"Исход судьбы - спиралевидный лабиринт" | Мона, Скарамуш
3 декабря 2021 г., 09:00
Это не было чем-то действительно очевидным, но Моне, как владеющей знанием, довольно часто приходилось сталкиваться с тем, что она знала слишком много.
Ей, несомненно, хотелось познать тайны Тейвата и взглянуть за фальшивое небо, что было естественной жаждой и стремлением, но любое знание было не только ценностью, но и тяжелой ношей.
И, возвращаясь в прошлое, она сказала бы решительное "нет" своему спонтанному желанию взглянуть на судьбы барда-пьянчуги и его иностранного друга, прибывшего того повидать.
Потому что Мона узрела "ничто".
И это испугало ее.
У всех носителей глаза бога были созвездия - а и бард, и его гость носили таковые на поясах.
А судьбы обычных людей, не подверженных движению звезд... Что же, они попросту не отзывались, оставаясь глухими к заклинаниям.
Но то было "ничто".
О, Мона сожалела в то мгновение, что она была недостаточно глупа, чтобы не понять.
Она проводила полном слишком многого взглядом двух архонтов, и что-то в ней отдалось отвратительной неправильностью.
Барбатос считался исчезнувшим, может, уснувшим, но вот он - бродяга-бард, играющий за копейки пред своей собственной статуей, словно бы насмехающийся над фантастической глупостью своих людей.
Моракс считался не просто мертвым, но убитым, убитым непосредственно на церемонии сошествия, отчего Ли Юэ до сих пор восстанавливался, учась жить без взора своего могучего бога, но вот он - изящно одетый господин, пришедший в Мондштадт наведать доброго друга.
Они, должно быть, совершат чудесную прогулку по округе, обсудят несколько увлекательнейших, но оттого не менее глупых тем, а после захватят немного закусок и отправятся куда-нибудь на природу, разделить пару бутылок одуванчикового вина и полюбоваться разинутой пастью тьмы, столь отчетливо видной ночью.
Ее затошнило.
Во всем этом было столько фундаментально неверного, что Мона не могла найти верных слов даже для самой себя.
И она просто... Позволила этому случиться. Ощущая себя абсолютно выбитой из колеи. Зная, что не может сделать ничего. Зная, что не станет выбегать на площадь и кричать о том, что никто ничего не понимает.
Самой тяжелой частью знания была вынужденная беспомощность, но она вовсе не желала познать подобное на практике.
Она огорошила ее так, как ничто иное.
И она лежала в своем доме глубокой ночью, пялясь в потолок, думая: а в чем тогда, бездна, вообще смысл всего.
...
...
...
Черный, как смоль, ворон передал ей весть от сказителя немногим позже полудня.
Аккуратная записка гласила: "добро пожаловать".
Мона сморщилась, точно съела что-то протухшее, и смяла ее в кулаке слитным движением.
Она, определенно, ненавидела Скарамуша.
