paint me naked

После их необычной встречи в беседке, старший Ким замолчал почти на месяц, больше не приглашая помочь своему младшему брату с терапией. А ведь Чонгук уже привык к стабильному сеансу раз в неделю, организовав своё рабочее расписание вокруг этих встреч. В неожиданно освободившееся время он мучился догадками о том, что могло пойти не так. Сокджину не понравилось произошедшее? Или Тэхёну стало хуже? Но попрощались они в тот раз как обычно, а значит его состояние вряд ли могло ухудшиться из-за него. Может, они решили протестировать что-то новое? Тогда если Сокджин и напишет, то только с сухой благодарностью и чем-то вроде: «В Вашей помощи мы больше не нуждаемся. Прощайте». Или вроде того. Так получается? От этих мыслей становилось жутко. В попытках отвлечься, Чонгук занялся собой с давно забытой прытью, часами пропадая в спортзале. Чудом избегая травм, он возвращался домой ползком, забываясь в беспокойном сне. В голову то и дело лезли едкие мысли о собственной одержимости кем-то, с кем ему априори не быть. И кому ещё нужна была терапия? Ненормальный. На съёмках и показах его только хвалили за внешний вид, диву даваясь, как он умудрился стать ещё красивее, чем был. Менеджер Чхве Юнчон просил побольше спать, а юрист сказал, что контракт с семьёй Ким у них бессрочный, так что они обязательно сообщили бы, если бы решили прекратить сотрудничество. А если не сообщили? Забыли или не посчитали нужным уведомить? Может, вообще готовят иск по случаю их несанкционированной встречи в беседке... Хотя это уже совсем бред. Сам он не писал и не звонил, вспомнив о выдуманном правиле. Нельзя. Не стоило нарываться на потенциально опасные ответы, достаточно того, что он в принципе в это всё ввязался. Не хватало ещё загреметь в новости с сомнительными заголовками. Какого рода заголовки это могли быть, он не знал. Фантазии не хватило, потому что он всего лишь нервничал без повода, не более того. Дожидался вестей. Пришедшее-таки поздним вечером сообщение он не решался открыть часа два. Почти месяц прошёл, что же там могло быть? Плюнув, Чонгук схватился за телефон, готовясь к худшему. Однако дисплей лишь отобразил уже ставшую стандартной просьбу приехать завтра после обеда. Больше ничего. Выдохнув, Чонгук погасил экран и уставился на собственное отражение в защитном стекле смартфона. Какого чёрта с ним происходит? Хотел бы он знать.

***

Следующий день принёс множество новых сюрпризов. Чонгука вновь увели от необычной комнаты для рисования дальше по коридору и вверх по лестнице. Такого ещё не было. Безразличный к дорогому интерьеру, Чонгук решил прикинуть, что могло располагаться на втором этаже такого огромного дома. Спальни? Игровые комнаты? Или комнаты с более интересным содержанием? Наверное, всё сразу. Но куда его-то ведут? Загадка недели, не иначе. Провожатый остановился у массивных двойных деревянных дверей и произнёс: — Вам сюда. Кивнув, Чонгук поглубже вздохнул и дёрнул за резную ручку, открывая дверь. Представшая картина превзошла все его ожидания, поражая воображение: за дверьми оказался огромный зал, увешанный рисунками с ним в главной роли и с разных ракурсов. Не сон ведь? Заходя в комнату, Чонгук цеплял глазами всё больше и больше изображений, удивляясь детальности и реалистичности картин. Наконец, в углу комнаты он заметил притаившегося Тэхёна, который внимательно за ним наблюдал. — Что это? — поспешил уточнить Чонгук, надеясь на развёрнутое объяснение. Вновь забыл про «нельзя», застанный врасплох. Его голос лёгким эхом разнёсся по помещению, пока он медленно приближался к художнику. — Мои рисунки, — коротко и довольно тихо ответил Тэхён, разочаровывая собеседника. Слишком мало. Его любопытство ещё не разу не было удовлетворено как следует, то и дело срываясь с цепи. — И почему они все висят здесь? Зачем? — настойчиво спросил Чонгук снова, начиная подходить ближе. — Хотел тебе показать, — сильнее прижимаясь к стене, ответил Тэхён. Чонгук заметил это его движение и остановился посреди зала. Понимание отказывалось посетить его голову, поэтому он сосредоточенно вглядывался в лицо Тэхёна, силясь разглядеть в нём все ответы. Они вновь были наедине. Их никто не прослушивал, Тэхён выглядел как обычно, разве что к стене жался чересчур преувеличенно, будто оказался в клетке со львом. Не сводил с него глаз. — Ты сам