся. Ами же ткнула друга в бок, но при этом сама не сдержала усмешки. — Хотя, знаешь, мне такая погода вполне по душе, — Ами вновь перевела взгляд на окна, а следом на её губах появилась умиротворённая улыбка. — Если не надо идти на улицу, то такая буря меня всегда успокаивает. Да и запах сырости после дождя безумно приятный. Гарри посмотрел на Ами. Она выглядела спокойно и, надо признать, очень красиво. Её расслабленное лицо, на которое падал свет, исходящий от камина, выглядело волшебно. Гарри и не заметил, как засмотрелся, ему слишком приглянулись её прикрытые глаза и мягкая улыбка. Неожиданно резко Живоглот и Черныш вскачили с дивана и помчались в направлении спальни мальчиков. — Черныш! А ну стой! Оставьте эту и так полуживую крысу в покое! — подскочила вслед за ними Ами. — Гарри, лови Живоглота! — Понял, — ответил немного растерянный Гарри. Его уши покраснели, когда подруга, лицо которое он так тщательно рассматривал, резко погналась за котами, а к нему пришло осознание того, что он только что делал. Коты были успешно пойманы на пути к лестнице и возвращены обратно на диван. — Понять не могу, чего им покоя не даёт эта потасканная жизнью крыса, — помотала головой Ами, поглаживая кота. — Хотя наверняка Гермиона права, и всё дело в кошачьих инстинктах. — Наверняка, но всё-таки к Коросте они проявляют особый интерес. — Может быть и так, но я, честно, уже устала от постоянной ругани Рона и Герми. — Не одна ты, — на выдохе произнес Гарри. — Хочешь, научу тебя паре заклинаний? — Ами кивнула головой в сторону лежавших на столе палочки с книгой. — Может быть, когда-нибудь пригодится. — Давай! — воодушевился Гарри, доставая из-под мантии палочку. — Только предупреждаю, они не простые. — Ничего, я готов, — он посмотрел на подругу со взглядом, полным уверенности. Ами рассмеялась – настолько уверенный вид Гарри позабавил её. — Хорошо, хорошо. Ами взяла книгу со стола и принялась перелистывать страницы, бурча что-то себе под нос. Перелистнув очередную страницу, она воскликнула: — Вот! Это подойдёт! Оно не вызовет сильных разрушений, и башня Гриффиндора не пострадает! Ну, наверное... — Гарри шокированно посмотрел на подругу, неужели столь много заклинаний из этой книжки столь разрушительны? — Так, слушай меня внимательно, — лицо Ами вмиг стало серьёзным настолько, что Гарри чуть ли не до смерти испугался. — От этого буквально зависит, насколько мы останемся невредимыми. Ну что ж, начнём, — Ами вмиг улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Для начала запомни само заклинание: «Фулмен Импетус». Само заклинание направляет концентрированный разряд молнии, полученного из атмосферы, прямо в противника, — Гарри был серьёзен как никогда. Ами отвернулась от него и взяла палочку, после чего вновь повернулась к другу. — Но не переживай, чтобы ненароком такой силы молния не ударила в башню, я научу тебя упрощённой версии этого заклинания. Изначальная версия тоже может быть довольно полезна, так что запомни её. — Но я вряд ли смогу его использовать, если не попрактикуюсь. — Не переживай об этом, если разберёшься с упрощённой версией, то с первой попытки получится обычная его версия. Гарри подумал, что она точно говорит что-то слишком фантастичное даже для мира магов. Ами увидела скептицизм в глазах Гарри и поэтому произнесла: — Честно, как только я освоила упрощенное заклинание, у меня с первой попытки получилось основное. Её слова совсем не переубедили Гарри, а наоборот, убедили в том, что такое может получиться только у гения вроде Ами. — Ну что ж, давай начнём, — Ами взяла палочку в руки. — Запомни эти движения палочки, они одинаковые для обоих версий заклинаний, — Ами медленно несколько раз подряд повторила движения в воздухе, чтобы Гарри хорошенько их запомнил. — Единственное отличие в версиях этого заклинания — это словесная формула. В упрощённом заклинании убираешь второе слово и остаётся: «Флумэн», — произнеся заклинание, Ами взмахнула палочкой, и над её ладонью появилось маленькое грозовое облако, из которого вырывались маленькие молнии. Они были настолько малы, что даже не доставали до ладони Ами. Гарри изумлённо смотрел на облачко в руке подруги. — В зависимости от намеренья получится либо такое вот грозовое облако, — она подняла ладонь, и вместе с ней поднялось облачко, — либо из конца палочки вырвется молния. Также можно контролировать размер облака и мощность его молний, — девочка улыбнулась, смотря на то, как сверкают молнии. — Так что, если кто-то будет надоедать, можно его спровадить, наколдовав над головой такое вот облако. Ну что ж, теперь ты попробуй наколдовать облачко. Гарри поднял палочку, повторяя движения. — Хорошенько представь его на своей ладони. Какого оно размера, достают ли молнии до твоей ладони, насколько они сильные, и правильно направь магию. Гарри сосредоточился и, выполнив все инструкции подруги, произнёс заклинание, но ничего не произошло. Чувство разочарования кольнуло его, пусть он явно понимал, что с первого раза вряд ли получится, но всё-таки крохи надежды у него были. — Ничего, ты всё сделал правильно. Осталось только практиковаться. Всё-таки заклинание не из простых, — Ами ярко улыбнулась, и крупица грусти Гарри полностью пропала. Они сидели в гостиной до самого рассвета: Ами практиковала какие-то слишком необъяснимые для Гарри заклинания, а он всё корпел над этим облаком. И в один момент у него действительно вышло. — Флумэн, — произнес в очередной раз Гарри, и вдруг над его рукой появилось маленькое облачко раза в два меньше того, что было у Ами. Но оно появилось! — Гарри, молодец! У тебя получилось! Практикуйся иногда, и вскоре сможешь контролировать размер и силу молний. Гарри светился от счастья – у него действительно получилось! Но его радость быстро пропала после услышанных слов. — А теперь попробуй выпустить молнию из палочки. После того как ты освоил облако, оно должно получиться почти сразу! Выражение лица Ами не предвещало ничего хорошего для Гарри. Он быстро понял, что подруга не отстанет, пока у него не получится, а ещё вполне может устроить с ним дуэль для того, чтобы тот научился отражать это заклинание. Гарри выдохнул, но взялся за палочку – в конце концов, он сам попросил научить его. Да и в целом оно хоть и было довольно сложным, точно так же было полезным. К его удивлению, Ами была права: после нескольких раз у него получилось наколдовать молнию, он не совсем понял, как это сделал, но, повторив, у него получилось снова, так что это определённо был успех. — Уже пора завтракать, — заметил Гарри. — И правда, — кивнула Ами. — Тогда пойдём в большой зал, я жутко проголодалась. Ами подскочила с дивана и, забрав с собой свои вещи, направилась к выходу из гостиной. Гарри пошёл вслед за подругой к портрету. — Обнажи меч, жалкий трус! Или не можешь защитить такую прелестную даму? — заорал на Гарри сэр Кэдоган. — Да ну вас! — отмахнулся Гарри и зевнул. А Ами рассмеялась во весь голос. — Не переживайте, я сама себя защищу. И прежде чем навязчивый портрет успел крикнуть им чего-нибудь вдогонку, Ами с Гарри поспешили скрыться за поворотом в направлении большого зала. В столовой Гарри взял большую тарелку овсянки, а Ами принялась есть глазунью с беконом и намазывать на тосты апельсиновый джем. Друзья продолжали болтать, не заботясь о набитых ртах, когда оба принялись за тосты с джемом, появилась вся команда. — О, сестрёнка, ты чего здесь в такую рань? — Не спалось. Вот и спустилась пораньше. Да и надо же пожелать вам удачи. — Ну, раз ты спустилась только ради нас с Джорджем, мы обязаны сегодня победить, — перековеркал её слова Фред. — Да ну вас, — улыбнулась Ами. — Сегодня круто придётся! — Вуд сидел за столом, не притрагиваясь к еде. — Будет тебе, Оливер, — пыталась