Песнь о скалах и фьордах

Было нечто неуловимо-прекрасное в лицезрении полыхающего Мондштадта. Крики погибающих под завалами людей давно утихли, оставив лишь мерный треск пламени, вызывающий прочную ассоциацию с мерно горящим камином. Он наколол кусочек солнечной рыбы на шпажку и аккуратно прожевал, позволяя себе прочувствовать полную гамму вкуса. Этот "лесной сон" был приготовлен поистине восхитительно, поэтому Альбедо замер, запечатляя этот миг в своей памяти. Не то чтобы ему требовалось сосредотачиваться на каком-то конкретном воспоминании. Его память была совершенна. Он помнил все, вплоть до запаха жженой травы, который стоял в мгновение, когда его сосуд был создан. Помнил он и иное: например, как Кли носила ему убитую ею сырую рыбу и предлагала бартер: ее на урок рисования. Глупая, подумал тогда Альбедо, тебе нужно было попросить Сару ее приготовить, и тогда я бы согласился. Ты должна была быть умнее, искорка. Фишль, которая упорно выпрашивала у него магическое зелье, которое мгновенно возвратило бы ей все ее ужасающую силу принцессы осуждения после банальной травмы сустава. Рэйзора, который понимающе дистанцировался ото всех склянок и молча усаживался в углу с бумагой и карандашом. Беннета, который просил составить ему программу эффективных тренировок. Сахарозу, которая постоянно запиналась и ошибалась, но ее редкие удачные зелья становились истинными неограненными алмазами. Эолу, которая вечно угрожала ему отомстить, а потом оттаскивала от него продолжающую настырно следить сестру Розарию. Барбару, которая слезно просила его придумать способ запечатать ее взрыв стихии в форму зелья, чтобы ей не нужно было лично выезжать на каждый случай. Мону, которая при взгляде на него погрустнела, но все же нашла силы на улыбку и предложила разделить по рыбному шашлыку, пока она здесь. Диону, которая всегда щедро делилась с ним своими коктейлями, даже прекрасно зная, что они пойдут на эксперименты и исследования. Дилюка, который всегда хмурился, смотря на него, но продавал спирт для его исследований по заниженным в пол ценам и передавал ему вместе с Сахарозой сладкий безалкогольный сидр. Эмбер, которая, встретив его в пути из Монда к хребту, обязательно сопровождала его и отчаянно защищала, даже если он не нуждался в этом на самом деле. Лизу, которая всегда была поистине счастлива обсудить с ним очередной сумерский магический трактат, огорчаясь, что почти никто не может поддержать с ней диалог о них. Джинн, которая никогда не задавала ненужных вопросов, мягко улыбалась, слала одуванчиковый бриз и искренне благодарила за помощь Лизе. Ноэлль, которая во время его нахождения в городе следовала за ним по пятам, выпрашивая задания. И... Путешественницу, которая без тени сомнения согласилась помочь ему, забавно морщилась, глотая зелья, задумчиво разглядывала его новую работу и чихала каждый раз, когда приближалась к реагентам слишком близко. Возможно, он знал слишком много. А, быть может, нет. Он наколол еще один кусочек солнечной рыбы. Все так же хороша. Его порванный по краям плащ трепетал, повинуясь сильным на этой высоте потокам ветра. Но, когда ветер стал еще сильнее, Альбедо не обратил на это внимание. Он съел еще кусочек своего любимого блюда. В любой ситуации всегда было неплохо съесть любимое блюдо. - Почему итог таков? - Барбатос спросил спокойно, с долей потусторонней отстраненности, по которой можно было отличить его от Венти. Альбедо немного повернул голову, лицезрея на нем типичное бардовское облачение, которое, впрочем, никак не мешало пробивающимся сквозь ткань эфемерным голубым анемо крыльям, светящимся в темноте. В ходящих по земле божествах было нечто определенно неправильное. Это объясняло, почему архонты загоняли себя в рамки и образы мирских оболочек, пусть временно, но отказываясь от неземного в пользу того, чтобы обрести человечность. В любом случае, Альбедо пожал плечами. - Я любил человека, - спокойно произнес он, зная, что потребуется вечность перед тем, как ему удастся вспомнить, как радоваться или грустить, - а человек меня - нет. Барбатос встретился с ним взглядом, и глаза его светились изнутри. Он склонил голову, словно бы был истинно неразумным ребенком. - Стоило ли это того? - не меняя интонации, спросил он. Альбедо вспомнил вновь: и Кли, и Сахарозу, и Лизу, и Путешественницу, всех. И покачал головой. - Конечно, это того не стоило, - сухо ответил он, - ничего не стоило того, что случилось. Потребуется двое суток перед тем, как пламя погаснет окончательно.