Ты подавил во мне строгость.

      Была уже ночь. За окном начался опять дождь. Антон был даже рад этому, потому что обожал такую погоду. Когда был ливень, капельки стекали по окну, пахло сыростью, был ветерок. Но он так ненавидел гром и молнии. Он боялся, сразу бежал под плед укрываясь им до головы и обнимал своего плюшевого львёнка, которого звали Огонёк. Ему подарили его, кстати, в самом детстве, и теперь он с ним не расстаётся. Да, как-то по детски, но Шастун был серьёзен. Так вот, он правда очень боялся грома с молнией. А сегодня он на дежурстве, было немного трусливо, что может начаться всё то, чего он боялся. В яндексе писали — «в течении тридцати минут начнётся гром». Отлично, ну конечно, Антон. Довыпендривался. На дежурстве. И скоро ты будешь очень дрожать, как бедный котёнок. Если честно, ещё Антон был в раздумьях. Арсений сказал ему такую фразу странную. «— Ах, кайф тебе нужен? Вот на ночном дежурстве и покайфуешь». И как бы, непонятно, правда? Попов сейчас до сих пор в своём кабинете, хотя время уже пол одиннадцатого. Либо Шастун слишком испорченный, либо так и есть. Он сидел за столом, положив на него свои длинные ноги. Кушал печеньки, которые были в шоколадной глазури, его любимые. И пил кофе, чтобы его хоть поменьше клонило в сон. Быстрый и громкий звук, вдруг начал доноситься с улицы. О нет, гром. Так, Антон, ты взрослый человек и боишься какого-то грома? Да, чёрт возьми, боюсь. Он укутался в плед, пересаживаясь на большой диван.Если смотреть со стороны на него, можно было увидеть, как юноша трясётся, а когда вновь гремело, он вздрагивал и немного подпрыгивал. С кабинета вышел Арсений, но зеленоглазый не заметил этого, так как пытался успокоиться, да что уж там, он был повёрнут спиной в ту сторону, где наблюдал за ним главврач. Вновь загремело, Шастун тихо проговорил — «спокойно, тише, всё нормально». — Антон, ты чего? Тебе холодно? — спросил Попов, обращая внимание на то, что его интерн был полностью в пледе. От неожиданности Шастун вскрикнул и вытащил голову. — Что же вы так пугаете, Арсений Сергеевич. Нет, мне не холодно. Всё нормаль. — он не успел даже договорить, к грому добавилась молния, всё небо начало сверкать. Увидев это он забрался под плед и продолжил говорить. — Всё нормально. — уже чуть дрожащим голосом ответил Антон, под пледом кладя свои руки на уши, пытаясь не слышать дальнейших действий от погоды. Попов подошёл к дивану на котором сидел зеленоглазый и подсел к нему. Светловолосый выглянул из пледа и посмотрел непонимающим взглядом. Арсений положил свою руку на плечо парня и начал нежно поглаживать. — Тош, ты чего, боишься? — спросил главврач смотря в испуганные глаза его любимого Антона. В ответ молчание. Было как-то немного стыдно, что-ли, признавать, что двадцатипятилетний парень боится грома и молнии. Возможно глупо, что Антоше неловко, но что ж поделать. Как говорится, молчание — знак согласия и Попов всё понял. Он так испугался за своего мальчика. Его глаза были такие испуганные, а особенно когда опять гремело, он чуть ли не прижимался к начальнику от страха. Но так глупо выглядело, как он старался придерживаться своему образу и быть недотрогой. Арсению надоело тоже держать образ. Он понимал, что если не станет делать первые шаги, то они останутся на таком же уровне отношений. Приобняв Шастуна он начал шептать что-то для того, чтобы тот немного успокоился. Мог понять, что он в безопасности, никто его не тронет и всё будет хорошо. — Антош, всё хорошо. Пошли ко мне в кабинет, чай попьём. — шептал Арсений и продолжал прижимать к себе вроде такого сильного и независимого паренька, но сейчас, он понимал, что Тоша совсем другой. Он такой хрупкий, маленький ребёнок. Хотелось держать его рядом, и никуда не отпускать. Это такие очаровательные чувства, которые сводят с ума Попова. Этот мальчик творил что-то совершенно непонятное с Арсением. На удивление Шастун сразу согласился. Не стал спорить, ругаться и язвить. Что-то новенькое. Зайдя в кабинет Арсений провёл Антона в другую комнату, там был диван, два кресла, стол, шкаф, и кухня. Тумбочки, электрический