Песнь о скалах и фьордах

Директор представляет его позднее, когда все первокурсники уже заканчивают распределение и сидят за столами своих факультетов. Асмодей улыбается привычно нечитаемо, оповещая, что в этом году к ним переводится на седьмой курс ученик Дурмстранга по имени Аякс. Тарталья стоит немного перед ней, спиной чувствуя мерное тепло, исходящее от госпожи директор, скорее похожее на термальное давление огромной звезды, нежели мерное свечение от дружественного солнца. Тарталья считается опаснейшим из них, но Асмодей - сильнейший маг этого мира. Это - причина, почему Хогвартс неприступен. И потому они послали сюда его. Асмодей смотрит на него сверху вниз, выглядя почти дружелюбной, сглаживая читаемую в резких чертах лица опасность. - Согласно традиции Хогвартса, - мягко произносит она, - каждый новый ученик должен пройти распределение. Удачи, Аякс! - и прикрывает глаза на мгновение, словно бы могла показаться беззащитной. Тарталья улыбается и кивает. Ученики расступаются перед ним, подобно Красному морю перед Моисеем, и он минует стихийный коридор, оказываясь перед табуретом. На табурете мирно лежит шляпа. Тарталья напоминает себе: возможно, твои мысли и подвластны не только тебе, но она увидит только то, что нужно. Это успокаивает, пусть и, право, не должно. Так, он садится. И шляпа мягко оседает на его волосах. И кто-то в его подсознании хмыкает. "Давно я не распределяла старшекурсника", - говорит оно невозмутимо, - "но ты - интересный прецедент". "Интересный?", - переспрашивает Тарталья, не позволяя себе думать ни о чем важном. "Ты - аномалия", - поясняет буднично, - "и это в твои восемнадцать. Мне, право слово, интересно, во что это выльется". "Не понимаю, о чем вы", - невозмутимо отвечает он. Шляпа отчетливо фырчит, точно отвечает на недоверие. "Дело твое. Мне нужно решить, где тебе место". Оно замолкает, и, пусть Тарталья не ощущает воздействия на разум, он уверен, что шляпа сейчас изучает все, что ей доступно. "Доброта к семье, но жестокость к окружающим", - замечает, наконец, - "ты - обиженный на жизнь ребенок, который готов убить за свое". Тарталья пожимает плечами. На правду не обижаются. На самом деле, ему все равно, куда поступать. Он ступает в темноту, и знает это. "Ты полон противоречий", - с каким-то странным сожалением говорит шляпа, - "и каждое твое "я" истинно. Но я не могу направить тебя туда, где взрастят твою оберегающую сторону, ведь ты съешь бедных барсуков, запив кровью львов, как не могу отправить и туда, где тебя обучат усидчивости, ведь ты переломаешь крылья воронам и оборвешь их перья. Тебя ждут трудности в этом году, но в тебе достаточно силы, чтобы справиться с ними", - и, уже не будучи внутри его сознания, вслух и с приличной громкостью, кричит: - Слизерин! Стол подростков, выделяющихся спокойствием, принимает его с предполагаемой вежливостью и уважением, но Тарталья знает - настоящее уважение ему все еще придется заслужить. Информатор рассказывал ему о том, что Слизерин имеет специфическую репутацию в первую очередь как место, где собираются темные маги и бывшие слуги Ордена Бездны. Тарталья тогда недоуменно похлопал глазами и уточнил, что тогда мешает Асмодей просто сбросить собранные в одно ведро тухлые яйца. Честно говоря, ему не по душе тот подход слизеринцев, который он видит - общаться на полутонах, скрывать все, плести бесконечные интриги. Но не то, чтобы Тарталья не понимал, почему шляпа отказалось распределять его на Гриффиндор. Возможно, даже памяти без того, что за блоком, было достаточно, чтобы сделать вывод, что Аякс вовсе не был хорошим человеком. А, возможно, шляпе и вовсе не стоило ему позволять оставаться в Хогвартсе. Так или иначе, но он вливается в жизнь чужого для себя мира - по правде говоря, он вынужден. В первые дни внимания даже слишком много. Людей интересует все: из какой он страны, как преподают в Дурмстранге... Не то, чтобы это проблема. Аякс - хороший парень. Он не против рассказать про морозные леса Снежной, как и не против описать абсолютно сумасводящую систему сдачи экзаменов в Дурмстранне. - Снежная? - удивленно замечает кто-то из спрашивавших. - Я слышал, что их фатуи наводят ужас на всем континенте! Быть может, они даже хуже Ордена Бездны. И Тарталья, конечно, отшучивается - в конце концов, фатуи действуют либо в закрытую, либо легально, и любые заявления - просто звук в воздух. И, в конце концов, то, что он из Снежной, не связывает его с дипломатами Царицы. Даже если их представители - опаснейшие люди. - Я слышала о предвестниках, - пробормотала девчушка-хаффлпаффка, - их всего одиннадцать, они носят маски и убивают за свою Царицу... Тарталья улыбается ей. - Это все слухи! - замечает он беззаботно. - Мы, обычные жители Снежной, никогда не слышали про предвестников. Может, они правда есть, а, может, их придумали. Все же, многие страны в плохих отношениях со Снежной, - заканчивает с долей огорчения. - Мне казалось, что в Снежной все страшные! - заявляет она. - Но ты такой милый, Аякс. Может, они все просто судили по первому впечатлению. А оно было ошибочным! - Ха-ха, наверное! - он чешет затылок и неловко улыбается. - На моей родине много хороших людей. Они могут выглядеть грозно, но всегда помогут даже незнакомцу, просто потому что так правильно. - В Снежной действительно другие люди, - понимающе резюмирует какой-то парень, кивая, словно бы на деле все осознал, - но это не значит, что они плохие. Тарталья, конечно же, дарит улыбку и ему. Тарталья хорошо научился улыбаться так, чтобы это было правильно. Ведь в его настоящей улыбке - в оскале, отдающем чем-то животным - нет ничего привлекательного.

***

У Тартальи, опаснейшего и младшего среди предвестников, есть год, чтобы отыскать гнозис. Всего неделей позже он знакомится с Чжун Ли. Все, разумеется, идет не так, как и должно.