paint me naked

Сегодня что-то опять должно было поменяться. Чонгук понял это сразу после звонка Сокджина, ведь он впервые попросил приехать рано утром. И кстати, неужели старшего Кима не смущало происходящее? Он же наверняка знал обо всём, что происходило между ним и Тэхёном. Тот в последнее время осмелел, постоянно располагаясь почти вплотную к Чонгуку во время работы над очередным рисунком. Иногда даже касаясь. Он решил нарисовать его татуировки со всевозможных ракурсов, обозначив это тренировкой передачи света и тени. Какую роль в этом играли прикосновения, Чонгуку оставалось лишь догадываться. В то же время Чонгук замечал всё больше тревожных изменений в собственном отношении к происходящему. Он уже и раньше думал о том, что они с Тэхёном вполне могли бы стать друзьями, поскольку, как показали разговоры на ранней стадии знакомства, — их интересы и предпочтения были во многом схожи. Не считая того, что Тэхён не мог находиться среди незнакомцев. Однако теперь Чонгук всё чаще ловил себя на навязчивых мыслях о художнике. Всё чаще ему хотелось потрогать густые каштановые волосы и расправить пальцами брови вечно хмурившегося за работой Тэхёна. Хотелось пощупать худые и невероятно длинные пальцы парня, оголить периодически доступные взору ключицы и попросить раздеться тоже, чтобы было честно. До белья. А ещё — задать запрещённые вопросы: о причинах его фобии, о том, какие ещё способы лечения они пробовали до этого, и, особенно, о том, почему на роль модели в этой терапии выбрали его. Выбрал Сокджин или Тэхён? И если Тэхён, то почему его, Чонгука? А ещё Чонгуку было интересно, что сам Тэхён думал о нём. И был ли у него шанс, или настойчивые мысли о большем стоило отбросить. «Вот бы он умел читать мысли», — не надеясь озвучить ни один из мучивших вопросов, обречённо подумал Чонгук, ступая на порог огромного особняка, к виду которого он уже привык. Раннее утро делало своё дело, так что Чонгук чувствовал усталость на пути к мастерской. — Нам сюда, — сказал вдруг его постоянный провожатый, и они прошли дальше обычного, вглубь особняка. В конце коридора замаячил свет, к которому они приближались, и в голову Чонгука начали закрадываться шальные мысли о новом месте встречи. И он по-настоящему удивился, когда за стеклянной дверью действительно оказался задний двор. Здоровенный бассейн пробудил обычно спящую зависть, однако Чонгук быстро забыл об этом, продолжая идти за своим провожатым. Он увидел их место назначения: беседку, оборудованную под своеобразную мастерскую художника, и Тэхёна, особенно органично смотрящегося в своей пижаме на фоне раннего утра. Истеричка-мысль готова была разродиться воем — нельзя было выглядеть так хорошо с утра пораньше. Не иначе, как идеальное преступление. Доведя его до беседки, провожатый молча поклонился и ушёл, оставляя их одних. Чонгук же продолжил глядеть прямо в бездну. Солнце встало. Ещё шаг, и назад дороги не будет. Слишком хорошо Тэхён выглядел на фоне восходящего светила, купаясь в ласковых утренних лучах. И откуда такие люди берутся? Загадка всех времён, не иначе. Тэхён смотрел на него в ответ, не совсем понимая, почему Чонгук не подходил ближе. Он должен был заметить улучшения в его состоянии, подходил ведь уже ближе без просьб. — Чонгук? — решил озвучить недоумение Тэхён. — Подойдёшь? — А, — отмирая и смиряясь со своей участью, ответил Чонгук. — Конечно. Легко преодолев несколько каменных ступенек, он подошёл ближе, чуть щурясь на солнце. Тэхён же вдруг вытворил целый фокус: взял да и отставил мольберт с холстом куда подальше. Выпав на секунду, Чонгук тут же пришёл в себя. — Сегодня не рисуем? — спросил он. — Рисуем, — ответил Тэхён. — Просто... Заминка и сконфуженность художника заставили Чонгука занервничать, однако он не подал виду. Он же уже ступил в хренову беседку, сделав выбор. Что ещё прикажете сделать? — Я хочу раскрасить твои татуировки, — повернувшись к Чонгуку спиной, озвучил своё желание Тэхён. — И нарисовать новые, на груди, — совсем тихо добавил он. — И поэтому мы вышли на улицу? — не понял Чонгук. — Утром. — При