Холодное сердце

       Дилюк сидел не двигаясь, тупо пялясь на неподвижно лежащего на кровати Альбериха. Он действительно смог найти помощи в деревне, не смотря на несколько эгоистичный характер, присущий жителям Снежной. Оказывается, Кэйа был далеко не первым, кто вот так замерзал около деревни. Путь через неё до Мондштадта действительно был кратчайшим, однако это совсем не значит, что и безопасным в том числе. Крутой подъём на холмы выкашивал хилых и чересчур самонадеянных путешественников пачками, так что растерянному молодому парню с очередным замёрзшим на руках местные не удивились. Рагнвиндр не сводил с Кэйи глаз, словно боясь, что с ним в любой момент может что-то произойти. Однако синеволосый просто лежал и согревался у тёплого камина, напоеный лечебными отварами. Дилюку хотелось спать. Он крайне утомился за весь этот насыщенный и крайне сумбурный день. Да и вообще, не привык парень столь много и часто эмоционировать. Его неумолимо клонило в сон, глаза слипались, а подсознание уже начало погружать Люка в сладкий мир сновидений. И то, что довелось увидеть Рагнвиндру этой ночью окончательно пошатнуло стену между ним и Кэйей, столь старательно возводимую красноволосым все эти долгие годы…

×××

Финальный взмах меча, и Кэйа падает на землю, сдирая неловко выставленные вперёд ладошки. Понимая, что потерпел поражение, откидывается на траву, устремляя взгляд в небо. Солнце светит ярко, почти ослепляя мальчика. Однако лежать ему осталось не долго; небесное светило заслонила приблизившаяся к нему невысокая фигура. Дилюк фыркнул и подал поверженному противнику руку. Кэйа, не колебаясь, ухватился за сей жест доброй воли, поднимаясь наконец с земли. — Вот вроде и в рыцари метишь попасть, а в падении группируешься, как пятилетняя девочка, — цедит сквозь зубы, оглядываяя собственную ладонь, запачканную чужой кровью. Альбериху крыть особо нечем, ведь тут красноволосый прав. Он стыдливо переводит взгляд с Дилюка, на его меч — огромный, размером, наверное, с самого Кэйю, да и веса примерно такого же. Сам он навряд ли вообще смог бы его поднять, а вот Рагнвиндр, напротив, управлялся с оружием крайне ловко и умело. Более того, смог в считанные минуты одолеть парня в дуэли. Это действительно достойно восхищения, которое и испытывал к нему синеволосый. — Не честно! Ты использовал глаз Бога! У меня его вообще-то нет, если не заметил! — Кэйа нахмурился, машинально сжав кулачки, о чём тут же пожалел: ладони пронзило саяднящей болью, а из многочисленных ранок потекла кровь, капая наземь и окрашивая траву бордовым. — В реальной битве противник не будет вежливо интересоваться, есть ли у тебя глаз Бога. Хочешь быть лучшим рыцарем Ордо Фавониус — в первую очередь превзойди хотя бы меня. — Дилюк всегда говорил чётко и по факту, но увидев, как наполняются слезами глаза брата, смягчился и улыбнувшись, приобнял того за плечи. — Не расстраивайся, не у всех получается сразу. Я ещё успею всему тебя научить, но сейчас, давай пойдём и обработаем твои руки. — Кэйа согласно закивал, пытаясь незаметно сморгнуть выступающие слёзы, чтобы Рагнвиндр их не заметил. Однако, поняв, что у него вряд ли получится, порывисто обнял Люка. Тот на секунду оторопело застыл, не понимая причину такой внезапной нежности. Бледные щёки моментально залила краска, а руки слегка задрожали, что не помешало ему неловко обнять Альбериха в ответ. За те несколько лет, что Кэйа жил с ним и его отцом, Дилюк успел уяснить, что это — максимально внезапный и спонтанный парень, часто творящий очень смущающую фигню. Как раз таки что-то по типу этих объятий, к которым не особо тактильный Рагнвиндр был морально не готов — вполне в стиле сводного брата. — П-пойдём уже, Кэйа. — Он ухватил Альбериха за руку, быстро направившись к Винокурне, буквально таща ничего не понимающего парня за собой. Таким образом тот не мог разглядеть неистово пунцовеющих щёк и лба красноволосого и не задавал ненужных вопросов. В свои четырнадцать, Дилюк уже вполне мог отличать чувства, испытываемые им в тот, или иной момент, но то, что произошло сегодня, пока не находило в его голове никакого объяснения. Но одно он знал точно — Кэйа был не таким, как все, и отношение к нему точно было особое.

