Feeling Good

На улице льет дождь: слышно, как крупные капли бьются о стекло закрытого окна, тяжело скатываясь вниз под собственным весом и оставляя на гладкой поверхности влажные дорожки. Сейчас, освещаемые то и дело скрывающейся за тучами луной, они отбрасывают на светлые голые стены вытянутые тени: те скользят по обнаженной смуглой коже, ярко выделяя очертания ребер, напряженных рук, широко разведенных бедер. Собственный несдержанный стон звенит в ушах. Кайа — мальчик весьма самостоятельный, чтобы не нуждаться более ни в ком другом. Кайа ненавидит упрашивать и унижаться, чтобы получить свое, и Дилюк, очевидно, того не стоит. Секс с ним — того не стоит. Дилюк со всей своей принципиальностью, занятостью и мордой, вечно скукоженной в выражении крайнего пренебрежения, может катиться глубоко и надолго в Бездну. Он может там и оставаться — самое место. Потому что никто не может доставить тебе большее удовольствие, чем ты сам. Кайа ненавидит сдерживаться. Ненавидит быть тихим, давиться всхлипами и стыдиться своего голоса. Правая ладонь скользит вниз по обнаженному торсу, ногтями царапая влажную от пота кожу. Мышцы в напряжении сокращаются. Он любит тот момент, когда еще не возбужден до конца — член не прижат плотно к животу, пятки не разъезжаются сами по себе по нагревшимся от тепла тела простыням, а влажная поволока не застилает глаза, — но уже явно не можешь остановиться, чтобы просто плюнуть на все, завернуться в тонкое одеяло и крепко уснуть, морально и физически готовясь к Завтра. Тонкие, словно аристократические, но сильные пальцы подушечками давят на нежную кожу рядом с пахом, ведут линию вниз по бедру и обратно, намеренно не касаясь члена слишком рано. Кайа не любит спешить, когда у него нет потребности в быстром и бешеном сексе. Зачем торопиться, когда ты весь принадлежишь только себе? Альберих жмурится крепко, почти до звездочек перед глазами, губу закусывает, слизывая из свежей ссадины, полученной утром, железистый привкус крови. Он чувствует, как застревает очередным стоном дыхание в глотке, как заполошно бьется сердце о клетку ребер и стук этот мешается с так никуда и не девшимся звоном в ушах. Дразнящим, едва ощутимым касанием провести по члену от самого его основания до головки, и вместе с этим движением сильнее прогнуться в спине, отстраненно наблюдая за тем, как тень вторит ему, извиваясь черным по белому. Чисто фантазии ради можно было бы представить, что тень — такой же живой человек, и она наблюдает за ним, перенимая чужую манеру грязно и несдержанно дрочить в одиночестве. Прелесть какая. Жаль, что не зеркало. Кайа уверен, что сейчас он чертовски, особенно красив. О, Архонты! Его сексуальность впору воспевать в балладах. И с одной стороны несколько жаль, что его не видит никто и никто же не может разделить с ним мгновения, а вместе с тем Кайа слишком жаден сейчас, чтобы делить себя с кем-либо еще. Самомнения ему не занимать. Пальцами сжать головку, подушечкой большого мазнуть по уретре, раскатать по нежной, ужасно чувствительной плоти выступившую смазку, растягивая момент в томительные секунды. Кайа любит, когда медленно. Когда можно прочувствовать, сполна ощутить и насытиться, когда не нужно ни под кого подстраиваться и догонять. Вниз и сразу наверх, сжимая по всей длине. Опять опустить ладонь, перебрать пальцами поджавшиеся в возбуждении яички, всхлипнуть и развести ноги еще шире, открываясь. Тень повторяет все один в один. Толкается в кулак медленно, с оттягом, смакуя ощущение расползающегося и зудящего под кожей жара. Громко стонет, хрипло, выражая в каждом звуке весь спектр своих ощущений и не переживая о возможном шуме. Дышит тяжело и поверхностно, постепенно наращивая темп. Свободной рукой касается груди, крепко сжимает сосок — чтобы остро и слегка больно, хотя почти ничего и не чувствует. Та самая грань — близко, чудовищно, ужасно близко. И главное не переступить ее слишком быстро, вовремя пережать основание члена, упереться пятками в матрас и до тихих щелчков прогнуться в пояснице со стоном, полным разочарования, потому что так хочется быстро. Но быстро — скучно. Кайа любит играть на балансе, достигать наивысшей точки и соскакивать в самый последний момент, не позволяя себе кончить. Не позволяя себе кончить так скоро. Переворачивается, трется щекой об угол подушки, зажмурившись снова. Буквально чувствует, как капля пота стекает между сведенных в напряжении лопаток. Слишком чувствительно и даже немного неприятно. Член горячий, пульсирует и прижимается к животу, и если бы там был отдельный мозг, то он бы требовал разрядки, посылал бы миллиарды импульсов. Мозгу нужно наслаждение. Телу нужно наслаждение. Никто не подарит его, кроме тебя самого. Когда всепоглощающее возбуждение слегка спадает, когда уже не хочется дико тереться о матрас всем телом, когда возвращается базовый контроль — Кайа обхватывает себя вновь, удерживая свой вес одной рукой в неудобной сейчас позе. Он устал, он уже понятия не имеет, сколько времени уже так изводит себя, но на это наплевать. Никто ведь все равно не увидит, чем ночами занимается в одиночестве капитан Рыцарей Фавония. На этот раз быстро, скуля и всхлипывая, крупно вздрагивая от каждого движения ладонью. До болезненного саднящего ощущения, чтобы мигом и сразу. Чтобы до крика и обессиленного падения. Тот самый крик срывается с губ с надсадным хрипом. Распластавшись по постели в послеоргазменной неге, Альберих лениво слизывает с пальцев густое и горько-соленое, перевернувшись на бок. И тихо хмыкает, усмехаясь. Хочешь сделать хорошо — сделай это сам.