Кофе в цвет твоих глаз

Драматическую тишину комнаты разорвал приглушенный стук сапог за дверью и щелчок замка. Маленькое пушистое животное замурчало, поспешило к дверному проему, содрогающееся в ожидании. Из-под порога, щели, между дверью и полом, пробивался свет, рассекая поверхность. Девушка зашла внутрь комнаты, стараясь побыстрее затворить за собой новообразовавшийся путь к свободе для животного. “Нуру, я дома” - послышался ее тихий голос, ответом на которое были заигрывающие мяуканья. “Да, малыш, это я” - холодные руки стали поглаживать мягкую шерсть, укладывая ее, от чего кот недовольно закрутил головой, “Прости, руки замерзли”. Сакура встала, выпрямилась во весь рост, устало вздохнула, оглядывая небольшую комнату, как если бы была тут впервые. Высокие потолки, на которых виднелись желтые пятна от воды и глубокие трещины. Местами пожухлые обои и плинтус, не прибитый к стенам, а бережно уложенный рядом, как если бы так и надо было. До хрипоты в горле и запаха сырости пыльный ковер рисовал цветочный узор, а тени, которые отбрасывали проезжающие мимо машины своими фонарями, вытанцовывали на нем, следуя причудливым линиям из пастельно-розовой нити. Пальцы стали машинально расстегивать пуговицы пальто, начиная с шеи и двигаясь все ниже. По коже пробежали неприятные насекомые, когда мерзлые руки случайно коснулись оголенной части шеи, обжигая кожу. Она скинула верхнюю одежду на диван прямо у двери, не удосужившись повесить. Наспех разулась, укладывая сапоги, что грустно свесили носы, у двери. Девушка проследовала к кухонной фурнитуре на другом конце комнаты, включила электрические конфорки на переносной плите. Обе. Дабы побыстрее согреться, только бы наконец прогнать бесконечный холод, леденящий душу, заставляющий дубеть кости. Светлого окраса кот с темным носом продолжал обвивать круги вокруг ног хозяйки, намуркивая ей песни. Сакура топталась на одном месте, ерзая ногами на промерзшем деревянном паркете махровыми носками в фиолетово-белую полоску, потирая ладони друг об друга, иногда поднося их к включенным конфоркам. Она ненавидела быть дома днем, ненавидела включать по вечерам и ночью свет, но больше всего Сакура ненавидела называть эту комнату домом. Какой это дом? В комнате едва хватало места ей и коту. С одной стороны расположилась ее кровать, изголовьем к окну. Прямо у двери, слева - комод. С другой стороны, уместился старый диван, найденный ей на блошином рынке, и кухонная фурнитура с холодильником, который девушка боялась лишний раз открывать, опасаясь, что почти трупный запах, доносящийся оттуда, окрасит всю мебель в себя. Между импровизированной кухонной зоной и софой уместилась дверь в ванную с кафельными стенами, дыркой вместо слива в полу и облупившейся с потолка краской. Не то, чтобы ее душа желала роскоши - скорее комфорта. Уюта. Ей хотелось быть где-то, но не здесь. Там, где тебе плевать на пожелтевшие стены, на продавленный мебелью пол, на следы затушенных бычков на ковре. Даже такие, казалось бы, на первый взгляд, омерзительные вещи могут быть частью тебя, частью дома, места, где тебе хорошо, где уютно и всегда тепло, несмотря на температуру за окном. Когда дрожь в теле постепенно стала пропадать, а по кончикам пальцев на ногах потекла горячая и багровая, она вновь поспешила к двери, только бы найти телефон в кармане пальто. Сегодняшний день будоражил ее каждым воспоминанием, заставлял сердце в груди бешено колотиться, а дыхание сбиваться. Девушка, даже не глянув на время, тут же набрала знакомый номер, вбивая цифры по памяти, а не заходя в “контакты” и выискивая там имя. - Алло, Ино? Привет, не