дневном свете я смогу лучше разглядеть детали, — заупрямился Тэхён, чего-то не договаривая. Чонгук в ответ лишь хмыкнул, быстро решая забить. Было слишком рано для споров, да и на дворе было лето, и уже совсем скоро должно было стать не просто тепло, а жарко. Так какая разница? Хочет раскрасить его татуировки? Да пожалуйста, жалко ему что ли. Кивнув про себя, он легко избавился от одежды. Тэхён же, не услышав ничего более в ответ, решил повернуться и тут же наткнулся глазами на уже оголившийся торс. — Ну тогда смотри, — усмехнулся Чонгук в ответ на изменения на его лице: едва считываемая решимость вперемешку с недюжим упрямством сменились на более отчётливое смущение. Закатив глаза, Тэхён вновь отвернулся и взялся за знакомый обоим высокий стул. Установив его так, как посчитал нужным, он попросил Чонгука сесть. Пожав плечами, тот повиновался, садясь боком и подставляя солнцу правое плечо. Воцарилась тишина, во время которой Тэхён практически бесшумно смешивал нужные краски. Чонгук же наблюдал за ним, размышляя над тем, насколько щекотно будет от соприкосновений кисти с кожей. Хотя, пока Тэхён не задевал его соски, всё должно было быть нормально. И что же такое он собрался нарисовать у него на груди? Загадка современности, не иначе. — Готов? — спросил наконец Тэхён, приближая кисть к предплечью Чонгука. — У себя интересуешься? — вопросом на вопрос ответил Чонгук, усмехнувшись, и с удовольствием заметил появившуюся тень улыбки на чужих губах. Как и ожидалось, прикосновения кисти к руке было возможно терпеть, хотя это и было щекотно. Чонгук старался держать волю в кулаке и не шевелиться. Солнце вовсю начинало припекать, но ощущения были приятными, помогая бороться с щекоткой. Сонливость накатила такая, что он потерялся во времени. Тэхён в то же время расслабился, позволяя иллюзии захватить его. Живая раскраска ни разу не дёрнулась, поэтому у него создалось мнимое ощущение одиночества. Его любимое ощущение. Как за каменной стеной — когда он был один, он мог ни о чём не волноваться и ни о чём не переживать. Людей же рядом не было. Только голоса просыпались периодически, смешивая его с грязью, но он убеждал себя, что это не так. Он знал, что был болен. Пусть и не верил в это иногда. Рисовать по гладкой коже Чонгука оказалось проще простого. Краска хорошо ложилась поверх татуировок, и рисунок медленно, но верно превращался в живое воплощение того, о чём Тэхён размышлял уже довольно долгое время. Тигровая лилия на предплечье расцвела своим ярким цветом и покрылась чёрными точками, надписи стали ярче и объёмнее, а тигр приобрел истинную свирепость хищника. Часы получили золотистый оттенок, туча превратилась в настоящего предвестника грозы, а бык покрылся коричневой шерстью. Похожим образом Тэхён оживил все изображения на плече, добавляя объёмности и реалистичности. Это заняло некоторое время, но для него это время пролетело в один миг. С неким сожалением закончив работу, Тэхён отошёл чуть в сторону, чтобы придирчиво осмотреть результат своих трудов и вернуться с небес на землю. Чонгук, заметив, что прикосновения кисти прекратились, понял, что тот закончил, и распрямился, разминая спину. Правой рукой, однако, он шевелил аккуратно, стараясь не потревожить свежий рисунок. Было немного необычно видеть свои черные татуировки в цвете, однако выглядело очень даже ничего. А ведь дальше по плану была грудь... — На груди тоже в цвете сделаешь? — поинтересовался Чонгук, нарушая тишину. — Да, — коротко ответил Тэхён, принимаясь смешивать новые краски. — Нужно будет сфоткать, красиво вышло, — озвучил свои мысли Чонгук. Пожалуй, он впервые высказал своё отношение к рисункам Тэхёна. Рисунки самого себя комментировать ему не приходилось — он их не видел особо, а те, что видел, никакими словами не обозначал, пусть они и были хороши. Да и разве это было таким уж большим делом? У художника был явный талант, чего зря воздух сотрясать. Однако, да — для Тэхёна эти слова стали настоящим сокровищем. Сам бы он никогда не осмелился спросить о том, что Чонгук думает о его