успокоить его Алисия. — Не сахарные, не растаем. Ливень как ливень. Вскоре вся команда ушла, а Ами осталась в большом зале дожидаться Рона с Гермионой. Она перелистнула очередную страницу своих записей, как услышала знакомую ругань. — Твой кот опять не даёт покоя Коросте! Запри это животное уже где-нибудь! — тряс Рон крысой перед лицом Гермионы. — Рон, успокойся. Сколько раз тебе ещё повторять? Это кошачьи инстинкты! — И вам доброе утро, — измученно улыбнулась Ами подошедшим друзьям. Вскоре уже вся школа спешила на матч, прикрываясь капюшонами от дождя. Ведь такого ливня давно не было. Ами заколдовала свою мантию и мантии друзей, чтобы те отталкивали воду. Толпа учеников бежала через луг, нагнув головы навстречу свирепому ветру, рвавшему из рук зонтики. Рон, Ами и Гермиона уселись на трибунах со стороны своего факультета. Вскоре вышли игроки: с одной стороны — красно-алые гриффиндорцы, а с другой — канареечно–желтые пуффендуйцы. Капитаны обменялись рукопожатием. Диггори дружелюбно улыбнулся, а Вуд только кивнул, словно у него свело челюсть. — По метлам! — крикнула мадам Трюк, правда, её голос был еле слышен среди разбушевавшейся бури. Мадам Трюк поднесла к губам свисток, сквозь шум дождя раздался далёкий–далёкий свист. И четырнадцать игроков взмыли в воздух. Друзья изо всех сил болели за Гарри и свою команду, несмотря на то, что их возгласы растворялись в раскатах грома. Гриффиндорская команда вела счёт, нужно было как можно быстрее поймать снитч. Но по полёту Гарри можно было заметить, что что-то явно не так. — Вот чёрт! Я забыла наложить заклинание отталкивания воды на очки Гарри! — неожиданно воскликнула Ами, повернувшись к друзьям. — Я была уверена раз ты заколдовала наши мантии то и его очки. Получается, он почти ничего не видит из-за дождя? — уточнила Гермиона. — Да, Рон, думаешь, Вуд возьмёт тайм-аут? — Более чем уверен. Мы вырвались на сорок очков, нужно ловить снитч. — Я вниз! Как только они возьмут тайм-аут, заколдую очки Гарри. И правда, когда Ами почти спустилась, сразу после первой вспышки молнии раздался свисток судьи. Девочка поспешила к зонту на краю поля, где только что скрылась вся команда. — Мы оторвались на пятьдесят очков, — услышала Ами голос Вуда. — Скорее лови снитч, а то придется играть ночью. — Из-за этих очков я ничего не вижу! — Гарри в отчаянии потряс очками. Ами вынырнула сбоку. Вся команда шокированно уставилась на неё. — Гарри, дай сюда очки. И не успел никто рта раскрыть, как она схватила очки и трижды стукнула по ним волшебной палочкой. После чего вернула очки Гарри. — Держи. Они теперь водоотталкивающие. Вуд чуть не бросился её целовать. Но раздался свисток, предзнаменующий продолжение игры. Ами побежала обратно на трибуну. — Молодец! — крикнул он ей вдогонку. И приказал команде: — Взлетаем! Заклинание явно сделало свое дело. Было видно, что теперь Гарри уверенно вёл метлу сквозь воздушные вихри, ища глазами снитч, легко уклоняясь от бладжера и нырял под Диггори, когда тот мчался навстречу. Снова громыхнуло, блеснула раздвоенная молния. Играть становилось опасно, надо скорее поймать снитч! Гарри развернул метлу и помчался к середине поля; новая вспышка осветила трибуны, и Гарри увидел в пустом верхнем ряду, на фоне неба, неподвижную фигуру огромного лохматого пса. Закоченевшие руки Гарри скользнули по мокрому древку метлы, и он провалился метра на два вниз. Тряхнул головой, откинул волосы и глянул на трибуны — собака исчезла. Для троих друзей, наблюдавших за ним с трибун, это показалось странным. Они не видели пса, ведь сидели спиной к сверкнувшей молнии, да даже если бы сидели лицом, вряд ли бы обратили внимание, уж слишком все трое были сфокусированы на матче и их друге. — Гарри! — истошно завопил Вуд от колеса. — Гарри! Сзади! Гарри оглянулся. Седрик Диггори несся вверх, между ними висел крохотный золотой шарик. Гарри словно ударило молнией, он прижался к древку и ринулся вверх. Неожиданно все возгласы стихли, оставив за собой шокированные лица учеников. Воздух пронзила мёртвая тишина, казалось, будто кто-то выключил звук. Все без промедления уставились вверх, где летел Гарри, за ним устремились около сотни дементоров. Смотря на эту картину, Ами накрыла леденящая волна ужаса. Она снова начала слышать крики, прямо как в поезде. Подняв голову, девочка увидела, как один единственный дементор летит в её сторону. «Не трогайте мою дочь!» «Амелина, ты снова ослушалась» «Отойди прочь, грязная предательница крови» «Амелина, ты позор нашего рода» «Просто отдай нам девчонку, и ты не пострадаешь!» «Ничтожество» «Никогда! Я не отдам вам её!» Крики становились всё сильнее, разные голоса смешивались в её голове. Ами закрыла голову руками. Перед ней сгущался белый туман. Сознание начинало погружаться во тьму. Девочка выставила одну руку вперёд. — Экспекто Патронум! — закричала она из последних сил. Белый свет разлетелся словно щит, отталкивая от неё дементора. Он улетел, и через пару секунд, глубоко дыша, Ами сумела открыть глаза. Испуганные взгляды уставились на неё. Голова всё ещё трещала, но уже слабее. — Ами, ты к... — начала говорить Гермиона. Но её голос заглушили взволнованные возгласы со всех сторон. Трое друзей повернулись в сторону поля и увидели, как Гарри летит вниз. Гермиона схватила за руку Ами. Дамблдор выбежал в центр поля и взмахнул палочкой – падение Гарри замедлилось. Он ещё раз взмахнул палочкой, и из неё вырвалось белое облако, которое полетело в дементоров. Они быстро разлетелись. Рон, Ами и Гермиона переглянулись, кивнули друг другу и рванули вниз с трибун. Оказавшись внизу, они увидели, как Дамблдор идёт рядом с наколдованными им же носилками, на которых лежал Гарри. Рядом так же появились все остальные игроки команды Гриффиндор, и они всей компанией направились в больничное крыло. Гарри уложили на койку, а вокруг встали все игроки команды (кроме капитана Оливера Вуда). Ами села рядом, схватив друга за руку, Гермиона села рядом, а сзади них примостился Рон. Вскоре подошёл профессор Флитвик и вручил троице друзей то, что осталось от метлы Гарри. Когда он упал, оказалось, что её унесло ветром, и она угодила прямо в Гремучую Иву, а с ней, как известно, шутки были плохи. Все находящиеся вокруг Гарри тихонько переговаривались, обсуждая, что только что произошло. — Повезло еще, что земля мягкая, — произнёс Фред. — Я подумал — все, конец. А у него даже очки не разбились. — Фред, заткнись, — бросила в сторону брата Ами. — Никогда ничего более страшного не видела. Ничего более страшного... страшные чёрные фигуры в капюшонах... холод... крик... Так ещё и ты, Ами, резко схватилась за голову и побледнела. И тот дементор, который полетел к нам... Гарри открыл глаза. Все сразу уставились на него. Он же рассматривал троих друзей, что выглядели так, словно и не выходили на улицу, и на команду, где все с головы до ног в грязи. — Как ты, Гарри? — спросил Фред. Он был бледен как полотно, это не могли скрыть даже потоки грязи. В воображении у Гарри проносились картинки: молния... лохматый пес... золотой снитч... дементоры... — Что случилось? — Гарри вдруг сел в постели, и у всех перехватило дыхание. — Ты упал, — коротко объяснил Фред. — Метров с двадцати, — он оглядел друзей, которые согласно закивали. — Мы думали, ты умер, — Алисию до сих пор била дрожь. Гермиона всхлипнула, глаза у нее были красные. — А как же матч? Будем переигрывать? Все молчали. Правда навалилась тяжелым камнем. — Мы что, проиграли? — прошептал Гарри. — Диггори поймал снитч, — сказал Джордж. — Сразу после того, как ты упал. Он сначала ничего не понял. Посмотрел вниз и увидел тебя на земле. Он тут же попросил не засчитывать им победу, хотел переиграть матч. Но все было честно. Даже Вуд признал. — А