спишь? - ее голос, точь щебет птиц, был высок и прерывист. - Привет, нет. Мы виделись ведь пару часов назад, что такое? - на другой стороне такого же энтузиазма не слышно - девушка явно устала. - Я хотела поговорить, мне очень надо! - тянула она слова, растягивала гласные и пыталась заинтересовать. - Если это что-то про Саске - то мне не интересно, - отрезает в ответ подруга и уже намеревается положить трубку, но Сакура ее перебивает. - Это по поводу меня, - она лжет, и Ино знает это. За столько лет дружбы блондинка могла безошибочно определить, когда Сакура блефует. Высокий голос, певуче-сладкие нотки, затуманено широко распахнутые глаза - старая подруга мания вышла на прогулку, кокетливо улыбается, манит привлекательными формами, игриво поглаживает. - Ты хочешь, чтобы я пришла? - басит блондинка. - Да, очень хочу. Ино ничего не ответила, положив трубку, но Сакура знала, что та придет. Они жили не далеко - каких-то полтора квартала ходьбы друг от друга. Не то, чтобы девушки специально так выбирали, но приятная случайность была очень кстати. Сакура, дожидаясь подругу, не стала терять время попусту: она переоделась, насыпала в миску коту еды, за что тот, в благодарность, довольно промурлыкал, виляя у ее ног. Девушка заглянула в холодильник. Долго глаза выискивали что-то съестное, затем переключили внимание на шкафы столешниц, но и там ничего подходящего не нашлось. Вовсе не потому, что у Сакуры нечего есть дома, но не находя того, чего ей хочется - она выбирала не есть. А чаще всего она сама не знала, чего хочет. Пытаясь скоротать время, девушка наворачивала круги по комнате - лежала на полу, заглядывала в окно, зажгла свечи на прикроватной тумбочке, комоде у входной двери, на кухонных столешницах. Пространство мигом наполнилось запахами разной назойливости и резкости, от чего у Сакуры заболела голова, но она выбрала игнорировать это. Довольное животное разделалось с ужином и улеглось на кровать, в попытках привлечь внимание хозяйки, замурчало, укладываясь клубком. Девушка тепло улыбнулась, глядя как кот вылизывался, легла рядом с ним, наблюдая за гипнотическими движениями. “Не хотела бы я после мытья ходить вся в своей слюне” - говорит она, проводя ладонью по выглаженной шерстке. Животное, в отместку, недовольно замахало хвостом, оборачиваясь на Сакуру. “У каждого свои предпочтения” - она поднимает руки, отодвигается дальше, в попытках избежать тяжелого взгляда темных кошачьих глаз. Волосы распались по одеялу, щеки горели от нахлынувших воспоминаний, а улыбка сама натягивала губы. Сегодня она его поцеловала. “Так глупо это было” - думала она, старательно пряча глаза руками, как будто в комнате есть еще кто-то. В памяти всплывают касания пальцев к шее, обжигающе горячий язык, солоноватый привкус губ, похмельному мутный взгляд черных глаз. Саске смотрит на Сакуру так, как ей всегда этого хотелось: почти лихорадочно мыльными глазами, старательно цепляясь за каждую маленькую деталь в ней, не упуская ни одно ее движение. Влюбленными. Улыбка в секунду спадает с лица, стоит осознанию войти без стука. Влю-бле-нные. Больше всего ей не хотелось именно его любви. Дело не в Саске, она не хотела ничьей любви, напоминая себе, что не заслуживает ее. Быть чьим-то смыслом жизни, лучом надежды, поводом вернуться домой - это все не про нее, не про ту Сакуру, которую она сама знает. В зеркале она смотрит на другую девушку: редкие волосы чуть ниже плеч, укрытое веснушками и паутинками-капиллярами лицо, потускневшие зеленые глаза, устланные трещинками искусанные губы. Она просто не может быть поводом. И вовсе это не