A kiss, an alcoholic party and depraved games

      Грохот и тихие маты разорвали безмятежную тишину лесного домика. Послышались скрипы ступеней крутой деревянной лестницы, а затем показалось и кубарем скатившееся-спустившееся тело с взъерошенными волосами, ставшее виновником шума.       Раздалась новая порция ругательств, а около лестницы вырос длинный силуэт. Антон потер ушибленный локоть и цокнул языком, обернувшись в сторону тени. С такими-то длинными ногами и бегать проще!       Он вскочил с пола, все еще чертыхаясь, и помчался к коридору, где висела вся верхняя одежда, в том числе и его парка с теплыми брюками. У Кратоса было игривое настроение, хотелось бегать, прыгать и петь о своем прекрасном настроении и этих счастливых деньках.       Скакать как ребенок, украинец, конечно, не станет(хотя по прозвищу он конь, и все же), но в снежки поиграть можно. Еще одна возможность оказаться победителем их с Даней вечной борьбы. А еще решить, кто одержал верх в их вчерашнем споре…       Когда Квантумец, наконец, показался внизу, Черемисин уже был далеко во дворе, готовил снаряды. Он ехидно улыбнулся и помахал ему рукой, после принялся глазами выискивать лучшую позицию. Это было похоже на игру в маньяка: Антон прямо сейчас чуть ли не подставлял свою задницу под чужие загребущие лапы, рискуя быстро оказаться в ауте, не имея путей отхода в нычку.       Данил вышел к нему, увернувшись от полетевшего в его сторону снежка, и сказал нарочито ласково:       – Антошенька, ты же не думал, что я такой глупый и не догадаюсь, что ты задумал?       – Ась? Дядь, тебя не слышно, – полусерьезно-полушутливо крикнул Кратос, кидая еще одну “гранату”.       – Тебе кранты, ушлепок, – угрожающе и с азартной улыбкой произнес Даня, сейчас нехило смахивающего на этого самого маньяка. Он с легкостью принял очередной вызов.       – Да-да, ты так всегда говоришь, – с легким сомнением бросил Антон, щурясь.       Утреннее солнце грело слабо, изо рта парня вылетел глоток теплого воздуха. Да уж, он действительно не дружит с головой, раз решил в такой холод выйти наружу.       Тут к ним присоединились, а точнее сказать, высыпали из входной двери, несколько человек. Двор быстро стал куда более тесным, а подвох Дани, его хитрость, младший уже понял, принял, обработал. Он прыгнул в сугроб, ускользая от чужого взгляда, который обещал мстить за все хорошее и плохое, и уполз куда подальше, рыссекая по кучам свежевыпавшего снега как по воде, ведь тут и без угроз старшего братика сейчас такое начнется!       Кратос догадался, куда Гаврилов бегал, пока он одевался: будил и настраивал против него ребят, которых они разбудили. Не только Квантум хорошо читал Антона, тот и сам неплохо понимал и предугадывал действия лучшего друга.       Младшего занимал один вопрос: как Даня спрятал засосы, щедро оставленные на память Тохой? Парень, насколько мог, просканировал старшего взглядом и понял, что тот поступил по-умному и надел перед выходом к ребятам свитер, он выглядывал из-под мехового капюшона.       Черемисин приготовился отбиваться до последнего снежка, но произошло нечто, чего не ждал никто: Хеллдор вместе с Вреднулей многозначительно переглянулись и начали закидывать Данила снежками, и тому пришлось уматывать в первый попавшийся сугроб с криками: Предательство!       Тоша принялся закидывать недоумевающих ребят вместе с неожиданными союзниками, оказывая тем самым поддержку и позволяя спрятаться за ближайшее укрытие. Саня отсалютовал ему, падая в снег за одной из машин.       Хихикая, украинец начал выдвигаться на поиски остальных, пока другие перекидывались короткими партиями, впрочем, не слишком меткими. Черемисин решил побыть партизаном, и заставить небольшой отряд Квантума окончательно развалиться, правда, пока не знал, как этого добиться...       Парень осмотрелся, выискивая хоть какие-то следы других ребят, но ничего не нашел. Разочарованно вздохнув, Кратос вгляделся в тени перед собой – без очков было все же тяжело ориентироваться на местности, приходилось сильно напрягать зрение.       