где Вуд? — Гарри только что заметил, что Вуда нет. — В душе, — ответил Фред. — Наверное, хочет утопиться. Гарри спрятал лицо в коленях, запустив пальцы в волосы. Фред взял его за плечо и легонько потряс. — Ладно тебе, Гарри, ты никогда еще не упускал снитч! — Надо же когда-нибудь и упустить, — рассудительно заметил Джордж. — Можем еще отыграться, — заметил Фред. — Мы проиграли сто очков, так? Значит, если пуффендуйцы проиграют Когтеврану, а мы у Когтеврана выиграем. Ну, и у слизеринцев... — Пуффендуйцам надо проиграть с разницей в двести очков, — уныло возразил Джордж. — А если они еще и побьют когтевранцев... — Да нет, Когтевран им не по зубам. А вот если Слизерин продует Пуффендую... — Все будет зависеть от очков. Как ни считай, сто очков нам придется... Гарри лег, не говоря ни слова. Проиграли... Он первый раз проиграл матч. Проиграл... Минут через десять пришла мадам Помфри и распорядилась всем оставить палату. — Мы еще зайдем, Гарри, — пообещал напоследок Фред. — И не терзай себя, ты все равно лучший ловец. Такого у нас никогда не было. И вся команда, оставляя за собой грязные следы, вышла из палаты. Мадам Помфри с недовольным видом закрыла за ними дверь. Ами и Рон с Гермионой остались около Гарри. — Видел бы ты, как рассердился Дамблдор, — прерывающимся голосом сказала Гермиона. — Я никогда его таким не видела. Ты стал падать, он выбежал на поле, махнул палочкой, и падение замедлилось. Потом он нацелил палочку на дементоров. Из нее вылетело серебристое облако, дементоров как ветром сдуло... Он был вне себя от ярости, что они вошли на территорию… — Дамблдор наколдовал носилки и положил тебя на них, — перебил Рон. — Носилки сами тебя несли, а он шел рядом до самой школы. Все думали, что ты... Рон замолчал, но Гарри его не слушал. Он думал о том, что с ним сделали дементоры, о голосе... Потом взглянул на Ами, Рона и Гермиону и опомнился. Он прочитал у них в лицах такую тревогу, что тут же принялся лихорадочно искать нейтральную тему для разговора. — А где моя метла? — спросил он. Все трое переглянулись. — Где она? Ее подобрали? — Она, понимаешь... ее отнесло ветром, — издалека начала Ами. — И что? — И она упала... понимаешь, Гарри... угодила прямо в Гремучую иву, — Гермиона отвела взгляд. У Гарри сжалось сердце. Гремучая ива — страшное дерево. Она одиноко высилась посередине луга и крушила все, что попадалось под удары ее ветвей. — И что? — Гарри со страхом ждал ответа. — Ну, ты ведь знаешь ее, — ответил Рон. — Она всегда дает сдачу. — Профессор Флитвик только что принес твою метлу, — едва слышно сказала Гермиона, нагнулась, подняла с пола мешок и вытряхнула на постель кучку щепок и поломанных прутьев — все, что осталось от верного «Нимбуса–2000», непобедимого, но в конце концов все–таки потерпевшего поражение.

* * *

По настоянию мадам Помфри Гарри пролежал в больнице все выходные. Он ни на что не жаловался, не спорил, но не позволил ей выкинуть щепки и прутики, оставшиеся от «Нимбуса». Он знал, что это глупо, что метлу не починить, но ничего не мог с собой поделать: как будто потерял самого лучшего друга. Ами, Рон и Гермиона сидели у друга с самого утра вплоть до самой ночи. Они и все кто ещё заходил к Гарри старались приободрить его. В субботу вечером Хагрид прислал охапку желтых цветов, похожих на кочаны капусты. Ами с интересом рассматривала их, раздумывая о том, можно ли их добавить в какое-нибудь чудное зелье. Джинни, отчаянно краснея, подарила самодельную открытку с пожеланием скорейшего выздоровления. Открытка сама собой раскрывалась и пела истошным голосом, так что Гарри пришлось придавить ее вазой с фруктами, от чего Ами с Гарри не смогли сдержать смеха, естественно, после того как их сестра ушла. В воскресенье утром в палату ввалилась вся факультетская команда, и Оливер Вуд замогильным голосом сообщил, что ни в чем Гарри не винит. А Гарри по-прежнему был в подавленном состоянии, и никто не догадывался, что дело не только в метле или проигрыше. Он никому не рассказал о Гриме, даже Ами и Рону с Гермионой. Рон испугается, Ами будет обеспокоена, но её явно будет больше волновать состояние друга, чем предзнаменование, а Гермиона фыркнет: она не верила предсказаниям профессора Трелони. Но никуда не денешься: Грим уже дважды являлся, и дважды Гарри едва не погиб. Первый раз чуть не попал под волшебный автобус, теперь вот упал с такой высоты. Похоже, призрак пса не отстанет, пока Гарри не свернет себе шею. Что же, так всю жизнь и оглядываться с опаской, нет ли Грима поблизости? В понедельник Гарри вернулся в школу. В школьном шуме и суете думать о Гриме было некогда. Правда, приходилось сносить насмешки слизеринцев. Драко, как и его однокурсники, был на седьмом небе от счастья, что гриффиндорцы проиграли матч. Но в отличие от них, он молча наблюдал за представлением того, как кто-то изображал падение Гарри с метлы. Так же Драко снял бинты, ведь вскоре должна будет состояться игра, и пора было начинать готовиться. На уроке зельеварения двое слизеринцев (всё тех же, что уже издевались над Гарри в начале года) развлекались тем, что изображали дементора. Рон не выдержал и запустил одному из них в лицо огромное влажное крокодилье сердце. Снегг вычел у Гриффиндора пятьдесят баллов. А Ами чуть не прибила брата за то, что он разбрасывается такими ценными ингредиентами для зелий. — Если защиту от темных искусств опять ведет Снегг, я притворюсь, что болен, и не пойду, — сказал Рон после обеда. — Ами, Гермиона, поглядите, кто в классе. Ами закатила глаза, но всё же, вслед за Гермионой, заглянула в дверь и сказала: — Заходи, не бойся. За учительским столом сидел профессор Люпин. Он осунулся, потрепанная одежда висела мешком, под глазами синели круги, но, когда все расселись по местам, он приветливо улыбнулся. Ученики первым делом стали жаловаться на Снегга. — Это нечестно, он ведь только заменял вас, а задал такое домашнее задание! — Мы ничего не знаем об оборотнях... — ...целых два свитка! — Нужно было сказать профессору Снеггу, что вы еще оборотней не проходили, — Люпин слегка нахмурился. Класс загалдел громче: — Да мы сказали, а он говорит, мы очень отстали… — Он и слушать ничего не хотел… — Целых два свитка!!! Общее возмущение было велико, но Люпин только улыбнулся. — Ничего, я поговорю с профессором Снеггом. А его задание можете не делать. — Ну, вот! — огорчилась Гермиона. — А я уже сделала. Ами усмехнулась с улыбкой на лице, смотря на подругу. Несмотря на то, что она тоже уже выполнила это задание (вместе с Гермионой), её это нисколечки не волновало. Главное, что подтвердили свои догадки о том, что Люпин является оборотнем, но предпочли об этом молчать. Сам же урок прошел замечательно. Люпин принес стеклянный ящик с болотным фонарником. Это хрупкое и безобидное на вид одноногое существо, казалось, было составлено из струек дыма. — Заманивает людей в болото, — диктовал Люпин. — Видите у него в руке фонарь? Он с ним прыгает по кочкам, путник идет на свет, он все дальше… А с трясиной шутки плохи… При этих словах фонарник изо всех сил скребнул ногой по стеклу, не хуже чем ножом, так что весь класс передернуло. Прозвенел звонок. Собрав сумки, все двинулись к выходу. — Одну минуточку, Гарри, мне нужно тебе что–то сказать. Ами, если хочешь, тоже можешь остаться. Гарри вернулся, Ами вслед за ним, больно уж ей не хотелось так сразу идти на прорицание. Люпин накрыл тряпкой ящик с болотным чудищем. — Слышал о вашем матче, — Люпин стал запихивать в портфель книги. — Жаль твоей метлы. Ее можно починить? — Нет, — ответил Гарри. — От нее только щепки остались. Люпин вздохнул. — Гремучую иву посадили в тот год, когда я поступил в Хогвартс. Помню, мы придумали игру: кто первый подбежит к ней и коснется ствола. Одному