Холодное сердце

       Кэйа знал, что в теории этим могло всё закончится, однако видеть «последствия» внезапного пьянства Дилюка было просто невыносимо. Словно ножом в самое сердце. И Люк и Тарталья всё ещё спали, чуть приобнявшись. Голова Чайльда покоилась на оголённом плече красноволосого, а на не прекрытых одеялом участках тела красовались яркие засосы.

«Да сколько же можно меня мучить, Люк!»

Кэйа не зарыдал, пожалуй, только потому, что вовсе не хотел быть замеченым кем-либо из двоих парней. Собрал вещи он тихо, так никого и не разбудив. Напоследок прошёл на кухню и почему-то решил оставить краткую записку о том, что Рагнвиндр может его не ждать. Странно, однако такое действие казалось наиболее правильным из всего того, что он делал за их путешествие в Снежную.

«Не хочу создавать никому проблем.»

Если Дилюк и будет счастлив с кем-то вдвоём, то не с Кэйей уж точно. Так думал синеволосый, покидая отель. Он ненавидел себя за глупую ревность, на которую, Альберих уверен, не имел ни малейшего права.

«Уж лучше пусть будет с Аяксом, чем с таким, как я. На что я вообще надеялся? Вот же влюблённый дурак! Сам себе понастроил красивых картинок в голове и сказок о «долго и счастливо», а теперь разочаровываюсь…»

И вот Альберих уже покидает ворота города, вытирая тыльной стороной ладони слёзы со щёк. Планы напиться уплыли куда-то в небытие, и сейчас Кэйа шёл, не разбирая дороги, совсем не по направлению в Монд. Путешествовать в таком расстройстве чувств, особенно по Снежной, было занятием крайне опасным. Уж тем более учитывая то, что Кэйа не спал уже пару суток, выкурил пачку крепких сигарет и наплакался на десяток лет вперёд. Не удивительно, что уже спустя пару часов такой агрессивной ходьбы по какой-то заснеженной долине, синеволосый начал сдавать позиции. Силы покидали его в геометрической прогресии, и вот, спустя каких-то двадцать минут, Кэйа уже едва плёлся, прикладывая титанические усилия, чтобы банально переставлять ноги. В какой-то момент конечности вовсе перестали его слушаться, и Альберих рухнул прямо лицом в снег. Тело мгновенно онемело. Сил не было даже на то, чтобы пошевелиться, а о использовании Глаза Бога и говорить напрасно.

«Ха-ха, неуж-то так и помру тут? Вот же ублюдство: крио рыцарь умирает в снегу! И смех и грех.»

Даже в такой ситуации, в мыслях Кэйа умудрялся шутить, на столько въелась в него эта привычка. Мороз пробирал до самых костей, от холода даже в глазах помутнело. Парень почувствовал, как сдавило лёгкие — дышать становилось всё труднее. На последок Альберих ощутил на себе нечто тёплое и согревающее, будто фантомное прикосновение чьих-то рук. А затем сознание отключилось.

×××

Несколькими часами ранее

Дилюк докуривал уже вторую сигарету, всё пытаясь собараться с мыслями. С балкона открывался неплохой вид на город, чему парень был приятно удивлён. Неожиданно, сзади кто-то приобнял его за талию. Люк дёрнулся, однако почти мгновенно расслабился, увидев раскрасневшуюся от мороза мордашку Тартальи. Чайльд особо не церемонился, притянув красноволосого к себе за подбородок, впиваясь поцелуем в манящие губы с лёгким привкусом сигарет. Рангвиндр не спешил отстранятся, наоборот, даже несколько поддавался Аяксу. Этот рыжий парень странным образом умел располагать к себе, не говоря ни слова. И даже аура у него была приятная: спокойная и ласковая. Голубоглазый паренёк всё больше напоминал котёночка, не понятно как прибившегося к Люку. — Приятная была ночка, — промурлыкал на ушко Тарт. Рангвиндр лишь слегка ухмыльнулся, — Если бы я ещё хоть что-то помнил, — Фатуи удивлённо вскинул бровь и поёжился, поймав особо сильный и холодный поток ветра. — Если это — намёк на то, что я тебе больше не интересен, можешь считать, он понят. — Чуть грустно, но торопливо проговорил он, собираясь уже удалиться с балкона, но фраза Дилюка, пущеная Чайльду вдогонку заставила того замереть и вновь хитро улыбнуться. — Это намёк на то, что я выпил настолько много, что действительно не помню ничего после третьей рюмки. — Так значит, ты не против повторить потрезвя? — Дилюк чуть ухмыльнулся и уже более дружелюбно продолжил: — Я бы может и подумал об этом, да только через пару часов мне уже нужно выдвигаться обратно в Мондштадт. Тарталья дёрнулся, будто вспомнив что-то важное и поспешно вытащил из кармана наспех натянутых штанов смятый клочок бумаги. — Кстати на счёт возвращения; я нашёл это на кухне, видимо Кэйа оставил тебе записку. — Дилюк принял из рук Аякса бумажку и с интересом глядя на неё, поспешно расправил помятый листок. На нём, знакомым косым летящим подчерком была выведена всего одна фраза:

«Можешь меня не ждать.»