выбирал, что повесить? — задал Чонгук новый вопрос. В пытке успокоиться и не напугать Тэхёна сильнее, он вернулся к разглядыванию рисунков. — Да... — Весь месяц возился? — засмотревшись на особенно удачный эскиз, продолжил расспрашивать Чонгук. — Не совсем, — чего-то не договаривая, уклончиво ответил Тэхён. Чонгук замер, уставившись на свою нарисованную родинку на шее. Не совсем. Так он сказал? Стоило ли попробовать разобраться в этом? Хотя вопрос не в том, стоило ли это риска или ещё чего. Чонгук рискнул, ещё когда увидел фотографию будущего подопечного. Не смог отказать. Слишком хорош был заболевший художник, которому нужна была помощь с терапией фобии. Теперь же нужно было думать не о том, чем он рисковал. Стоило задуматься, на что он надеялся и как далеко был готов зайти. Так ли было «нельзя» проваливаться в бездну, что маячила перед глазами? Так ли сильно нужно было бояться живущих там чертей...? — Расскажешь? — повернувшись к художнику, спросил Чонгук. Тэхён поджал губы в сомнении. — Не думаю, что стоит... — Тогда зачем позвал сюда? Это какой-то новый шаг в лечении твоей проблемы? Экспериментируем? — прищурившись, уточнил Чонгук. Пожалуй, он впервые атаковал таким шквалом вопросов, непосредственно касающихся происходящего. Прежде его сдерживал придуманный запрет, невольно огородивший Тэхёна от нападок. Теперь же скрываться было негде — Чонгук палил без разбора, ведомый ненасытным желанием докопаться до истины. — Да какая разница! — не выдержал напряжения Тэхён, подаваясь вперёд и срываясь на крик. Похоже, его внешнее почти-спокойствие было напускное. Чонгук отвернулся от него. Действительно, какая разница? Они практически не знакомы. Связаны контрактом, Чонгук тут вообще мимо, безучастный, лишь ступенька в чужом лечении. Часть терапии. Только вот он уже всё. Шагнул вслед за ухнувшим сердцем и оказался заложником собственных запретных желаний. Даже хуже свойственных людям с его ориентацией. — Я не смогу больше так «работать», — горько усмехнувшись, сказал он. — Что? — донеслось неверяще от Тэхёна. Не так он планировал провести эту встречу. — Я... — Чонгук замялся. Не хватало ещё спровоцировать какой-нибудь приступ. Что там было про личные разговоры? Чего нельзя говорить? Пока он думал, в Тэхёне что-то с треском надорвалось. — Я был в больнице! — крикнул он, неожиданно разрезая образовавшуюся между ними тишину. — Я... — Его голос задрожал. — Мне стало хуже, когда я оформлял эту комнату... Пожалуйста! Не уходи...Пожалуйста... Пожалуйста... Его загнанное дыхание и заполошный шёпот заставили Чонгука обернуться. Тэхён выглядел хреново. Под глазами проступили незамеченные ранее тёмные круги, а сам он будто выпал из реальности, стараясь удержать голову руками. Был явно готов разрыдаться от безысходности и всё шептал свою просьбу, не останавливаясь. Похоже, был не в себе. «Чёрт. Всё-таки приступ?» — пронеслось у Чонгука в голове. Не теряя ни минуты, он приблизился к художнику и присел рядом, на ходу вспоминая, как можно помочь. Не зря перечитывал ненавистный контракт весь последний месяц. — Всё хорошо, Тэхён, — не позволяя голосу дать слабину, твёрдо начал он. — Я понял. Спасибо, что сказал, я теперь никуда не уйду. Слышишь? Тэхён зацепился за это его «не уйду», пригвоздив к месту покрасневшими глазами. — Останешься? — прохрипел он, тяжело сглатывая. — Если ты хочешь, — уверенно кивнул Чонгук. — Прости, что напугал. Я не имел это в виду. Правда. Просто вы мне не писали целый месяц, я волновался. А теперь ты вот ещё не захотел сказать, что случилось, вот я и... Повёл себя как дурак, не знаю, что со мной такое. Я не хотел пугать тебя, ладно? Всё будет хорошо... Тэхён успокаивался прямо на глазах, слушая его. Руки опустил, позволив им упасть вдоль тела на пол, а голову отклонил назад, опираясь на стену. Высыхающие на щеках слёзы не трогал и будто бы впал в транс, глядя прямо на Чонгука, который продолжал говорить о том, что не ожидал, что Тэхён успел нарисовать так много рисунков. Пусть они виделись уже довольно продолжительное время, но так много и так хорошо проработанных картин со своим участием он не предполагал. Пока говорил о картинах, он обводил взглядом зал. А как решил закончить, вновь взглянул на Тэхёна: — ...