лицемерие - она знает, что влюбила его в себя сама. Намеренно улыбалась, гуляла по нему взглядом, завлекала вслед за собой, касалась его. Но не думала, что все зайдет так далеко. Не думала, что поцелует его. Как бы странно это ни звучало даже для нее самой: цепочка, лишенная алгоритма, не поддающаяся логике; она все равно вовсе не хотела этого. Ей хотелось бы, чтобы Саске был холоден, чтобы мог позволить себе игнорировать ее поздние звонки, оставлять сообщения без ответа, хотелось бы, чтобы возразил, когда она поцеловала его и одергивал руку каждый раз, когда она намеревалась прикоснуться к нему. Просто, потому что это знакомо, не ново. Так было всегда - она могла играться с людьми первую неделю, но затем они, будто чуя ее нутро, переставали быть милыми и покладистыми, но Саске - он готов стерпеть все. И это не на шутку играло на совести, оттягивало струны и не испускало приятный трепет инструмента, но рвало их, заставляя каждый раз жмуриться и закрывать ладонями уши. Ложь. Очередная и такая наигранная. Фальшивая, как и вся Сакура. Она сделала это намеренно. Она хотела отомстить, не ему конкретно, но всему миру. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь в этом мире влюбился в нее так же самозабвенно, как любила она. До хрипоты в горле, до дрожи в конечностях, до истерических завываний перед сном. Сакура больше всего в жизни хотела, чтобы кто-то возгорелся синим пламенем, увидев ее, и сгорел дотла, чтобы оставленный им пепел разлетелся на миллионы километров - не найти. Чтобы кто-то страдал, не слыша ее голос, не видя ее глаз, не ощущая ее тепла. Чтобы кому-то было больно. Так же больно, как было ей. Чтобы кто-то был готов стирать голосовые связки в порошок, защищая ее. “Она вовсе не такая! Вы не знаете ее!” - как приятно, до чертиков блядь, до закрывающихся глаз. Просто продолжай страдать, гори, сгорай! Пылай в этом огне! Запри все двери и окна, пусть копоть и сажа осядут в твоих легких, пусть кресло нагревается прямо под тобой, пусть обувь плавиться, становясь на пол. Сожги себя живьем, доказывая мне свою любовь. Я хочу видеть, как плавиться твоя кожа, как лопаются глаза, как волосы горят. Хочу, чтобы меня любили так же, как любила я. Хочу вновь чувствовать что-то. Но, как жаль, что это был именно Саске. Замок входной двери щелкнул второй раз за вечер. Сакура поспешила встать, оставляя кота мирно спать в постели одного. Она поставила на половину пустой чайник на конфорку, стала рыскать по шкафам в поисках чистых чашек. - Как будто и не уходила, - переступает порог Ино, запуская пальцы в мокрую челку, откидывая блондинистые пряди назад. - На улице дождь? - Сакура оборачивается на подругу, спешит к ней, дабы помочь снять мокрую куртку, хватаясь за нее двумя руками в плечах. - Да, начался, стоило мне выйти. Даже погода меня отговаривала идти к тебе, - язвит недовольно подруга, покорно давая стянуть с себя промокшие одежды. - Но ты все равно пришла, - Сакура улыбается, целует ее в щеку, чувствует холодную упругую кожу горячими губами, - Ты какой чай будешь? - Тот, под который меня не стошнит от разговоров о твоем новом ухажере. Желательно что-то от изжоги, - съехидничала в ответ девушка, стягивая с себя ботинки и тяжело вздыхая, наполняя легкие горячим, тяжелым вздухом комнаты. - От изжоги нет, но могу предложить тебе зеленую ромашку, - Сакура вещает промокшую курточку, игнорируя ехидные комментарии, и возвращается к кухонной зоне. Словно мышь, шуршит чайными пакетиками, стучит ложкой по сахарнице, создавая вибрации в полумертвой темноте комнаты. - Ты не хочешь включить свет? - блондинка уж было потянулась