творчестве. Слишком тревожно становилось от одной мысли об этом, несмотря на неоднократную проработку этой ситуации в голове. Тяжёлый случай. А тут Чонгук вдруг сам заговорил об этом. Сам! — Спасибо, — едва слышно ответил Тэхён. — А почему мы не в комнате? — вновь подал голос Чонгук, выдержав небольшую паузу. Задал вопрос, несмотря на собственное «нельзя». Тэхён замялся на пару мгновений, однако решил, что уже достаточно привык к Чонгуку. Можно было и сказать. — Тут нет ни камер, ни звукозаписи... Я подумал, что можно попробовать остаться наедине. — О, — понимающе закивал Чонгук. — Прогресс. — Думаешь? — с лёгкой грустью спросил Тэхён, очищая кисти. — Ну, я, если честно, до сих пор не знаю, что у тебя за проблема, — задумчиво произнёс Чонгук. — Кроме того, что тебе не нравится G-Dragon, — с усмешкой добавил он. Тэхён предсказуемо цокнул, напоминая, что тема закрыта. Чонгук же продолжил: — Из собственных наблюдений могу предположить, что у тебя что-то вроде страха перед незнакомцами. — «В контракте так и написано». — Ты и сам как-то говорил, что тебе некомфортно с чужими. Видимо, я теперь в эту категорию не вхожу. Он замолчал, вынуждая Тэхёна обернуться. Немного сонный и разгорячённый прямыми лучами солнца, медленно входящего в зенит, Чонгук выглядел по-настоящему красивым. А прямой уверенный взгляд лишь дополнял образ силой и выразительностью. «Нужно будет потом нарисовать...» — пронеслось в голове у Тэхёна. — Не входишь, — подтвердил он вслух, подходя ближе. — Но другой категории я для тебя ещё не придумал. — Как насчёт существующих...? — Не подходят, — отрезал Тэхён, занося руку над белоснежной грудью Чонгука. Подсвеченная солнцем, та могла посоревноваться в белоснежности с листком бумаги. Оттого страшнее было нанести первый мазок яркой краски, однако, чем больше цвета появлялось на коже, тем спокойнее и проще Тэхёну становилось продолжать работу. Чонгук же, ничего более не сказав, замер, стараясь не зажиматься и не дёргаться. Всё-таки кожа на груди была чувствительнее, потому и сдерживаться было сложнее. Однако он стоически перенёс это испытание, пока дело не приблизилось к соскам. — Эм, Тэхён, — осторожно произнёс Чонгук, сдаваясь. — Я думаю, нам нужно устроить перерыв. — Я почти закончил, — отмахнулся от него Тэхён, не переставая работать кистью. Чонгук закусил губу, стараясь не издавать ни звука, однако тело уже переставало слушаться. Это была запретная зона. Разогретый на солнце и находящийся под пристальным взглядом небезразличного человека, Чонгук начал терять самообладание, поддаваясь опасным мыслям. Прикосновения кисти в опасной близости от сосков никак ситуацию не спасали. Не прошло и минуты, как с закушенных губ сорвался тихий отчаянный вздох. — Тэхён, пожалуйста. — Что? — прерываясь, сказал Тэхён, недовольный тем, что его пытались остановить. Сбрасывая мнимое ощущение одиночества, он трезво взглянул на плод своих трудов и впервые заметил, что Чонгук выглядел немного странно. На щеках явно прослеживался румянец, тело было сильно напряжено, а грудь учащённо вздымалась. — Что с тобой? — Ничего, дай мне минуту, — ответил Чонгук, делая глубокий вдох. Мало ли как Тэхён отреагирует на его возбуждение. Только возвращения в самое начало не хватало. Стараясь дышать глубже, Чонгук наблюдал за тем, как Тэхён опустил руки с кистью и палитрой. После он и вовсе отложил их, отходя подальше и вынимая из кармана широких штанов телефон. — Ты хотел фотографию, — объяснил он свои действия. О собственном желании запечатлеть Чонгука именно в этом необычном напряжении он умолчал. Так, на несколько фотографий, а после и десяток картин пополнилась его галерея. Чонгуку он ничего из этого не показал. — Скинешь мне потом? — уточнил Чонгук, занятый своим состоянием. Подумал, что Тэхён либо не заметил, либо решил умолчать. «Не испугался и ладно, остальное переживём...» — Лучше сделать пару фотографий внутри, — ответил Тэхён, не смотря больше в его сторону. — На солнце цвета не те. — Хорошо. Это была их девятнадцатая встреча. С их первой встречи прошло примерно пол года.