мальчику, по имени Дэйви Гаджен, она чуть не выбила глаз, и нам запретили к ней подходить. Ее лучше не трогать. Никакая метла бы не уцелела. — Вы и о дементорах слышали? — с трудом проговорил Гарри. Люпин бросил на него внимательный взгляд. — Да. Профессора Дамблдора в такой ярости еще не видели. Дементоры уже давно проявляли недовольство... разъярились, что их не пускают на территорию школы... Ты из-за них упал? И тебе, я слышал, Ами от них досталось. Люпин перевёл на неё взгляд, и та в ответ кивнула. — Да, — признался Гарри. И, сам того не ожидая, спросил: — Ну почему? Почему из-за них я падаю в обморок? Я что... Люпин словно прочитал его мысли. — Нет, ты не трус. И ты, Ами, тоже. Дементоры так сильно действуют на вас, потому что вы пережили такое, чего другим и в страшном сне не снилось, — сказал Люпин. На его молодое, хоть и в глубоких морщинах лицо, обрамленное седыми волосами, упал косой луч зимнего солнца. — Дементоры — самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Даже маглы чувствуют их присутствие, хотя и не видят их. Когда ты рядом с дементором, в тебе исчезают все добрые чувства и счастливые воспоминания. Это их пища. Они съедают все хорошее, что есть в человеке, и тот становится таким же, как они, воплощением зла. В нем остаются только самые страшные воспоминания. Если, конечно, это длится достаточно долго. Так что нет ничего удивительного, что вы при их виде падаете в обморок — страшнее того, что вы испытали, трудно придумать. Любой бы на вашем месте упал. И стыдиться тут нечего. Ами задумалась. Это было странно: о трагедии Гарри было известно всем, а вот о том, что происходило внутри семьи Малфоев, не знал никто. Да ещё и тот незнакомый голос, который она слышала. Ами незаметно помотала головой, откидывая странные мысли в сторону. Наверняка Люпин говорит о том времени, когда Малфои отказались от неё. То время тоже не назовёшь самым счастливым в жизни. — Когда они рядом, — Гарри опустил глаза, в горле у него стоял комок, — я слышу, как Волан–де–Морт убивает маму. Рука Люпина дернулась, будто он хотел взять Гарри за плечо, но передумал. А Ами изумлённо посмотрела на друга, он не говорил об этом. — И зачем только они явились на матч? — понурился Гарри. — Они голодны, — ответил Люпин и защелкнул портфель. — Дамблдор не пускает их в школу, и им не из кого сосать радость — они ведь ею питаются... А на стадионе собралось столько болельщиков! Ликование, радость, для дементоров это настоящий пир. Они и не удержались. — В Азкабане, должно быть, ужасно, — глухо сказал Гарри. Люпин нахмурился и кивнул. — Да, крепость стоит в море на маленьком островке, но дементорам не нужны ни толстые стены, ни вода, узники и так не сбегут: они заточены в темнице собственных мыслей. Почти все очень скоро сходят с ума. — Но ведь Сириус Блэк сбежал... — Портфель Люпина соскользнул со стола, и Люпин поймал его на лету. — Да, сбежал, — ответил он, выпрямившись. — Блэк, похоже, нашел способ с ними бороться. Ни за что бы не поверил... Дементоры высасывают из волшебника магические способности, если он надолго остается в их власти... — А ведь вы прогнали дементора тогда, в поезде, — вспомнил вдруг Гарри. — И ты, Ами, Рон с Гермионой говорили, что ты прогнала одного, когда он полетел на трибуны. — Есть... особые приемы... Да и потом, в поезде был только один дементор. Чем их больше, тем труднее с ними бороться, — ответил Люпин. — Научите меня этим приемам. Пожалуйста. — Я, Гарри, вообще-то не мастер сражаться с дементорами... — А вдруг они снова придут на матч? Люпин нерешительно поглядел на умоляющее лицо Гарри. — Ну ладно, — сказал он. — Я тебе помогу. И ты, Ами, обязательно приходи, думаю, это будет полезно. Только, боюсь, придется подождать следующего полугодия, у меня очень много дел. И угораздило же меня заболеть в самое неподходящее время! Гарри повеселел: Люпин научит его отгонять дементоров, и, стало быть, он больше не будет слышать маминого предсмертного крика, от которого разрывается сердце. Ами лишь кивнула, думая о том, что прекрасно знает о том, что это за болезнь такая. В ноябре когтевранцы наголову разбили пуффендуйцев, и у Гриффиндора еще оставалась надежда выиграть Кубок школы, нельзя только проиграть следующий матч. Вуд неистово тренировал команду, несмотря на холодный дождь, который исправно лил с конца ноября по начало декабря, изо дня в день. Дементоры больше не появлялись: гнев Дамблдора был так велик, что они не осмеливались уходить со своих постов. За две недели до начала каникул небо прояснилось, стало светло–опаловым, ударил легкий морозец, и, проснувшись как–то утром, студенты увидели на траве кружево инея. Замок окутывал знакомый аромат Рождества. Профессор заклинаний Флитвик украсил свой класс мерцающими огоньками, которые вдруг обернулись настоящими летающими феями. Студенты в предвкушении каникул обсуждали, что будут делать дома. Ами, Рон и Гермиона решили остаться в замке. Рон с Ами наперебой клялись, что не вынесут две недели дома с Перси, а Гермиона уверяла, что ей нужно порыться в библиотеке, но Гарри–то отлично понял, что они остаются ради него, и был им за это благодарен. К радости всех, кроме Гарри, объявили, что последний выходной семестра можно провести в Хогсмиде. — Вот здорово! — захлопала в ладоши Гермиона. — Там и запасемся подарками к Рождеству. Мама с папой очень обрадуются волшебным гостинцам! — И ты в этот раз, сестрица, обязана будешь пойти! — Я лучше останусь... Ами не успела договорить, как её перебил Гарри: — Даже не думай, в этот раз обязательно иди. Со мной всё будет хорошо. Гарри снова весь день предстояло быть в замке, и теперь уж точно единственным третьекурсником. Чтобы убить время, он взял у Вуда каталог «Выбери себе метлу». Он тренировался сейчас на допотопной школьной метле — медленном, тряском «Метеоре» и понимал, что нужна собственная новая метла. Ами же старалась сильно не показывать, но была до безумия рада тому, что идёт в Хогсмид. Снова достав свои запасы денег, в этот раз она взяла больше, рассчитывая на то, что нужно купить подарки для всех. В воскресенье утром Гарри проводил Ами, Рона и Гермиону до холла, помахал им из дверей и побрел по мраморной лестнице в свою башню. За окнами падали крупные хлопья снега, в замке было все спокойно и тихо. Трое друзей неспеша направились к Хогсмиду. Рон, не переставая, восторженно рассказывал Ами, куда они сейчас пойдут и что увидят. Вскоре они добрались до самого Хогсмида. Ами раскрыла глаза, стараясь рассмотреть всё как можно подробнее. Сам Хогсмид словно сошёл со страниц старинной книги заклинаний: пушистый снег укрывал двускатные крыши домов, отбрасывая блики на окна. Лучи зимнего солнца отблёскивали в лежащем на земле снегу. Воздух морозный, но пронизанный тонким ароматом печеных яблок, корицы и сладостей, делая стужу не невыносимой, а приятной. Вдоль узких улочек, покрытых хрустящим снежным одеялом, расположились фонари. Совы, разносящие праздничные послания, иногда мелькают над деревней, а где-то вдалеке слышилось нежное позвякивание колокольчиков и звучание Рождественского хора, хоть и до самого рождества ещё оставалось время. Но, несмотря на это, Хогсмид уже походил на рождественскую открытку. На дверях венки из остролиста, кроны деревьев украшены гирляндами волшебных свечек. Витрины магазинов – настоящее чудо. «Сладкое королевство» манит разноцветьем «драконьих шипучек» и «лакричных палочек», покрытых снежной пудрой, а из «Трех метел» доносился оживленный гул голосов, смех и звон кружек, где горячее масло с ромом и сливочное пиво предлагают спасение от зимней стужи. Даже более таинственная «Кабанья голова» кажется окутанной особой, зимней атмосферой, с приглушенным светом и потрескиванием