к выключателю на стене. - Нет, пожалуйста. Оставь, света достаточно от лампы и свечь, - розововолосая тревожно быстро стала отговаривать подругу, активно жестикулируя, намереваясь даже подойти к ней, но остановилась, увидев, что Ино сдвинулась с места в сторону кровати. - Ладно, как скажешь, Сакура, - пожимает плечами девушка, но кидает встревоженный взгляд на подругу. Ино и Сакуру связывали куда более глубокие отношения, чем с Наруто и Хинатой. Пара тоже была приятной компанией, не редко они проводили вечера вместе, собирались на праздники, готовили друг другу подарки. Но у Ино и Сакуры была дружба другого сорта. Тот, который и в огонь, и в воду, и в горе, и в радости. Блондинка стала той, кто спас девушку от самой же себя, а затем упала в пропасть, именуемой “безответная любовь”. Но она не такая, как Саске. Она не дала Сакуре отомстить с помощью себя. Они познакомились почти 4 года назад и с тех пор вместе пережили многое. Какое-то время даже делили жилплощадь вместе, но Сакуру всегда тянуло дальше, больше, ей всегда было мало. Ино распласталась на кровати, раскинув руки врозь и запуская пальцы в мягкую кошачью шерсть животного, который мирно спит, уткнувшись носом в передние лапы. Сакура коленом толкает подругу в ногу, заставляя Ино встать и протягивает ей чашку с горячим напитком, полную до краев. - Ты, как всегда, щедра, - подмечает Ино, отпивая немного жидкости, что обжигает ей язык, стараясь не расплескать ее. - Мне для тебя ничего не жалко, - Сакура усаживается на пол, поджимает под себя ноги, спиной упирается в кровать, а голову кладет на колено подруги, - Я его поцеловала сегодня. Ино чуть не подавилась чаем. Она стала откашливаться, в тщетных попытках не разлить напиток, убирая руку подальше от лица. - Ты сделала что?! - казалось, будто весь район услышал ее возмущенный крик, а не только Сакура или напуганный резкими звуками кот, недовольно замяукавший. - Я знаю, знаю, не начинай. Это было еще и так глупо. Он на перерыве пошел в туалет, а я просто забежала туда. Задавала ему странные вопросы, пялилась. Я, наверное, выглядела, как полная дура… - “Наверное”? - во всем окружении Сакуры лишь Ино удостаивалась чести максимально некорректно отзываться о поступках подруги. - Ну ладно, да, как полная дура! - девушка разводит руки врозь, поднимается с пола, ходит по комнате туда-сюда, - И просто налетела на него, вцепившись в футболку. Не удивлюсь, если после этого Саске перестанет ходить в студию. - Сакура, - Ино оставляет чашку на полу у кровати, выпрямляет спину, сидя на краю постели, внимательно глядит в лицо девушки напротив, старательно выискивая ее изумрудные глаза в полумраке комнаты, - Ты пьешь таблетки? Розововолосая чувствует, как к, и без того нетрезвой, голове подкатывает новый хмельной поток. Туманит разум, заставляет руки сжиматься в кулаки, конечности трястись, а кровь бежать быстрее по жилам. - Почему каждый раз, когда я тебе что-то рассказываю, это сопровождается расспросами о таблетках?! - Сакура не скупиться на эмоции, показывая все свое негодование. Ино уводит взгляд, старательно пялиться в окно. Сквозь тонкие занавески видны расплывчатые темные силуэты людей, играющие на свету тени от фонарных столбов, огни большого города, который так далек и близок одновременно. Блондинка вовсе не хотела обидеть Сакуру, пусть ее и раздражают разговоры об этом, пусть она хотела бы никогда и ничего не слышать о пилюлях, девушка просто не может не заботиться о ней. Ино протягивает руку в темноту, возвращая взгляд на подругу, хватает ее за запястье, тянет на себя. Сакура покорно отвечает, подходя