чайник, мойка, электрическая плита и холодильник. Он посадил на диван Антошу, а сам пошёл и нажал на кнопочку чайника. Пока тот кипятился, он достал два стакана, пакетики чая, сахар и две чайных ложки. — Антон, тебе сколько ложек сахара? — спросил Попов смотря на Шастуна который так же сидел на диване укутавшись в плед. — Две, пожалуйста. — сказал Тоша. Арсений заварил чай и поставил его на стол перед Антоном и сел рядом. — Тош, давай поговорим? — как-бы спросил Попов, но это было более утвердительно, чем вопросительно. — Ладно, о чём Арсений Сергеевич? — спросил Антон. — Во первых, давай на ты. Я же не такой старичок) А во вторых, может, хватит участвовать в этой игре? Попробуем дружить? — проговорил Сергеевич, ожидая ответ Шастуна. Он так волновался, почему-то, когда говорил это. Чувствовал себя, будто пятнадцатилетний мальчик, который признаётся в любви первый раз и боится услышать отказ, да и вообще просто реакцию. Антон был в шоке. Офигеть, Попов предложил стать друзьями. Да неужели, я думал он никогда уже не сделает первый шаг. Ну конечно, это было мило, что Арсений так запереживал, успокоил и теперь ещё заварил чай. Было приятно, что он проявлял такую заботу. И вообще, он открылся с другой стороны. Он был таким добрым, милым и дружелюбным. Хотелось взять его за щёчки, потереться носиками, а потом поцеловать его лоб. Так, Шастун, ты что-то разошёлся. Хорошо, я согласен с ним общаться. Но пока что — не больше. Нужно подождать, получше узнать этого человека. Тем более, странноватый этот Попов! Ладно, надо ответить уже ему. А то я как дурак молчу уже минуты две. — Хорошо, Арс. Я согласен. — сказал Антон, наконец-то выйдя из своих раздумий. Попов когда услышал, как Шастун сократил его имя приятно улыбнулся. Видимо, ему это понравилось. — Ты грома боишься, да? — задал вопрос Арс. Хотя глупо, ведь это и так было понятно по поведению Шаста. Светловолосый кивнул, так как не хотел отвечать словесно. Между ними была такая неловкость, оба боялись сказать что-то не так. Но со временем это как то прошло и они болтали почти о всём. Пропуская темы чего-то личного, они не хотели навредить, напомнить о чём-то. Каждый понимал, что если у них начинается хорошее общение, то есть — дружба, то в будущем они обязательно поговорят обо всём, но в другой обстановке. После разговоров, время было полпятого. Антон предупредил Арса и пошёл по палатам, проверять пациентов. Всё было хорошо. Некоторым он сделал уколы, некоторым дал таблетки. Вернувшись в кабинет к главврачу, ну или уже другу. Попов включил телевизор, который висел напротив диванчика и кресел. На телевизоре стоял на «стопе» какой-то фильм. — Садись, Тош, фильм смотреть будем. В метре друг от друга называется. — улыбнувшись произнёс Попов. Оп, мелодрама, как я люблю. Блин, главное не зареветь! А то подумает, что я сопляк. Но это же не так, правильно? Шастун кивнул и присел рядышком. Они старались сидеть не слишком близко, но у них так плохо это удавалось. Арсений притянул к себе Антона, неловко обнимая за плечи. Тот, на удивление был даже не против, вроде бы. Когда фильм закончился, слезы покатились по щекам Антона. Он вытер их об плед и посмотрел на время. Полседьмого, неплохо. Через тридцать минут придёт Люба. Только ещё целый день работы, ох. — Антошка, ну ты чего? Это просто фильм! — сказал Арсений смотря в зелёные глаза изумруды. Шастун замялся, просто кивнул и сразу зевнул после этого. — Давай, что-ли я тебя отвезу домой? Люба всё равно скоро придёт. И уже в больнице есть врачи. Вот странные, так рано приезжают. Ну их можно понять, некоторые очень далеко живут. Не хотят быть наказаны дежурством. — сказал Арсений, после чего ухмыльнулся. — Так у меня ещё целый рабочий день, Арсений. — Антон посмотрел на Арса глазами, в который читалось — «я вообще не понимаю, что ты несёшь». — Антош, мне больше нравится когда ты меня Арсом называешь, называй меня так, пожааалуйста. Ты итак второй раз дежуришь за неделю. Сегодня пятница, так что поехали, отдыхай. Ходишь как мертвец. — сказал Арсений и отправился в сторону двери. Ну, а Шастун отправился за ним.