огня. — Предлагаю первым делом пойти в «Сладкое королевство». Мне нужно пополнить свой запас «кислых шипучек». Да, и ужасно хочется посмотреть на него. — Неужели ты их уже все съела?! — воскликнул Рон. — Ну да. Прошло уже много времени, совершенно естественно, что они закончились, — пожала плечами Ами. — Мы же в прошлый раз купили их целую кучу! — Я согласна. Заодно купим чего-нибудь для Гарри, — проигнорировала возгласы Рона Гермиона. — Нет, ну правда! Они же ужасно кислые! — двое подруг, не слушая друга, пошли вперёд. — Эй! Подождите меня. Рон очень быстро нагнал подруг и возмущённо произнёс: — Решили оставить меня одного? — Ну а что? Ты там возмущался, что тебе не нравятся мои любимые конфеты, — Ами упёрла руки в бока. — Ну прости, — простанал Рон. — Просто я правда не понимаю... — Мы вот с Герми тоже не понимаем вашей с Гарри страсти к полётам, но ничего не говорим. — Ладно, ладно. Всё, идёмте. Как только друзья зашли в «Сладкое королевство», у Ами забегали глаза сквозь толпы учеников. Чего только не было на полках! Огромные куски нуги, грильяж с дробленым кокосовым орехом, толстые медовые ириски, штабели всевозможных плиток шоколада. Посреди магазина громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», бочонок сахарных свистулек, воздушное мороженое, о котором говорил Рон. Целый стеллаж «потешных угощений»: взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс» (из нее можно выдувать огромные синие пузыри, которые потом несколько дней летают по комнате), мятные нитки для чистки зубов, перечные чертики в пакетах с надписью «Дыхни огнем!», мороженое «Зубом застучи, мышью запищи», мятная помадка в форме лягушат — «В желудке прыгают, ногами дрыгают», хрупкие сахарные перья и карамельные бомбы. — Поверить не могу, тут столько всего! — А я говорил! — довольно заулыбался Рон. — О, а вон и мои кислые шепучки! — Ами, пропихиваясь сквозь учеников, добралась до заветной бочки с любимыми конфетами и принялась накладывать столько, что Рон открыл рот от изумления. — Ты уверена, что это всё съешь? — Более чем, — радостно улыбнулась Ами. — Хватит вам уже. Давайте найдём чего-нибудь для Гарри. Друзья ходили по магазину, рассматривая разные сладости. То и дело кто-нибудь говорил: «А может быть, это?» и показывал в сторону очередных сладостей. Так же все трое понабирали по пути разных конфет, запасы которых уже давно закончились. Пройдя почти весь магазин, они остановились в дальнем углу под надписью: «О вкусах не спорят!». — А может быть, это? — Рон поднял вверх пачку зелёно-слизневых конфет. — Фу, — поморщилась Гермиона, — гадость какая! Гарри они уж точно не понравятся. И цвет, и вкус скорее для упырей, чем для людей. — Полностью согласна, — с отвращением отвела взгляд от странных конфет Ами. — Зачем мы вообще зашли в этот отдел? — пробурчала себе под нос Ами. — А может, возьмем вот это? — Рон сунул под нос Ами и Гермионе банку с тараканами. — Еще чего! — возмутился Гарри. Рон чуть не выронил банку. — Гарри! — Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Ты что тут делаешь? Как ты сюда... — Боже, ты до чертиков меня напугал! — Ами чуть ли не подпрыгнула от неожиданности, а после повернулась и ткнула друга в бок. — Вот это да! — Рон раскрыл от удивления рот. — Ты что, научился трансгрессировать? — Нет, конечно, — ответил Гарри и шепотом (ведь рядом стояли шестекурсники) рассказал друзьям о Карте Мародеров. — Надо же, мне Джордж с Фредом ни разу ее не показали! — обиделся Рон. — А я им все–таки брат. — Это тебе не показывали, — заулыбалась Ами. — А я вот всё прекрасно знала. — И не рассказала нам?! — воскликнул громче, чем нужно было, Рон. — Рон, успокойся. Какая вообще разница? — пожала плечами Гермиона. — Гарри все равно не оставит карту у себя, он отдаст ее профессору Макгонагалл. Верно, Гарри? — Ну, нет! — ответил Гарри. — Ты что, спятила? — выпучил глаза Рон. — Отдать такую ценность! — Герми, ты что, свехнулась? Это же такая ценность! И Фред с Джорджем явно отдали её Гарри не для того, чтобы он её отдал учителям. — Если ее отдать, придется объяснить, откуда она у меня, — сказал Гарри. — И Фреду с Джорджем влетит от Филча. — А вдруг Сириус Блэк знает тайные ходы в замок? — не унималась Гермиона. — Нужно предупредить учителей! — Никого предупреждать не нужно, — возразил Гарри. — На карте семь тайных ходов. По словам Фреда и Джорджа, Филч знает четыре. Из трех других один завален, у входа во второй Гремучая ива. А тот, через который пришел я, — он... откуда Блэку знать, что вход в него в подсобке магазина? — Тем более, раз уж Филч о них не знает, то откуда знать Блэку? Так что не переживай, Герми, всё под контролем. Рон важно кашлянул и указал на объявление на двери магазина:

ПО УКАЗУ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ

Сообщаем покупателям, что дементорам приказано каждую ночь после заката солнца обходить улицы Хогсмида. Эту временную меру предосторожности отменят после поимки Сириуса Блэка. Советуем покупателям после захода солнца оставаться дома. Счастливого Рождества!

— Хотел бы я поглядеть, как Блэк проникнет в «Сладкое королевство», ведь в деревне дементоры кишмя кишат. Да и хозяева услышат шум, попробуй он сюда вломиться. Они живут на втором этаже. — Но ведь... Но ведь... — Гермиона подыскивала возражение, которое воззвало бы к благоразумию друзей. — Гарри не дали разрешения ходить в Хогсмид. Если кто–нибудь узнает, что он здесь, его могут даже исключить. И солнце еще не село, вдруг Блэк нагрянет в Хогсмид сегодня? Прямо сейчас? — Да он в такую метель Гарри и не разглядит, — Рон кивнул в сторону улицы, где за окнами магазина успела начаться сиьная метель. — Будет тебе, Гермиона. Рождество на носу, что, Гарри хуже других, что ли? — Да и тут сейчас толпы учеников вместе с жителями, Блэк точно не сунется сюда. — Ами огдлядела толпы учеников. Гермиона в тревоге закусила губу. — Ты на меня наябедничаешь? — улыбнулся Гарри. — Ну что ты! Нет, конечно. Но всё-таки, Гарри... — Гарри, ты свистульки видел? — перебил Гермиону Рон, схватил Гарри за руку и потащил к бочонку с конфетами. — А желатиновые червячки? А любимые Амины кислые шипучки? Помню, Фред дал мне одну, мне было тогда семь лет, она мне язык насквозь прожгла. Мама его тогда здорово метлой отлупила! — Рон задумчиво уставился на корзину с шипучками. — А что, если угостить Фреда тараканьей гроздью и сказать, что это засахаренный арахис, он поверит? Ами усмехнулась со слов брата и посмотрела на растерянную Гермиону. — Не переживай, Герми. Всё точно будет хорошо. Та слабо улыбнулась ей в ответ, но слова подруги придали некое спокойствие. Ами, Рон и Гермиона заплатили за сладости, и друзья вышли на завьюженную улицу. Гарри оставил мантию в замке и теперь ежился от холода. Ами с интересом разглядывала окружающую обстановку, но всё же вьюга давала о себе знать, и, идя по улице навстречу ветру, она продрогла до костей. Но, несмотря на это, внимательно слушала друзей, которые сквозь шарфы кричали: — Здесь почта... — А там магазин «Зонко»... — Можно пойти в Визжащую хижину... — Пойдемте лучше в «Три метлы», выпьем сливочного пива, — предложил Рон, стуча зубами от холода. Ами и Гарри обрадовались. Гарри тому, что сможет отогреть свои закоченелые руки, а Ами тому, что наконец попробует сливочное пиво. Друзья перешли на другую сторону улицы и вошли в уютный паб — первый этаж крохотной гостиницы. В пабе было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы. — Это мадам Розмерта, — сообщил Рон. — Пойду принесу нам всем по кружке, — прибавил он и слегка покраснел. Гарри и Ами с Гермионой уселись за маленький столик в дальнем углу между окном и нарядной рождественской елкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. Рон принес