ближе. Ино обхватывает руками ее талию, крепко, до боли в пояснице, утыкается носом в живот Сакуры и бурчит невнятное “прости”. Розоволосая смягчается, дрожь остается, но на виски уже не давит. Она запускает руки в растрепанные блондинистые пряди. - Все хорошо, я знаю, что ты заботишься, но я правда держу себя в руках, - шепчет Сакура, будто бы стараясь не нарушить сакральную тишину. И все же, она не дала ответ на вопрос. - Я знаю, прости, - Ино расцепляет руки, пальцами трет нос, пока Сакура вновь занимает свое место у ног подруги и блондинка запускает ей пальцы в волосы, - И что ты чувствуешь? - Я не знаю, честно, - она хватается ладонью за ее икру, выгибает затекшую спину, ерзает на ковре, - Он мне очень нравится, физически, ну, как вот оболочка, он привлекательный, но и помимо этого очень интересный собеседник, начитанный, внимательный. Саске очень хороший и заботливый. Он что-то скрывает от меня, я уверена, вижу это по его глазам, но не хочу даже спрашивать. - А ты ничего от него не скрываешь? - Ино ставит локоть на колено, подпирает голову, опускает ее и заглядывает в глаза Сакуре. Блондинистые пряди спускаются вниз, щекоча лицо. - Ты имеешь ввиду?.. Нет, я не сказала ему, - она тут же багреет, стараясь спрятать глаза, - Не хочу, сама знаешь почему. - Но он ведь тебе нравится. Если ты хочешь какое-то будущее с ним, то тебе надо сказать. - Я знаю, да, но я не уверена, хочу ли будущие с ним. Точнее, хочу ли я испортить ему будущее собой, - Сакура лбом утыкается в колено Ино, тяжело и сбивчиво вздыхает, пока блондинка откидывается вновь назад, заводя одну ладонь за спину и упираясь в постель ею. - С чего ты взяла, что испортишь все? Как бы не противно было это говорить мне, но по нему видно, что ты ему не безразлична, возможно, это даже больше, чем обычная симпатия. - Я в любом случае уже испортила все, что можно, этим поцелуем и увиливаем от свидания. - Ты серьезно? - Ино осторожно опускает бирюзу глаз на Сакуру и та, поднимая голову, глядя на нее снизу вверх, аккуратно кивает, поджимая губы, - Да уж, Сакура, умеешь ты дров наломать… - Я растерялась! - повышает голос она, оправдываясь, - Он очень неожиданно спросил, а чтобы не расстроить его сильнее напросилась в гости, но, думаю, это мало чем спасло ситуацию, - Сакура закрывает руками лицо, поджимает под себя ноги, - Хочу под землю провалиться, исчезнуть просто из его жизни. - Так исчезни, - Блондинка пожимает плечами, заваливается спиной на кровать, тянется руками вверх, - у тебя это всегда отлично получалось. В ее голосе звучат колюще-режущие нотки брезгливости, осуждения, но она проглатывает их, старательно пряча от подруги. От Сакуры это, конечно, не уходит. Она слышит, что Ино злиться на нее, за столько лет общения может почти безошибочно определить, что и где у нее болит, стоит ей лишь испустить из уст звук. Сакура поднимается, поправляет свитер ладонями, проглаживает домашние штаны руками, глядит на подругу сквозь горячий воздух ее комнаты. Ино самой резало слух то, как она говорила с Сакурой, но ей казалось, что не скажи это она - никто не скажет, а подруге нужен хоть кто-то, кто будет говорить ей правду. - Ты права, - розововолосая ложиться рядом с девушкой, изучает изумрудными камнями потолок, - Мне стоит просто оставить его в покое. Ино тихо чертыхается себе под нос видя, как ее глаза тускнеют, как из них пропадают искры, что секунду назад расплескались бы за пределы озер и затопили бы все помещение. - А чего хочешь ты? - Хочу, чтобы все было как у нормальных людей. Без странных вопросов и не менее странных ответов. Хочу, чтобы мне хотелось