Сплюнув, он фыркнул. Да уж, снайпер из него вышел бы никудышный, не то, что из Сани, который… Обстреливал кого-то! Точно, так он и найдет себе жертву!       Пока двор делился по отвоеванным территориям между двумя бандами, Антон двигался вперед. Подползая ближе к незримой границе владений, он прислушался. Совсем рядом послышался чей-то голос.       – Так просто ты меня не возьмешь! – крикнул Агеман, подгребая к себе снег.       – Да я тебя уже нашел, осталось закидать снежками до сугроба, – посмеивался Саня, скрываясь в укрытии, в отличие от Артема, который закидывал того всеми снарядами сразу и без разбора. Он кидал редко, но метко: снежки оказывались в сантиметрах от соперника, а то и вовсе попадали в цель.       – Я был хранителем правопорядка и знаю, как обращаться с оружием, – бахвалился он. В его голосе была слышна улыбка и еле сдерживаемый смех.       – Похоже снег – оружие, которое ты плохо освоил в подготовке, дядя, – подколол его Хеллдор, попав в голень Агеману и заставив того ругнуться. Нельзя не сказать, что выглядело это эффектно...       Пока Ренц и бывший коп перекидывались фразочками, Черемисин рассуждал, наблюдая из тени деревьев. Он знал, что Вредная все еще защищала Сашу, понятно, почему он не боится неожиданных ударов. Но, раз они оба так спокойно раскрывали свое местоположение всем во дворе, значит и Артем не боялся, что ему ударят в спину.       Кратос здраво решил, что и тот, и другой имеют напарников, а значит, он, скорее всего, сможет подкрасться к Агеману или его союзнику, пока того занимал бессменный Саша, прекрасно умеющий отвлекать внимание.       Антон вполне успешно пролез на другую половину, обойдя того по кривой, и оказался на территории, занятой противниками, потом осторожно заозирался вокруг: теперь он был в гораздо большей опасности раскрытия, чем до этого…       Парень прополз вперед и заметил тень, похожую на человеческую, потому направился назад, боясь раскрытия, куда-нибудь подальше, в укромное место, чтобы переждать опасность.       Медалист, услышав хруст ветки, нахмурился и начал настроженно красться в его сторону, еще не заметил, но что-то подозревает. Антон тихо матернулся в руку и пополз в самый центр двора, но услышал впереди себя хруст снега и тяжелое дыхание, испугался и оглянулся. За ним по пятам шел Дима, подозревающий неладное и чудом его не заметивший из-за громадных сугробов, что возвышались над ними, легко скрывая фигуру на четвереньках.       Кратос отчаянно обернулся и увидел дерево, за которое скаканул как кролик в последнюю секунду, прежде чем его мог бы заметить вышедший из-за сугроба Медалист. Агеман, который и был тем, кто встретился на пути Антону, настороженно обернулся, ничего не увидел, и продолжил кидаться снежками.       Младшему пришла в голову безумная идея.       Из-за дерева вылетел наскоро слепленный снаряд и приземлился аккурат на незащищенную шею Артема, заставив того завопить от неожиданности. Парень обернулся, выискивая виновника, и наткнулся на удивленного Диму, тут же в пелене злости обвиняя его.       Стример пытался усиленно возражать, указывал на злосчастное дерево, даже заглянул за него. К тому моменту Черемисин уже сверкал пятками, сбегая на нейтральную территорию путаными тропами, уже облюбованное место.       После побега Антон быстро понял, что его не заметили: позади раздавались крики Димы и Агемана, которые начали закидывать друг друга снегом.       – Ах ты предатель, крыса такая! С Амонга играть-таки научился, да? Я думал, мы союзники! – кричал он.       Диме ничего не оставалось, кроме как отражать нападение бывшего напарника.       Виновник ликовал – сработало! Это было невероятно. Адреналин бежал по венам, безумная улыбка сверкала на лице, а сам подпольный гений уже готовил новую диверсию.       Все, кого видел Антоха, это недоумевающие Вика и Саша да агрессивно воюющие друг с другом Дима и Артем. Совсем рядом с ним, но все же, ближе к “врагам”, вынырнула фигура, в которой младший узнал Би. Недалеко от него был и Диззари, которые, похоже, тоже объединились в пару.       