— Видимо, пока мы с тобой отсыпались, Кэйа времени зря не терял и уже свалил. — Дилюк потушил сигарету о балконные перила и вместе с Чайльдом засобирался прочь из номера. Рангвиндр был более чем уверен, что вчера по пьяной волне натворил много глупостей, из-за которых, как раз таки, синеволосый столь поспешно ретировался из города, лишь бы не покидать Снежную в одной компании с братцем. Разумеется, после Дилюк ещё много раз расспросит об этом Альбериха и непременно извиниться, но конкретно сейчас идея разделиться казалась ему не очень плохой. Рангвиндр вообще редко когда понимал Кэйю. И особенно трудно ему это давалось последние несколько дней, проведённых в Снежной. Однако, это было ему и не особо нужно: синеволосый всё равно был для него по своему дорог. Парни рассорились уже много лет назад, но Дилюк так и не смог по настоящему возненавидеть Кэйю. Да, он частенько бывал с ним груб, никогда не воспринимал всерьёз, всячески отстранялся и отгораживался, выстраивая жёсткие границы. Люк правда хотел ненавидеть брата, больше не искать с ним встреч, разойтись, разругаться в край, ведь так было бы легче. Но как не старался, так и не смог этого сделать. Кэйа остался горячо любим им, хоть уже и немного иначе. И эти отголоски нежных и тёплых чувств не давали ему покоя. Дилюк закрылся в себе, более не позволяя Альбериху вот так просто рушить его жизнь. Он больше не верит парню ни на ёту, хотя и прекрасно видит, как синеволосый долгими годами упорно старается всё вернуть. Но только Рангвиндр пока не знает, хочет ли этого он сам.

×××

— Так значит это — кратчайший путь? — Дилюк внимательно разглядывал маршрут, нарисованный Тартальей на его карте. Извилистая зелёная линия его изначального пути кажется куда более длинной, чем ярко красная — прямая, словно стрела. — Ага, через деревеньку. Заодно сможешь там остановиться, если вдруг будет нужда. — Чайльд протянул красноволосому руку и тот вновь с улыбкой пожал её, как и при первой встрече. — Ну, надеюсь увидимся ещё, Дилюк. — Фатуи хмыкнул, провожая удаляющуюся фигуру долгим слегка грустным взглядом, пока та не скрылась за воротами, ведущими в город. Аякс безусловно неплохо провёл время с новоприобретённым «знакомым», однако интрижки на одну ночь начали уже серьёзно поднадоедать. — Торт, ты конченный, ты об этом знаешь? — Сзади, как всегда неожиданно, словно из воздуха, появляется Скарамучча. — И тебе привет, дорогой Мучача. Небось завидуешь тому, что я отлично потрахался прошлой ночью? — Чайльд развернулся к Скару с ехидной улыбочкой на лице. Грустные мысли словно ветром сдуло, и парень всецело переключил внимание на собеседника. Да только Скарамуш, видно, явно был не настроен ругаться и плеваться колкостями. — Ты же в курсе, что Кэйа с этим твоим Дилюком не просто «коллеги»? — В каком смысле? ‐ Аякс напрягся и нахмурил лоб. По Скарамучче было видно, когда тот пытается блефовать и это — явно не тот случай. — О, Царица, так ты, придурка кусок, реально не отстреливаешь, что произошло? Как тебя такого тупого вообще в Фатуи взяли? — Давай в темпе, Скарик, не томи! — Предвестник прикусил губу, словно обдумыыая, как наиболее корректно донести до Аякса истинную суть всех событий прошедшего вечера. — Ну, видишь ли, Кэйа весь вечер сидел рядом со мной, в углу бара, и… — И? — Тарталье очень не понравилась эта странная пауза. — Понаблюдав и пообщавшись с ним, я прекрасно понял, что этот недо-пират явно по уши влюблён в Дилюка… А ты к нему максимально открыто клеился… Чайльда словно окатили ледяной водой. Он захлопал глазами, странно уставившись на темноволосого. — Блять, он же не… В мыслях вдруг пронеслась та странная короткая записка от Альбериха о немедленном уходе. Неужели он их видел? — Он готов был тебя взглядом убить. И это учитывая то, что у него всего один глаз. Тарт прислонился к близжайшей стене, закрыв лицо руками. Он, ни о чём не подозревая, всё испортил, опять… Ну почему, с кем бы он вообще не знакомился, всегда только приносил тому проблемы и боль?

×××

Дилюк уже почти вышел к отмеченному Чайльдом посёлку. Не смотря на лютую морозную метель, он уже видел вдали маленькие домики, в окошках которых горел свет, а из печных труб столпом валил серый плотный и тёплый дым. Однако помимо аккуратной деревушки на холме, Рангвиндр углядел ещё кое-что, а точнее кое-кого, неподвижным трупиком валяющегося на земле, лицом в снег.

«У меня уже галлюцинации от холода начались, или это правда Кэйа?»

Как бы там ни было, он всё же решил проверить. И впрямь, в сугробе лежал неестественно бледный, окоченевший Альберих, совсем не подающий признаков жизни. Дилюк охнул и кинулся к брату. Трясущимися руками проверил пульс, моля Архонтов о том, чтобы всё обошлось. И видимо его молитвы были услышаны: сердце действительно всё ещё билось. Слабо, едва уловимо, но билось. — Боже мой, Кэйа, ну ты и… Люк не договорил, резво подхватив синеволосого на руки и устремившись по направлению к деревне.