его любви, но не могу себя заставить, все время думая лишь о том, что все делаю хуже. Всегда. - Ты противоречишь сама себе. Хочешь, чтобы он любил тебя, но не его любви. Хочешь, чтобы продолжал быть рядом, но максимально далеко. Хочешь, чтобы он был всем для тебя и ничем одновременно. Так не бывает, ты должна найти золотую середину. - Но я не могу. Просто не могу перестать думать о том, что я худшее, что случалось в его жизни. - И лучшее одновременно, - Ино поворачивается лицом к девушке, поправляет пальцами упавшую на лицо прядь розовых спутанных волос, - Если ты не желаешь с ним большего, зачем привела в студию? Ты никогда так не делала. - Потому что он мне кажется другим, у меня есть ощущение, что он понимает меня и знает наперед, даже пусть я ничего ему не рассказываю, - Сакура хватает ее за руку, укладывает себе на грудь, поглаживает пальцы, крепко сжимая ладонь блондинки. - Кажется - крестись, - раздраженно, с нотками ревности, фыркает Ино себе под нос, от чего розововолосая звонко смеется, - Тебе пора остыть, Сакура. Девушка даже оскорбилась столь правдивым заявлением подруги - но, как не крути, она была права. Все дело в ней - она не может просто взять и полюбить человека. И будь все легче, знай она алгоритм действия - давно бы зазубрила его наизусть, сто раз бы уже рассказала Саске правду, но не может. Каждый раз отдергивает себя, глядя ему в глаза, видя внутри такую же ломающую ребра боль, что и у нее. Может, не хотела нагружать его, может, хотела показаться лучше, больше, чем она есть на самом деле. Только бы он продолжал тонуть в ее изумруде, только бы удовлетворенно вздыхал, произнося ее имя, только бы вздрагивал от каждого ее прикосновения. Потому что ей хотелось, чтобы он любил ее. И хочется любить его в ответ так же - самозабвенно, до потери сознания, до нехватки воздуха в легких. Но мысли мешаются с чувствами, а после каждого касания кончиков пальцев, оставляющих на коже горящие разводы, вновь возвращается пустота. И будь она с ним, с Наруто, Хинатой или даже Ино, она никогда не чувствовала себя по-настоящему не одинокой. Никакие прикосновения, никакой смех и никакие разговоры не могут освободить ее от этого бесконечного одиночества, что строит мосты и затем само же их и жжет. - Прости, это грубо, но порой мне по-человечески жалко его, - Ино утыкается носом в плече Сакуре, закрывает глаза, глубоко в легкие вдыхает ее запах. - Мне тоже его жаль. И себя мне жаль. И тебя, Ино. Сакура услышала, как подруга рядом засопела - она уснула. Улыбнувшись, сквозь стекленеющие глаза, девушка встала с кровати и выключила обе конфорки. Всегда чувствовать себя одиноко и быть в одиночества - абсолютно разные вещи. Сейчас - Сакура в одиночестве. Но секунду назад, когда Ино еще говорила с ней - чувствовала себя одиноко. Сейчас она наконец может позволить чувствам излиться наружу сквозь изумрудные глаза, тогда - она могла лишь проговорить их, будто бы расставляя по полкам, делая заметки про себя. Дождь барабанил по подоконнику, сигналы машин пробивались противными гудками через оконную раму, а Сакура сидела на полу своей комнаты, которую так ненавидела звать домом, и взахлеб рыдала. Сейчас ей искренне жаль, сейчас она готова позвонить ему, рассказать всю правду о себе, о чертовых таблетках, о побеге из родного города, о чувствах к нему, но она знает, что проснется и ей вновь будет все равно. Она не напишет ему и не позвонит. Не зайдет за кофе, который не пьет, не спросит, как прошел его день. Ей будет плевать чем он занимался в этот вечер. Она будет желать лишь одного - его, до бесконечности, влюбленного взгляда.