То ли из непонимания происходящего, то ли из-за солидарности и жажды подставы, оба начали закидывать попеременно и Диму, и Артема, и те сразу забыли о своей ссоре.       Началась тотальная анархия: немногие из союзников обкидывали других вместе, большинство бросались снежками в каждого, кого было видно на горизонте. Даже недавние партнеры Артем и Дима, смеясь, кидали друг друга в сугроб.       Ему было прекрасно видно большую часть событий, ведь вид с каменной груды, проблескивающей кустиками темной земли поверх камней и снежного покрывала, открывался прекрасный.       Антон больше не рисковал высовываться, изредка делая точные и не очень выстрелы, чтобы его не заметили, и только наблюдал за настоящей маленькой войной, воображая себя полководцем-болельщиком без армии.       В итоге все скатилось к банальному сопротивлению “Все против всех”, ведь даже союзникам стало скучно постоянно побеждать, в чем же тогда радость от самой игры?       Внезапно Кратос задницей почуял подвох. Все это время он ни разу не видел Даню.       Словно в ответ на его молчаливые сомнения, парня повалили на землю и прижали к земле, хотя, может, и к себе, младший ведь оказался на снегу, придавленный чужим весом. Антоша сразу узнал нападающего – такую шпалу сам черт не сможет пропустить.       Он попытался подняться, но тут же был возвращен в прежнее положение, запястья были крепко стиснуты в наручниках бледнокожих пальцев.       – Ты кое-что потерял… – улыбается старший.       – Пусти, дебил, холодно же! – возмутился Черемисин, вздрогнув от морозной погоды, куртка-то не спасает, безуспешно пытаясь вылезти из чужой хватки. До боли стискивая зубы и жмуря глаза, он пытается снова. Парень брыкался, создавая всплески снежных волн вокруг них, так сильно, что быстро выдохся и решил, что это не лучший, и далеко не самый рабочий, выход.       – Так ты же сам нас закапываешь, придурок, – усмехнулся Даня, бесстыдно улыбаясь и не меняя положения, пытаясь заставить пленника смотреть на него.       Антон фыркнул, обидевшись. В голову закралась бесстыдная мысль, которой он решил поддаться, раз грубой силой этого шкафа не взять. Над головой словно зажглась лампочка. Он ехидно сощурился и, улыбаясь, коротко и метко куснул Гаврилова за открытую шею, вызывая бурю воспоминаний прошлой ночи.       – Тебе мама не говорила, что без шарфа заболеешь? – добавил парень, поднимаясь с земли. От неожиданности Квантум его даже выпустил, издав странный звук, глаза выражали искреннее недоумение.       – Ну ты, падла, я ж тебя обнять хотел! – теперь обиделся потирающий шею Данил, наигранно надувшись.       Желая было начать препираться насчет таких обнимашек, парень понял, что означала его предыдущая фраза. Кратос проморгался и увидел, что на лице материализовались очки. Он их точно не надевал, запомнил бы!       – Так ты… – рассеянно пробормотал парень, теперь ясновидящий.       – Неблагодарный ты, Антон, – покачал головой Гаврилов. – Вещи притаскиваешь, а ему хоть бы хны…       Оба поднялись на ноги и, не сговариваясь, начали шуточную борьбу с ехидными улыбками, помня, что их игра еще не закончилась. Вечные противники, которых грел дух доброго соперничества, что не мешало им быть близкими друзьями, быть ближе других.       Черемисин иногда забывал о том, насколько сильно ценил Даню.       Их короткая потасовка закончилась для Антона новым падением в снег, спасибо, что не лицом.       – И мы снова здесь, – смеется он.       – Я поддался! – громко буркнул младший. Он и вправду не хотел вредить, потому и бился не в полную силу…       Квантум поднял младшего над землей и прислонил к дереву, а затем наклонился к лицу, из-за чего они почти соприкасались носами. Высокий рост заставлял парня склониться над Кратосом, чтобы они были на одной высоте, ведь даже несмотря на их успехи в чем-то, у одного или же у другого, парни всегда относились друг к другу как к равным.       – Совершаешь ту же ошибку, сладкий, – мысленно усмехнулся Антон и поцеловал Даню, который немедля, начал ему отвечать.       До того, как все это переросло в нечто большее, младший оттолкнул парня назад, вырываясь, а затем и заканчивая поцелуй. Гаврилов издал тихий разочарованный стон.       – Понравилось? – усмехнулся украинец, эффектно поправив оправу на носу, поведя бровями аля крутой гангстер, – У меня тоже есть свои козыри… А ещё у меня больше очков, чем у тебя.       Видя чужое непонимание, парень пояснил, задним числом понимая, что сморозил шутку про очко, сам того не осознав:       – Я победил тебя, поцеловав вчера на вечеринке и сегодня утром, когда у тебя был всего один такой, тем же вечером.       – С чего это ты победил? – удивился старший, крайне недовольный таким заявлением. Он едва понимал, о чем идет речь.       – Наш спор, помнишь? – говорит Черемисин, включая все свое обаяние и хитрость. – Счет два-один в мою пользу, братик. Мы договорились, что засчитывается тому, кто начал целовать первым.       – Я не помню такого уговора, – фыркает Данил, скрещивая руки на груди, всем своим видом выразив несогласие и протест.       – Меньше спать надо! – ворчит Антоша, смеясь. Он облокотился на все еще возмущенного Квантума, который закатил глаза на его действия.       – Если бы я из-за кое-кого так не умаялся, то и не дрых бы. Это ты вообще-то рано встал и меня разбудил, а сейчас еще и сладостей лишаешь, – проворчал старший, тыкая в бок нахального паренька, который еще и положил ему голову на плечо, едва до него дотягиваясь.       – Сладостей… – хихикнул Кратос. – Так я для тебя как конфетка?       – Ага, с характером и в очках, – фыркнул старший.       – А знаешь... К черту очки, – не выдержал украинец и рывком снял их. Он сократил и без того короткое расстояние между ними и поцеловал Даню в третий раз. Очки упали куда-то в снег, чудом не разбившись.       В этот момент, куст, находившийся в отдалении от парней, зашевелился, но увлеченные процессом, они этого не заметили.       – Не прекрасная ли картина? – шепотом проговорил Агеман, едва высовываясь из укрытия.       – А то! А еще я спор у Медалиста выиграл, кажется, он скоро без штанов останется! – хихикал Би, отставляя в сторону их снежки. Надо же дать этим двоим хоть раз насладиться моментом, а то еще застесняются прямо как вчера. – Дима думал, что они так никогда не сойдутся, вот наивный!       Оказывается, эти двое сообщников видели Квантума и Кратоса, хотели устроить засаду, но, кажется, подоспели не совсем вовремя и удивление было обеспечено уже этим горе-налетчикам.       Невольные свидетели поспешили скрыться в доме, параллельно обговаривая, когда могут начать шутить над Антоном и Даней…       А потом Черемисин несомненно поплатился за свое безответственное отношение к здоровью, заболев тем же вечером…       Содрогаясь от озноба, пронзающего все тело даже под большим пледом в теплой комнате, и от мурашек, он думал, что ни о чем не жалеет и вспоминал теплую, даже не смотря на минусовую температуру, игру с друзьями.       В комнату тихо вошел Квантум, сел на кровать рядом с ним, поставив две кружки рядом, и предложил теплого чая. Антон благодарно кивнул, улыбнулся так по-детски доверчиво и открыто, и принял кружку, грея об нее руки.       – Ты опять забыл, – начал вошедший и протянул потерянные очки. – А то без них как слепыш будешь.       Под смех старшего Черемисин фыркнул и усмехнулся, не зная, сострить или простить шуточку.       – Сам ты слепыш, блин! А ведь если бы ты не напился, то ничего бы этого не было, – улыбается младший, быстро променяв гнев на милость и морща нос от лимона в чае.       – Если бы ты не поцеловал меня, ничего бы не было, – усмехнулся Даня и приобнял своего больного за плечи, а тот положил ему голову на плечо, не встречая сопротивления.       На улице свирепствовала буря, пока внутри дома в темной комнате двое грелись о чувства друг друга и горячий чай.