***

      В салоне так вкусно пахло, одеколоном Попова и ещё будто какими-то цветами. Они разговаривали, обсуждали всё, что увидят на улице, на которой потихоньку светлело. Ещё Шастун попутно отвлекался на музыку, которая играла по радио. I gave her everything, She took my heart and left me lonely. I think broken heart's contagious. I won't fix, I'd rather weep I'm lost then I'm found, But it's torture being' in love. I love when you're around, But I fuckin' hate when you leave. Эта песня. Прошлое, опять оно. Божечки. Главное, не спалиться, и не сделать так, чтобы Арсений понял, что что-то не так. Перевод: Я отдал ей всё, Она забрала моё сердце и оставила меня одного. Я разбит, моё сердце постоянно спорит со мной. Я не буду пытаться как-то помочь себе, лучше я буду страдать, Я потерялся, затем обрел себя заново. Но любить кого-то — это мучение. Мне нравится, когда ты рядом, Но я просто ненавижу, когда ты уходишь. — Тош, всё хорошо? — спросил Арсений. Его голос звучал так, будто он волнуется. Может, так и есть. И чёрт возьми, заметил! Ладно, скажу. — Да, всё отлично. Просто песня прошлое напоминает. Но рано об этом говорить. — Антон сказал всё честно, не стал искать отмазок. — Хорошо, я всё понимаю. Я думаю, что мы ещё поговорим обо всём. — сказал Арс. Он такой понимающий. Такой Попов мне нравится намного больше. Лапочка. Подъехав к подъезду Шастуна, пришлось время прощаться на целые выходные. — Антон, если честно, я так рад, что мы наладили общение. Я надеюсь, ты не разочаруешься во мне. И мы будем отлично общаться. — искренне говорил Попов. Он прекрасен. Его голубые глаза, его улыбка, его ямочки. Вау. — Я тоже очень рад, Арс. — сказал Антоша тоже улыбнувшись во все зубы, так как тоже был очень счастлив. Но, Арсений не мог промолчать по одному поводу. Он волновался, ревновал и переживал. Была какая-то обида, которую он на эту ночь попытался забыть. Но сейчас она вновь всплыла и туманит разум мужчины, в котором живёт дикий собственник. Хотя да, тупо, ведь они только подружились. — Тош, а тебе Ира нравится? Что между вами? —Попов старался спросить это как можно аккуратнее и тише. Боясь реакции парня. Шастун сам не зная почему, но посмеялся. Он так ждал этого вопроса. Ревнивец ты, Сеня! — Ну не знаю ещё, если честно. Не разобрался. Но если что вдруг, я с тобой поделюсь. Мы же теперь друзья! — Тоша, что же ты творишь. Он же щас с ума сойдёт, какой ревнивый, о боже, ахахахха. — Ладно, хорошо. Я понял. — уже более как-то раздражительно сказал Арсений. Бесит, сука, бесит! Ира, Ира, Ира. Уводит того, кого я видимо полюбил!!! Так тише, вы ДРУЖИТЕ. Д-Р-У-З-Ь-Я. — Ну, я пойду. — поставил перед фактом Попова и начал открывать дверь машины. — Хорошо, Тош. Я тебе напишу. Придёшь, покушай и ложись отдыхать. — будто умолял юношу Арсений. Ты же мой хороший, милый такой, когда наедине. Что ж тогда маску это одеваешь, актёр. — Океей. Ты тоже! — сказал ему Шастун, вышел из машины и забежал в подъезд. Открыв дверь в квартиру, он зашёл внутрь и закрылся. После чего скатился по стене вниз и запищал от счастья. Так, сейчас нужно покушать и написать своим друзьям. Они уже должны не спать. Ещё надо с ними договориться, что будем делать на выходных. Да и вообще, спросить как там дела у моей любимой парочки. Я улыбался как дурачок. Насколько я знаю, мои чувства взаимны. И это не может не радовать! Так, всё. Надо идти заниматься делами, а потом спать. Антон сварил себе пельмени и уже получается позавтракал ими. Вкусно было. Он сходил в душ, взбодрился немного. Набрав по видео Серёже, он взял трубку почти сразу же. В кадр залез так же Димка и улыбнулся увидев Шастуна. — Привеет, ребята. Как вы? — спросил Антоха немного смеясь, видя сонные лица своих друзей. — Да отлично всё. На работе. Знаем, что ты выходной. Попов предупредил. А чего это, помирились вы что-ли с ним? — спросил Дима пытаясь сделать взгляд как у лисицы, и ещё закусил губу. Но это выглядело так нелепо. А вот Матвиенко засмотрелся. Ох, милашки. — А вот не расскажу ничего. Завтра вечером приходите ко мне, потусуемся. Там может поболтаем, и всё узнаете. — итригующе сказал Тоша. — А вот и придём! — сказали друзья, после чего их кто-то позвал. Они сказали, что им пора работать, и что спишутся вечерком.