Правда, красиво, — подводя итог, сказал Чонгук. — Мне очень приятно, спасибо. — Я рисую тебя уже довольно давно, — всё ещё прибывая в неком трансе, поделился Тэхён, стоило ему замолчать. — Ты мой ангел... — Что? — удивился Чонгук, не ожидавший таких откровений. — В каком смысле? — Только ты можешь меня спасти, — устало прикрывая глаза, ответил Тэхён, позволяя тени улыбки опуститься на свои губы. — Я люблю тебя больше всего на свете... С этих слов Чонгук выпал конкретно, перестав улавливать смысл. Почему Тэхён вдруг заговорил о любви? — А почему любишь? — осторожно уточнил он, боясь спугнуть настрой художника. Тот, похоже, достиг какой-то своей внутренней кондиции, хапнув стресса, когда он заговорил об уходе, и расслабившись теперь, когда он уверил, что никуда не уйдёт. — Ты особенный, — широко раскрывая глаза, зашептал Тэхён. — Они тебя боятся! Уходят и замолкают в твоём присутствии! Они слабее тебя... А ты такой сильный. И красивый. Ты самый лучший, а они боятся! — Кто «они», Тэхён? Тэхён вдруг нахмурился и будто бы сморгнул охватившее его наваждение. Немного сумасшедшее выражение на его лице быстро сменил страх, когда он вдруг понял, о чём заговорил. Стоило ему прикрыть рот рукой, как на его глаза навернулись новые слёзы. Чонгук наблюдал эту картину, всё меньше понимая происходящее. Не то чтобы он разобрался до этого, но теперь перестал понимать совсем. Тэхён выглядел слишком серьёзным, когда назвал его ангелом, да и вся ситуация располагала к тому, чтобы вмиг уверовать в напрашивающийся вывод. Художник, видимо, это тоже понимал. «Душевнобольной», — всплыл в голове уничижительный термин, которым самого Чонгука не раз награждали, когда он говорил о своей личной жизни. «Ненормальный», — догнало его слово попроще, не менее, однако, болезненное. О ком заговорил Тэхён, оставалось лишь догадываться, но Чонгук был уверен, что речь шла не о реальных людях. Должно быть, в контракте многое умалчивалось о его состоянии, несмотря на подробные инструкции о том, как себя вести и о чём говорить. Не сюрприз, но развернувшееся прямо на глазах всё равно удивляло. Не каждый день Чонгук видел таких людей. Однако он не испугался. — Всё хорошо, Тэхён, — шепнул Чонгук, не отводя от него потеплевшего взгляда. — Ты можешь мне довериться. Я тебя тоже, кажется, люблю, — выпустив улыбку, добавил он. Следом он нахмурился, понимая, что это было лишним. Прикрыв глаза, он вздохнул. «Да и чёрт с ним». После он уселся рядом с Тэхёном, устало привалившись к стене. Художник не двигался, стараясь не понимать глаз. Давно сменил позу, обняв колени в попытке сдержать панику, и лишь подрагивал немного, одолеваемый судорожными мыслями о том, что произошло. Предложению довериться пока не поверил. — Мы можем поговорить об этом? — не сдержавшись, нарушил воцарившееся подобие идиллии Чонгук. По крайней мере, никто не кричал и не плакал — стало тихо. Тэхён скомкал рукава рубашки, в попытке сдержать панику. — О чём? — Не знаю... Начни с чего попроще. Но теперь я хочу знать всё. — Почему...? — Потому что всё запуталось, — честно сообщил Чонгук. — Нельзя так оставлять. Нам нужно поговорить об этом. Мы же можем поговорить? — Можем, — сглотнув, постарался заверить его Тэхён. — Отлично. Ну так что? — непроизвольно начиная давить на художника вновь, спросил Чонгук. — Я... — Тэхён замолчал, не в силах продолжить. — Тебе не обязательно сообщать мне свой диагноз, — отчего-то догадавшись, почему возникла пауза, поспешил сказать Чонгук. Голову повернул в сторону Тэхёна, замечая как сильно он был скован паническим напряжением. — Хорошо, прости, — неизвестно почему извиняясь, ответил Тэхён и вытер вновь намокшие щёки. — Я... вижу всякое, — сглотнув, поделился он. — И слышу. Про незнакомцев тоже правда. Я их боюсь. — Всхлип. — И про тебя. — Всхлип. — Ты меня спас, Чонгук. Я... так тебе благодарен. Но я больше не хочу так. Я хочу по-другому... — Тэхён расплакался, не в силах задушить собственные рыдания. Слабый перед своим состоянием, он нуждался в поддержке, поэтому Чонгук поспешил приобнять его, отчего-то понимая, что лишним это не будет. — И как хочешь? — шепнул он. — Ближе... — судорожно всхлипывая, выдавил Тэхён. — Хочу быть тебе ближе... — Хорошо, — спокойно шепнул Чонгук в ответ, соглашаясь. — Только надо будет что-то сделать с контрактом... Ответом ему стали вмиг набравшие силу рыдания, вперемешку с задушенным: — Правда...? Ты правда...? А он правда. Пропал.