×××

Дилюк вздрогнул и проснулся, машинально протирая глаза от остатков сладкой полудрёмы. Когда взгляд вновь приобрёл фокус, он заметил Кэйю, удобно улёгшегося на живот и искоса наблюдающего за красновлосым. — Оу, очнулся, — констатировал всё ещё полусонный Люк, быстро поднимаясь со стула, на котором сидел всё это время. Мышцы дали о себе знать неприятным онемением и лёгкой затёкшей болью, что правда не помешало парню подойти к кровати и усесться на корточки рядом, обеспокоенно разглядывая Кэйю. — Нет, блять, всё ещё в обмороке. — Альберих любил язвить, хоть обычно и делал это не с такой нескрываемой желчью в голосе. В памяти ещё была жива картинка тихо-мирно спящих в обнимку Тартальи и Дилюка, причинившая синеволосому нестерпимую боль: куда хуже, чем даже та, что он испытал, чуть не замёрзнув насмерть. Однако помимо этого его волновало ещё кое-что очень важное. Немного помолчав, Кэйа наконец решился спросить: — Это ведь ты меня спас? — Голос дрогнул, выдавая сильную нервозность. — Да, я. — Дилюк говорил спокойно, уверенно и очень умиротворяюще: без грубости и злобы. Прямо как в тот самый день, когда сказал, что Кэйа может ему довериться, а тот лишь расплакался красноволосому в плечо, ничего толком не объяснив и не рассказав. А может уже пришла пора всё-таки это сделать? — Как ты оказался тут, я ведь свернул с нашего маршрута? — Чайльд показал кратчайший путь до Мондштадта. Он пролегал через эту самую деревню на холме. Ну я и отправился, увидев записку о том, что могу тебя не ждать. — И нашёл меня, лежащего в снегу? — — Верно. — Дилюк, к привеликому удивлению Альбериха, слегка улыбнулся ему. На самом деле в мыслях Рагнвиндра всё ещё крутился недавний, столь внезапно оборвавшийся, сон. А точнее, реальное воспоминание из его детства, продолжение которого он помнил, будто это было вчера. — Зачем ты меня спас? Ты же меня ненавидишь! — Кэйа судорожно сжал одеяло, да так, что костяшки побелели. Он до одури хотел и одновременно боялся услышать ответ Дилюка. Тот слегка закусил губу, выныривая из пучины воспоминаний. Молочно-бледные щёки чуть покраснели, хоть Альберих и не мог заметить этого в полумраке комнаты. Рагнвиндру почему-то безумно захотелось его обнять, прижать к себе, успокоить и сказать, что всё обязательно будет хорошо, как он делал это в детстве. Однако был более чем уверен, что помочь Кэйе больше не в состоянии. Миновали те деньки, когда Альберих нуждался в утешении… В его утешении. Эх, знал бы только Дилюк, как он ошибается! — Я тебя не ненавижу. — Ровным, совсем безэмоциональным тоном ответил парень. Чуть помедлив, добавил, но уже куда мягче: — Честно, никогда и не ненавидел. — Едва слышно выдохнул, тупо уставившись в стену, словно бы не желая смотреть в глаза Кэйе. Хотя тот, напротив, таращился на Люка во все глаза, с замиранием сердца ожидая, что он скажет дальше. Но Рагнвиндр молчал, погрузившись в свои мысли. — Почему же? Как по мне, я натворил достаточно для того, чтобы дать тебе абсолютно все поводы. — Альберих нервно рассмеялся, про себя проклиная дурацкую привычку переводить всё в шутку. — Я хотел. Нет, правда, хотел… но не смог… почему-то — Кэйа выдохнул, прикрывая глаза. Он чувствовал, что большего откровения он из Дилюка и стальными щипцами не вытянет. Удивительно что тот вообще удостоил синеволосого ответом, а не смолчал в привычной своей манере. — Мне важно было знать, что я тебе как минимум не отвратителен. — Тихо прошептал рыцарь, плотнее укутываясь в одеяло. Внезапно, широкая и тёплая ладонь легла ему на голову, нежно, почти что с трепетом поглаживая, перебирая длинные шелковистые пряди, а затем медленно отстранилась. — А мне важно было удостовериться, что ты жив, Кэйа. — И Дилюк вышел из комнаты, лишь слегка скрипнув дверью.