четыре кружки пива. Оно было горячее и дымилось. — Счастливого Рождества! — весело пожелал Рон и поднял кружку. — Рон, до Рождества ещё целая неделя, — усмехнулась Ами. — И что? У нас же завтра начинаются праздничные каникулы. Ами усмехнулась и принялась за свой напиток. Она пила большими глотками: чудесный напиток согревал все тело до кончиков пальцев. Вдруг входная дверь отворилась, и сквозняк взъерошил волосы на голове Гарри. Ами глянула в сторону двери и чуть не захлебнулась. В бар вошли Макгонагалл и Флитвик, за ними — Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджем, толстячком в темно–зеленом котелке и полосатой мантии. Все четверо увлеченно о чём–то беседовали. В мгновение ока Гарри накрылся мантией-невидимкой, которую взял с собой. А так как рядом с ним сидела Ами, она тоже угодила под неё вслед за Гарри. Аккуратно вылезти времени совсем не было. У обоих в руках остались кружки со остатками сливочного пива. Рон и Гермиона только и успели обернуться, как двоих друзей уже не было видно. Ами прекрасно видела всю компанию: вот они подошли к стойке бара, постояли немного и, развернувшись, двинулись прямо к нии. Гермиона прошептала: — Мобилиарбус! Рождественская елка оторвалась от пола и, плавно покачиваясь, полетела. С глухим стуком приземлилась возле их столика и загородила их пушистыми ветками. Сквозь ее ветки было видно, как к соседнему столику придвинулись четыре стула, и на них — кто крякнув, кто вздохнув — сели учителя и лесничий с Фаджем. К ним сейчас же приблизилась Мадам Розмерта, про которую совсем недавно говорил Рон. — Маленькая кружка минеральной... — спросил женский голос. — Это мне, — ответила профессор Макгонагалл. — Горячий грог... — Спасибо, Розмерта, — пробасил Хагрид. — Содовая с вишневым сиропом и зонтиком... — М-м-м... — чмокнул губами профессор Флитвик и протянул руку за бокалом. — Стало быть, вам, господин министр, смородиновый ром. — Спасибо, Розмерта. Рад вас видеть! Посидите с нами? — Благодарю, господин министр, с удовольствием. Она ушла и вскоре снова вернулась. У Ами сердце ушло в пятки: как это они забыли, что у учителей сегодня тоже выходной? Они еще, чего доброго, здесь дотемна засидятся. А ведь Гарри еще надо вернуться в «Сладкое королевство», а то и в школу. Конечно, с мантией-невидимкой были шансы уйти из паба незамеченными, но это всё равно были огромные риски. А если слишком долго ждать, то «Сладкое королевство» закроется, и тогда Гарри уж точно не сможет попасть в школу. Гарри с Гермионой, по всей видимости, думали о том же самом, ведь первый тяжело вздохнул, а Гермиона нервно постукивала ногой. — Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? — спросила мадам Розмерта. Ами увидела, как министр несколько раз обернулся, по всей видимости, проверить, не подслушивает ли кто. — Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин? — Слышала, слышала. — Вы, Хагрид, успели рассказать, всему пабу? — с укоризной спросила Макгонагалл. — Думаете, Блэк все еще поблизости? — тревожно спросила хозяйка гостиницы. — Уверен. — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки... — Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементоры еще не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в бешенстве: Дамблдор не пускает их в школу. — И правильно делает, — вступилась за директора школы Макгонагалл. — Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ? — Верно, верно, — тоненьким голоском поддержал коллегу малыш Флитвик, не достававший ногами до пола. — Что поделаешь... — сдержанно заметил Фадж. — Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на все... — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Темного Лорда. Это на него не похоже... — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Помню его студентом Хогвартса... Скажи мне тогда кто–нибудь, что из него выйдет черный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи. — Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, — угрюмо ответил министр. — Люди не знают самых страшных его дел. — Что может быть страшнее убийства невинных людей? — удивилась хозяйка. — Кое–что может. — Сомневаюсь. — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор Макгонагалл. — А помните, кто был его лучший друг? — Ну, как же? — Розмерта усмехнулась. — Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Гарри выронил кружку, и она грохнулась на пол. Ами ткнула его локтем в ребро. — Верно, — подтвердила Макгонагалл. — Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было! — Ну, это еще неизвестно, — промычал Хагрид. — Фред с Джорджем, да и, пожалуй, Амелина Уизли, думаю, дадут им фору. — И они были как братья, — вставил Флитвик. — Как два неразлучных брата. — Именно, — подтвердил Фадж. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. А Джеймс в свою очередь был шафером на свадьбе Блэка и Элизабет. Когда у Блэка родилась дочь, Джеймс не успел стать её крёстным. Вы ведь знаете, что Сами-Знаете-Кто собирал детей чистокровных волшебников с сильными способностями. Дочь Блэка была такой, Элизабет постаралась спрятаться вместе со своей дочерью. Потом у Джеймса и Лили родился Гарри, и Блэк стал его крестным отцом. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Узнает, будет очень страдать. — Из-за того, что Блэк стал сподвижником Сами-Знаете-Кого? — прошептала мадам Розмерта. — Хуже... — Фадж понизил голос. — Не многим тогда было известно, что Поттеры знают: Вы-Знаете-Кто за ними охотится. У Дамблдора, который, разумеется, всегда боролся против Вы-Знаете-Кого, было много тайных агентов, и один из них сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. Дамблдор тут же дал им знать и посоветовал спрятаться в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Доверия. — Что это такое? — Мадам Розмерта слушала, затаив дыхание. Профессор Флитвик откашлялся и стал тонким голосом объяснять: — Заклятие Доверия — одно из самых сложных, оно запечатывает тайну в сердце человека — Хранителя Тайны, как его называют. Эту тайну раскрыть невозможно, разве что сам Хранитель ее выдаст. Вы-Знаете-Кто мог годами искать Лили и Джеймса и не нашел бы, даже если бы сунул нос в окно их дома. — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта. — Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, чтобы спасти свою дочь, — ответила профессор Макгонагалл. — Но Дамблдор все равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны. — Значит, он подозревал Блэка? — Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто-то из друзей Поттеров переметнулся на сторону Вы-Знаете-Кого и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое-то время знал, что среди нас завелся предатель. — Но Джеймс Поттер настоял на своем? — Да, настоял, — вздохнул Фадж. — Заклинание Доверия применили, а две недели спустя... — Блэк предал их? — выдохнула мадам Розмерта. — Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы знаете: Тот-Кого-Нельзя-Называть убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством. Но еще страшнее то, что после Поттеров он сдал Тому-Кого-Нельзя-Называть свою родную дочь! К ней и Эльзабет отпаравили пожирателей, те собирались забрать девочку, или убить в случае неудачи. Элизабет до последнего защищала своё дитя. К сожалению, одной против пожирателей ей не удалось выстоять. Но девочку спасли Малфои, одни из родственников. Может, вы слышали два года назад о дочери Малфоев Амелине и о том, что те от неё отказались? — Да, да, что-то такое было, — кивнула несколько раз Розмерта. — Так вот, Амелина на самом деле не родная Малфоям. Она была и будет родной дочерью Сириуса Блэка! — У Ами зашумело в голове, она не могла поверить услышанному. Ей хотелось рвать и метать, орать, что Малфои её не