***

Парень уже лёг в теплую постель. Время было полдесятого. Спать хотелось невозможно. Но он решил, что нужно написать Попову. Поэтому он зашёл в ВК, и нажал на диалог с Арсением. Тот был в сети минуту назад. Антон Шастун. 10:34. «Ааарс. Я спать ложусь. И ты тоже давай. Всю ночь со мной сидел.» Мужчина сразу же зашёл в соцсеть и ответил юноше. Интересненько.

Арсений Попов. 10:35.

«Я уже лёг, Тош. Как проснёшься напиши. Сладких снов!»

Антон Шастун. 10:36. «И тебе! <3». Он решил ещё послушать песенки две. А так же, он написал в общий чат с друзьями, и пожелал им хорошего дня. А они ответили ему сердечками. Какие хорошие. Только скажи — дальше нас двое. Только огни аэродрома. Мы убежим — нас не догонят. Дальше от них, дальше от дома. Ночь-проводник, спрячь наши тени, за облака, За облаками — нас не найдут, нас не изменят. Им не достать звёзды руками! Небо уронит ночь на ладони! Нас не догонят! Нас не догонят! Небо уронит ночь на ладони! Нас не догонят! Нас не догонят. Песня прекрасна, одна из любимых. Переключив на другую он начал подпевать, следующая была раньше любимой у Шастуна. Я напишу про депрессуху целый том, приколи мне, Как улыбаться научился через силу. Я бы заделался маленьким Колибри, И незаметно бы пропал из виду. Лимона нету, но всё же богат. По парапету прёт настырный кот — разряд. Разочарован миром этим, кто на что гаразд. Сотри с лица гримасу, которая для масс. Так, всё, отлично. Музыку послушал, самое важное сделано. Арсений пошёл спать, был в сети двадцать минут назад. Антон отложил телефон и залез под плед накрываясь им по уши. Начал думать о жизни, обо всём, что вокруг. Ну вообщем, всё как обычно. Всё вроде бы стало налаживаться. Неужели, те слова, что мне раньше говорили друзья — «после чёрной полосы всегда наступает белая. главное подождать», они действительно начинают исполняться? Если это так, то я правда рад. Мысли потихоньку вышли с головы парня, а сон всё сильнее приближался. Парень полежал минут пять, после чего заснул. Довольно быстро, но он был этому даже рад.