спасали, что это не правда, они лгут, он не может быть её отцом. Но всё, что ей оставалось делать, — это молча сидеть, продолжая слушать. — Конечно же, она об этом не знает. Если узнает, боюсь, может случиться страшное. — Гнусный, смердящий душепродавец! — прорычал Хагрид на весь бар. Соседи притихли и повернулись в их сторону. Макгонагалл зашикала на него. — Я тогда его видел, — Хагрид понизил голос. — Наверное, самый последний перед тем убийством. Это я спас Гарри, вынес его из развалин, Лили–то с Джеймсом уже погибли. Я его тогда вытащил, а у него на лбу рана... а тут этот... Сириус Блэк на своем мотоцикле. Я–то тогда не знал, чего он явился... что он Хранитель Тайны. Я подумал, он... э–э... прилетел помочь. Бледный как смерть, весь трясется. А я–то, я–то! Я его утешать стал! — Хагрид разрыдался. — Хагрид, пожалуйста, умерьте голос, — взмолилась Макгонагалл. — Откуда мне было знать, что ему наплевать на Лили и Джеймса, что он шпион. А он еще говорит: «Я крестный Гарри, отдайте его мне, я, мол, о нем позабочусь...» Ха! Я Гарри не отдал, Дамблдор велел мне отвезти его к тетке. Блэк поспорил–поспорил и согласился. И дал мне свой мотоцикл отвезти Гарри: «Мне, говорит, он больше не нужен». И как это я не догадался! С чего это он отдает любимый мотоцикл? И как это он больше не нужен? Эх, дубина я, дубина! Дамблдор–то знал, что Блэк — Хранитель Джеймса. Блэк думал улизнуть в ту ночь, думал, у него есть часа два, пока Министерство узнает. А отдай я ему Гарри!.. Он бы повез его на мотоцикле да и кинул бы в море. Сына–то лучшего друга! Ещё и попросил передать его жене и дочери что любит их! А я то что, даже сказать ей этого не могу, по его же вине умерла Элизабет, он предал не только Поттеров, но и родную дочь с женой! Как тут ей скажешь! Она и не знает, что он её отец! Да что уж там, переметнулся волшебник на сторону темных сил, нет для него ни свата, ни брата... Хагрид замолчал, и никто долго не решался заговорить. — Но далеко он не убежал, — произнесла удовлетворенно мадам Розмерта. — Министерство магии сцапало его на другой день. — Увы! — вздохнул Фадж. — Не мы его нашли, к сожалению. Его нашел друг Поттера Питер Петтигрю. Он чуть с ума не сошел от горя. Знал, что Блэк — Хранитель Тайны Поттеров, и сам стал искать Блэка. — Петтигрю, Петтигрю... уж не тот ли толстячок, что еще в Хогвартсе всюду таскался за Поттером и Блэком? — припомнила мадам Розмерта. — Он самый, — подтвердила профессор Макгонагалл. — Он души не чаял в Блэке и Поттере. Он им был, конечно, не ровня, не те способности, а я была чересчур строга с ним. Как я теперь раскаиваюсь... — Макгонагалл всхлипнула. — Ну, будет, будет, Минерва, — похлопал ее по плечу Фадж. — Петтигрю умер как герой. Очевидцы, маглы — мы потом стерли им память, — уверяли, что Петтигрю со слезами укорял Блэка: «Как ты мог, Сириус! Лили и Джеймс — наши друзья!» Потянулся за волшебной палочкой, но Блэк, разумеется, опередил его. От Петтигрю почти ничего не осталось... Профессор Макгонагалл высморкалась и сказала севшим голосом: — Глупый, глупый мальчишка... Дуэли никогда у него не получались! Зачем только он сам... Ведь есть же Министерство... — Эх, добраться бы мне до Блэка раньше Петтигрю! — взревел Хагрид. — Уж я бы с ним не канителился, я бы его голыми руками на куски... — Нет, Хагрид, вы бы с ним не справились, — покачал головой Фадж. — Схватить его могла бы только полиция маглов. Я в те времена был заместителем главы Департамента чрезвычайных ситуаций и прибыл на место происшествия одним из первых. Никогда не забуду того, что я там увидел: посреди улицы глубокая воронка, всюду искореженные трупы, маглы кричат, а Блэк стоит и хохочет над тем, что осталось от Петтигрю — кучкой окровавленной одежды и... и... каких-то фрагментов... Фадж замолчал. Все пятеро достали носовые платки. — Вот, Розмерта, что содеял Блэк, — глухо продолжал министр. — Блэка забрал оттуда патруль волшебной полиции, Петтигрю посмертно получил орден Мерлина первого класса — слабое утешение для его бедной матери. А Блэка упрятали в Азкабан. Мадам Розмерта протяжно вздохнула. — А правда, что он лишился рассудка? — По–моему, нет, — ответил министр, растягивая слова. — Могу одно сказать: поражение хозяина временно помутило его рассудок. Убийство Петтигрю и всех тех маглов, жестокое, бессмысленное, было действием отчаявшегося, загнанного в угол человека. Но недавно я был в Азкабане и разговаривал с ним. Все заключенные там явно безумны, сидят в темноте, что–то бормочут, а Блэк... он выглядит и говорит как нормальный. Даже мурашки по коже. Вид у него человека, которому все надоело. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я ее и не могу ли дать ему, сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что. — Как по–вашему, господин министр, зачем он сбежал из тюрьмы? — поинтересовалась мадам Розмерта. — Уж не хочет ли он вернуть Вы–Знаете–Кому силы и примкнуть к нему? — Думаю, что это его... э–э... конечная цель, — уклончиво ответил Фадж. — Но мы надеемся поймать Блэка раньше. Вы–Знаете–Кто сейчас один, но... дайте ему преданного и способного слугу… Подумать страшно, что будет... За соседним столиком помолчали. — Нам пора в замок, Корнелиус, — заметила профессор Макгонагалл. — Вы ведь не хотите опоздать на ужин к директору. Стулья отодвинулись, запахнулись полы мантий, блестящие каблуки мадам Розмерты вернулись за стойку. Слышно было, как открылась входная дверь, в бар ворвался вихрь снега, и вся компания вышла. Гарри схватил за руку Ами и, не церемонясь, поволок её на улицу, подальше от этого места. — Гарри! — воскликнула Ами. Но тот будто не услышал, продолжая вести подругу к выходу. Рон с Гермионой взволнованно переглянулись, а после вернули свои взгляды к двум стульям напротив, где должны были сидеть их друзья. Никто из них не понял, что Гарри и Ами уже там нет. — Где Гарри и Ами, вы как? — спросил Рон, но ответа не последовало. — Ребята? — Его голос прозвучал очень взволнованно. Гермиона, которая только что поднялась, чтобы оплатить их заказ, обернулась, её брови вопросительно изогнулись. Она внимательно посмотрела в ту точку, где должны были сидеть. — Гарри! Ами! — Тишина! Никто не ответил. Гермиона подошла к двум стульям и протянула руку, намереваясь снять мантию-невидимку, но её там не оказалось. — Их тут нету! В этот момент дверь таверны внезапно распахнулась сама по себе, впуская порыв ледяного ветра. — О, Мерлин! — Гермиона широко распахнула глаза. — Они ушли! — Что? — Рон недоуменно смотрел на дверь. — Нужно их как можно быстрее догнать! Они быстро расплатились и выбежали на улицу, где мела сильная метель. На снегу они увидели следы, которые постепенно заметало снегом. Гарри, не ведая, куда его несет, просто шел туда, где нет людей, в темноту, в холод. Холодный зимний ветер пронизывал насквозь, но даже он не мог остудить бушующий внутри него ураган. Сжав запястье Ами так, что оно, наверное, покраснело, он выдернул ее из-под остатков теплой магической завесы, окутавшей их в "Трех метлах". Снег кружился в воздухе, как осколки разбитого мира, который только что открылся Гарри. Узнав, что Сириус Блэк, тот, кто хочет убить его, — его крестный отец, а также отец Ами, Гарри испытывал лишь страх и гнев. Внутри Ами тоже бушевала буря: множество эмоций — от злости и грусти до счастья и радости — они пролетали с такой скоростью, что ни одна из них не успевала осесть дольше, чем на секунду. Её запястье уже начинало болеть, Ами то и дело пыталась достучаться до друга, то и дело завя его. Но Гарри был словно одержимый и продолжал крепко держать запястье Ами, не обращая внимания на её отчаянные попытки вырваться. Он тащил ее по заснеженным улицам, прочь от людей, дальше от этого паба, от шокирующей правды и от того, что так несчастно теребило его душу. — Гарри, отпусти! Мне больно! — Ами не отпускала надежд и изо всех сил пыталась вырваться, её голос пронзительный, но едва слышный сквозь вой ветра. — Гарри, пожалуйста, остановись! Ты меня не слышишь?! Гарри, поглощенный собственными мыслями, не слышал её. Его сознание было подобно шторму: "Сириус Блэк... крестный отец... отец Ами... убил моих родителей". В нем не было и тени радости, лишь леденящий страх и всепоглощающая ненависть. Он не знал, куда идет, просто стремился подальше от людных мест, подальше от воспоминаний о счастливой встрече с друзьями, в таком долгожданном Хогсмиде, которая обернулась кошмаром. Когда они достигли забора, окружающего Визжащую Хижину, Ами, из последних сил, выкрикнула: — Гарри, остановись! Отпусти мое запястье! Ты вообще меня видишь?! Мне больно! Эти слова, как холодный душ, вернули Гарри в реальность. Он резко остановился, огляделся, словно только что осознал, где находится и что происходит. Он разжал запястье Ами, и она тут же отступила, выходя за пределы мантии и растирая пережатую руку, словно пытаясь стереть не только боль, но и ощущение того, что её друг мог её так держать. Его охватил новый прилив гнева. — Он убийца, Ами! — Гарри повернулся к ней, его глаза метали молнии, полные обвинения. — Твой отец — убийца! И он не просто убийца, он предатель! Он был хранителем тайны, он должен был их защищать, а он сдал их Волан-де-Морту! Поэтому я — я его убью! — Нет! Гарри, пожалуйста! — Ами вскрикнула, её голос срывался. Она не оправдывала Сириуса, но и принять его смерть, особенно от рук Гарри, она не могла. — Не говори так! Пожалуйста, не надо! Ты не понимаешь! Ведь он всё-таки мой отец! Если он жив, я должна его увидеть! — Не понимаю?! — Гарри рассмеялся горьким, холодным смехом, словно ломающийся лед. — Это ты не понимаешь! Он сам выдал их! Он предал их! А теперь оказывается, что он твой отец! Ты понимаешь, что это значит? Ты – дочь предателя! Как ты можешь его защищать, когда из-за него мои родители мертвы?! Ты заодно с ним! И ты тоже хочешь меня убить, чтобы воскресить Темного Лорда?! Неужели ты тоже хочешь, чтобы Волан-де-Морт вернулся?! Рон и Гермиона остановились возле ссорившихся Ами с Гарри. Они еще за несколько метров услышали крики и поспешили вперёд, но ссора превзошла все их ожидания. — Гарри! Ами! Что вы делаете?! — Гермиона попыталась встать между ними, её голос дрожал от боли и отчаяния. — Оставьте нас! — крикнул Гарри, мягко отталкивая её. — Она, как её отец, хочет прикончить меня! Она такая же, как он! — Что? Нет! — Ами в отчаянии смотрела на Гарри, её голос был на грани истерики. — Гарри, это неправда! Послушай меня! Ты не понимаешь! Я не хочу его убивать, я хочу его увидеть! Узнать правду! Это всё, чего я хочу! — Нет, не буду! — в глазах Гарри застыло глубокое разочарование и слепая ненависть, словно зеркало, отражающее его собственную боль. — Ты слепая, Ами! Или просто не хочешь видеть правду! Ты такая же, как он! Твой отец – убийца моих родителей, а ты его дочь! И ты защищаешь его! — Ха, — Ами не смогла сдержать злой усмешки. — Сколько тебе говорить, что это не так! Я не защищаю его! Я просто хочу, чтобы он жил! — Ами задыхалась от обиды и ярости, её голос становился всё более хриплым. — Ты всегда думаешь только о себе! Ты видишь только свою боль! Ты не думаешь о том, какого мне сейчас! Ты думаешь, только тебе плохо? Ты думаешь, только тебе было тяжело?! Тебе врали всю жизнь, а мне?! Мне не тяжело?! Мне не врали?! — Её голос источал холод, который Гарри никогда прежде не слышал. Её кулаки сжимались, костяшки белели. — Мне тоже врали! Я думала, я Малфой, чистокровная волшебница, родная сестра Драко! А оказалось, это всё ложь! Не у одного тебя жизнь была не сахар! Мой собственный отец ненавидел меня, бил, использовал Круциатус! Я не понимала, за что он так меня ненавидит! Я так старалась добиться его любви, но ему было плевать! По сравнению с этим твоя жизнь в чулане была сказкой! Да, ты о многом не знал и о многом тебе врут по сей день, но мне тоже! И ты хотя бы знал кто твои родители! А я нет! Я даже... – голос Ами стих, до неё дошло ужасное осознание, настигшее её с ног до головы. — Я даже ничего о своей настоящей матери... — С её губ слетел растерянный и ироничный смешок. — Всё, что я о ней знаю, так это её имя и то, что она мертва. Гарри на мгновение замер, в его глазах промелькнуло смятение. Он на секунду увидел не дочь предателя, а девушку, которую знал так долго, чьи страдания были ему неизвестны, его подругу, что была с ним рядом столь долгое время. Но его захлестнула новая волна ярости. — Думаю о себе? Это ты думаешь только о себе и своем отце-предателе! Ты такая же, как он! — Гарри продолжал идти в наступление, слова летели из него, как заклинания, нацеленные на уничтожение, каждый звук — удар. — Ты, наверное, тоже рада, что он жив! Может, вы все вместе хотели меня подставить! Поймать и отдать Волдеморту?! Неужели ты думаешь, что я поверю в твои сказки?! — Нет! Это неправда! — Ами задыхалась от обиды и ярости, её голос становился всё более хриплым. — Ты не знаешь ничего! Ты просто не хочешь знать! Ты хочешь верить, что я такая же, как он, потому что тебе так проще! Потому что ты ненавидишь его, и теперь ненавидишь меня! Ты так легко отрекся от нашей дружбы! От всего, что нас связывало! Ты, Рон и Гермиона стали моими первыми настоящими друзьями! — Знаешь что? Джинни была права. Ты такая же, как твои «настоящие родители»! Ты как была Малфой, так и останешься ей! Такой же мерзкой и злой! Я жалею, что ты тогда села именно в наше с Роном купе! Лучше бы тебя никогда не существовало! — Ты... ты серьёзно? — Ами замерла, не веря своим ушам, её голос стал едва слышен, полон шока и горечи, словно шепот ветра в пустом склепе. Внутри неё что-то рухнуло. Слова Гарри, его отказ от их дружбы, от всего, что их связывало, ударили сильнее любого заклятия. Все эти три с половиной года они поддерживали друг друга, Гарри был рядом, когда её мир рушился, а сейчас он сам разрушал её мир. В её глазах начали наворачиваться слезы, ведь Гарри был ей безумно дорог. — Ты жалеешь, что я... что я вообще есть? Что мы дружили? — Да, серьёзно. Ты мне противна, — Гарри отвернулся, его лицо было искажено смесью ярости, боли и ненависти, словно высечено из камня. — Тогда я больше не появлюсь в твоей жизни, — Ами прошептала это с пустотой в голосе, словно последние слова, которые она могла произнести. Она развернулась и быстрым шагом ушла в сторону Хогсмида, не оглядываясь. Её плечи поникли, словно неся на себе невидимый груз, а каждый шаг отдавался болью в сердце. — Ты придурок, Гарри! — крикнула Гермиона, её голос дрожал от гнева и шока. Она бросилась за Ами, но та лишь произнесла: «Не иди за мной» и махнула рукой, не замедляя шаг. Гермиона понимала, что Ами сейчас нужно побыть одной, чтобы пережить этот удар, но она также видела, как глубоко её ранили слова Гарри. Рон, растерянно глядя то на Гарри, то на удаляющуюся фигуру Ами, не знал, что делать, его лицо было полно смятения, словно он оказался меж двух огней. Гарри же просто отвернулся, не желая смотреть ей вслед. Его сердце было разбито, но он не мог признать, что его слова были чрезмерны. Он позволил своей боли и страху взять верх, и теперь зима Хогсмида казалась ему отражением холода, поселившегося в его душе. На душе стало пусто, словно он потерял что-то очень дорогое и ценное, но признавать свою ошибку он не собирался. Каждая снежинка, падающая на его лицо, казалась новой раной, усугубляющей пустоту внутри. Ами же рукой стерла подступившие слёзы и уверенно зашагала в сторону школы. Она шла к единственному человеку, который бы мог ей сейчас всё рассказать.